Чтение онлайн

– Не уделите минут десять – пятнадцать, Олег Николаевич? У меня есть некоторые соображения по делу Рогожина. Но – ради Бога – я не веду никакого частного расследования. Просто владею некоторой информацией, которой, вероятно, придется поделиться с ведомством Самойленко. Хотел бы посоветоваться. Не возражаете?

Тот индифферентно повел плечами, изобразил на лице сомнение, но поднялся и предложил выйти в коридор, в угол на лестничной площадке, где стояла урна для курильщиков.

– Ну и что у вас есть, что нам неизвестно? – спросил Олег с явным вызовом, закуривая свою сигарету и не предлагая закурить гостю.

– Да не знаю даже, насколько это может быть важным… Мы же с ним виделись в пятницу. Разговаривали. Он меня в гости приглашал, на дачу к себе. Ну я и побывал там. В воскресенье. С одной своей приятельницей. Очень жалел, что не удалось повидаться. А уже во вторник, как мне стало известно теперь, вы его нашли. В квартире.

– Так это… вы были?! – искренне изумился Машков. – А мы думали… Нет, погодите, не получается. Бабка сказала: были в понедельник.

– Клавдия Михайловна ошиблась. Вот я и хотел бы, чтоб не думали. Если потребуется, могу даже подъехать к соседке Рогожина, она наверняка запомнила меня, еще и молоком угощала. Смешная тетка, болтливая… Но вы же там ничего, кажется, не нашли?

Евгений не захотел пока выдавать Нину Васильевну, сказавшую ему про доллары в горшке. Да и открывать собственную информированность…

– Практически ничего, – не моргнув глазом, соврал Машков.

– Действительно, а что у него вообще могло быть… – не вопрос, не утверждение, а так, вроде размышления, изобразил Евгений. Достал собственные сигареты, зажигалку, закурил тоже. – Я сейчас вспоминаю: в ту пятницу его определенно что-то очень тревожило, но он был скрытным человеком и старался не выдавать своей озабоченности. Вы не знаете, что бы его могло так сильно тревожить?

– А мы с ним вообще тогда не виделись. Он же больше в вашем управлении времени проводил. Это, вероятно, в связи с Деревицким, да?

Вопрос прозвучал как бы между прочим и не требовал определенного ответа: да – нет. Евгений счел за лучшее неопределенно пожать плечами. Не должен был по идее Машков задавать такого вопроса. Другое дело, если ему уже переданы для дальнейшей разработки материалы Рогожина.

– Вы, Олег Николаевич, будете продолжать дело Вадима Арсентьевича?

– Пока неизвестно. Указания не имею.

– Ну вот тогда и вернемся к вашему вопросу, – холодно сказал Осетров.

Поняв свою ошибку, Машков смутился слегка, и только опытный глаз смог бы это заметить. Женя заметил. Снова спросил:

– А вы в курсе заключения судмедэкспертизы?

– Естественно.

– Ничего не заметили странного?

– А что там может быть непонятного? Суицид в чистом виде.

– Да? Интересно. Ну ладно, значит, не знаете…

– Простите, я не понял, – будто бы забеспокоился Машков, – у вас разве имеются сомнения? Или я что-нибудь не так понял?

– Нет, если у вас нет никаких сомнений, так что ж тогда мы будем обсуждать эту тему? Верно? А вот если появятся – другое дело. Но я хотел спросить у вас вот о чем. У Вадима определенно была женщина. Он пару раз упоминал о ней, но не называл. Очень красивая, эффектная. Не знаете? – Евгений дождался отрицательного покачивания головой и продолжил: – А он говорил, что это именно вы его с ней познакомили.

– Я-а-а?! – Машков изобразил такое изумление, что Осетров едва не поверил.

– Ну да, – ответил спокойно. – В «Метелице», что ли? Это на Новом Арбате? Потом еще интересовались, мол, как дела и прочее. Не помните?

