Чтение онлайн

Машков, выйдя из машины, снова огляделся, будто подозревал слежку за собой (Юрий мог бы поклясться, что ничем себя не выдал), а потом быстрым шагом вошел в подъезд Татьяны.

Ну вот, один вопрос и разрешился: они не только знакомы. Они чем-то повязаны. И Олег, судя по его виду, был озабочен. А чем он озабочен, тоже понятно – визит адвоката есть явление нежелательное. И теперь он должен доложить своему начальству. Странная заваривается каша!

Эти женщины, эти кавалеры из ФСБ, какие-то, похожие на шпионские, страсти! А может, так оно все и есть на самом-то деле? Нынче ведь практически все продается. Цена просто разная. И при этом каждый норовит сыграть исключительно свою игру, извернуться с выгодой для себя, любимого. Короче, танцы начались, и теперь танцуют все, у всякого свое соло, но все вместе представляет картину довольно-таки пеструю. И суетливую. Значит, срежиссировано неграмотно. Либо участникам этого «балета» известно нечто такое, о чем они никому и ни при каких условиях не скажут.

Ведь вот же – сразу кинулся Машков к Татьяне, едва услышал от адвоката о своей собственной роли в знакомстве ее с Рогожиным. А обе дамы, да тот же Осетров, разве что за исключением вдовы, ничего практически и не говорили об Олеге. Разве что упоминали. И у вдовы тоже, кстати, двойственное отношение к Машкову. Выходит, есть причина… Ну пусть побегают.

И тут случилась еще одна неожиданность. Пока Гордеев размышлял, сидя в салоне своего «старичка», к подъезду Татьяны подкатила знакомая «тойота» и из нее выпорхнула совершенно ослепительная Алена, которая небрежно хлопнула дверцей, нажала сигнализатор охранной системы машины и вбежала в подъезд. Вот это уже нечто! Заседание в Филях? Наполеон под Москвой? Надо принимать экстренное решение?

Справа к машине Гордеева подошел человек, наклонился к боковому стеклу и постучал согнутым пальцем. Прежде чем открыть дверцу, Гордеев нагнулся и посмотрел вверх. И улыбнулся. У машины стоял Филипп Агеев, сотрудник Дениса. Юрий тут же поднял кнопочку и толкнул дверцу. Филипп шустро уселся на переднее сиденье.

– Я смотрю, вы тут, Юрий Петрович. Может, какая помощь нужна? Мы здесь с Самохой, если что, скажите.

– Вам Денис дал задание?

– Ага, Андреич. Девочку эту водим. Верно, симпатяга?

– Точно. А здесь у нее подруга живет, Татьяной зовут… Послушать бы, о чем болтают…

– Так это бы не проблема, только ж надо загодя. А сейчас? Нет, вряд ли. Это готовить нужно, технику взять.

– Ну ладно, пока обойдемся так. Самим фактом. Там у них еще и третий есть, в зеленой ковбойке. Из того же отдела, в котором работал покойник. Вам шеф что-нибудь говорил?

– Ну а как же, мы ж не можем работать с завязанными глазами.

– Так вот, я недавно с ним, с Машковым этим, беседовал, а как ушел, он тут же сюда кинулся. И Алена с ходу подлетела. Интересно.

– Ну… тут такое дело, Юрий Петрович… – Филиппу было вроде бы не очень удобно говорить. – Понимаете, телефонный разговор Елены Георгиевны из машины у нас зафиксирован. Можете послушать, если это вам чего-то даст. Только ж вы сами понимаете, есть законные вещи, а есть другие, необходимые. – Он улыбнулся.

– А вы что же, можете «слушать» ее машину?

– Надо же знать… чтобы предпринять меры, упредить неожиданные действия…

– Молодцы!

– Тогда давайте я тут посижу, а вы пойдите к Самохе. К Коле. Вы его тоже знаете. Он даст послушать. Во-он тот серенький «опель» видите?

Ребята были для Гордеева просто золотой находкой. А эти пусть себе пока «танцуют»…

Дела, в которых требовался особый, дипломатический подход, Денис Грязнов брал на себя. Это было тем более важно, что предварительная разведка, которую провела его секретарша Галочка – бывшая выпускница Московского государственного лингвистического института еще в ту пору, когда он назывался пединститутом иностранных языков имени Мориса Тореза, показала, что посещение отдела кадров станет делом непростым.

Галочка навестила альма-матер и не преминула заглянуть в «кадры», где, к своему удовольствию, увидела милейшую Серафиму Ивановну, помощницу начальника отдела, которая, сколько себя помнила бывшая студентка иняза, всегда занимала в тесном кабинетике стол у окна и называлась громко – инспектором по кадрам. Однако напротив Серафимочки по-прежнему сидел лысый человечек, которого терпеть не могли и преподаватели, и студенты. Звали его Эдуардом Константиновичем Хлебником, и был он тоже ветераном института, более трех десятков лет возглавляя отдел кадров. Это лично он в приснопамятные семидесятые, потом андроповские восьмидесятые и, наконец, горбачевско-лигачевские перестроечные годы каждое утро выходил к подъезду института и тщательно фиксировал в свою тетрадь всех опаздывающих на лекции, чтобы потом довести до сведения ректора. В общем, порядочная сволочь. Единственный его плюс, как говорили, заключался в том, что он помнил в лицо каждого студента, каждого выпускника. Впрочем, Серафимочка тоже не отличалась слабой памятью. И она, узнав Галочку, так обрадовалась, будто весь день только о ней и думала.

Верная своим привычкам, она курила только папиросы «Беломорканал». Чтобы сделать ей приятное, Галочка попросила угостить и ее папироской. И они вышли на лестницу, где висел транспарант «Курить запрещено» и стояла фаянсовая урна для окурков.

Началась обычная в таких случаях болтовня: что ты, где ты, как ты, а где та или эта и прочее, тому подобное. Так за разговором и выведала Галочка, что все дела прошлых лет сданы в архив, куда, кстати сказать, нередко в последнее время наведываются разные посетители с «красными удостоверениями», что-то просматривают, что-то ищут. А что – кто их знает? Короче, поговорили. Галочка почерпнула нужную информацию и ушла. К Денису Андреевичу.

А Грязнов-младший быстро понял, что с его ксивой генерального директора ЧОП «Глория» ему в кадрах ничего не светит. Значит, надо запасаться «вездеходом» погромче, посолиднее. И тут помощь могла проистекать от дядьки. Как и в том деле, которое сам на себя навесил Юра Гордеев: надо же помочь ему разобраться с этими жертвами притязаний и сексуальных домогательств перовского «азера».

И он, не теряя времени, созвонился с дядькой и отбыл на Петровку, 38.

Выслушав племянника, Вячеслав Иванович, не вдаваясь пока в подробности, сказал:

– Иди, продиктуй Людмиле мое поручение и укажи нужные фамилии. А я подпишу. Нет проблем. Ну и что у вас появилось новенького?

– Уже началось! Юрка пашет вовсю… Да, кстати, дядь Слав, тут попутно еще одна проблема возникла. Один гад объявился на Перовском рынке. Мамедов фамилия. Девочки от него плачут. Похоже, и прописка временная. Но гад самый настоящий.

– Гад говоришь? – Грязнов-старший потеребил свои пегие кудри. – Подумаю. Есть у меня один человечек в Перове. Ну а на Остоженке-то, я не совсем понял, какой у вас интерес?

Вот же дает дядька! Уже и распорядился, а теперь спрашивает!

– Там могут быть концы той самой дамочки, о которой рассказывал Юра, а кроме того, ее подруг, также судя по всему замешанных в деле Рогожина, понимаешь?

– Да, трудно сообразить… Ну ладно, запиши-ка себе телефончик в Перове, – Грязнов открыл свою книжку, порылся в ней и сказал: – А зовут этого капитана Новиченко Василием Егоровичем. Но я ваш приход к нему предварю собственным звонком. Поэтому предупредите заранее. – И уже провожая, у двери добавил: – Вы все-таки, ребятки, постарайтесь не сильно того… Не зарывайтесь, понял? С этой конторой дай Бог Сане совладать. А вообще лучше никаких дел не иметь. Но раз уж… я понимаю… И пока у них не устаканится, будут продолжаться и «утечки», и собственные разборки, и что угодно. Стрельнут и не поморщатся.