– Честное слово, не помню!… Женщина? «Метелица», говорите? Вообще-то я там бывал однажды, правда, уже и не помню когда. А может, и Вадим тоже там был? Вот и встретились. Чисто случайно.

– Бывает, а чего? – поддержал очередное вранье Евгений. – Вполне возможно. Так вы, значит, не помните? Вот бы разыскать… Хоть спросить, может, она знает. Подскажет.

– Не знаю, не знаю… – пробормотал Машков, изображая глубокое размышление. – Черт его знает… Но если вспомню, я вам обязательно скажу… Женщина? Удивительно!

– Что удивительно?

– Ну… Вадим и какая-то женщина. Да еще эффектная, как вы говорите. Я-то был просто уверен, что он ни на кого, кроме своей Нины Васильевны, и не глядит. Она, по-моему, тоже в этом абсолютно уверена. Ну, в смысле, что не глядел. Смотрите-ка, открытие!

Он теперь явно старался заболтать главную мысль, уйти от нее, сведя все к изумившей его информации. Прав был старик Вербицкий, светлая голова, когда поправил Осетрова. Уходя, Женя заметил, что теперь в сущности дело за малым: отыскать правду. На это Сигизмунд Тоевич нравоучительно и немедленно отреагировал в свойственной ему иронической манере: «Не путайте два понятия, молодой человек. Недаром же народ говорит, что у каждого своя правда. Что это обозначает? А то, что вы можете по ошибке отыскать любую правду и остановить свое внимание, к сожалению, как раз на той, какая вам будет в принципе удобна. Но это же чистая хреновина? А что вам надо? А, вам нужна не правда, а истина? Которая бывает одна. Независимо от политики, экономики и прочего дерьма. Вон, и у большевиков была своя „Правда“ – и с большой буквы, и в кавычках! И что? При чем здесь истина? Ой, не морочьте мне голову!»

Вот и теперь Евгений отчетливо наблюдал, как старательно уходил от одной правды к другой, к своей, Олег Николаевич Машков, потому что наверняка почувствовал в той, другой, правде опасность для себя. Иначе чего бы он так вилял? Но и та, другая, тоже не была по сути правдой. То есть по справедливости правдой-то она, возможно, и была, но уж истиной не являлась точно!

Осетров совсем запутался в своих умопостроениях и махнул рукой, снова вызвав удивленный взгляд у Машкова. Но объяснять не стал. Да и потом, он же действительно не собирался производить собственное расследование. Кстати, кто ж ему позволит? Это не его дело. И он, поняв, что от Олега больше ничего не получит, кинул свой окурок в урну, поставив тем самым точку в разговоре.

– Ладно, у меня сегодня еще дел навалом. Извините, что оторвал и вас от работы. Да, кстати, чуть не забыл. Те доллары, что вы обнаружили в цветочном горшке, они не криминальные. Мне Вадим как-то сознался, что стал помаленьку откладывать заначку на черный день. Ну и переводил по мелочи в валюту. При нашей с вами, Олег, бурной жизни никогда не знаешь точно, с чем уже завтра оставишь свою семью. Вы доложите об этом своему начальству. Да и потом, насколько я слышал, нашему брату за те сведения, которыми мы располагаем, подобные гонорары не платят. Это же кошкины слезы, верно? Ну, поеду. А вы у себя решайте, кто войдет в нашу бригаду вместо Рогожина. Против вас я бы не возражал. Вадим довольно тепло о вас отзывался. Привет.

Евгений пошел вниз по лестнице, физически ощущая на своей спине сверлящий взгляд Олега Машкова. Ничего, теперь было в самый раз. Пусть-ка майор немного умоется.

Но по осторожной реакции Машкова Евгению показалось, что Олег знает гораздо больше, чем говорит. И знает, в частности, такое, о чем и говорить-то не желает. А это указывает на то обстоятельство, что не веревка все-таки, нет, но ниточка уж точно появляется. Найти бы только того, кто согласился бы пройти вдоль нее, держась за тоненький кончик. Но не дергал резко, иначе очень просто оборвать.