Чтение онлайн

Крестьяне, поприветствовав самураев, также пришли в центр деревни, чтобы ожидать там речи командира. Кицунэ смотрел на них из седла. Он должен был принять очередные решения, раздать поручения и приказы.

Еще раз посмотрел на уничтоженные дома… и дальше, на темный холм за околицей деревни. На кучу сожженных тел.

– Змеи заплатят за то, что сделали вам! – сказал наконец без лишних вступлений Кицунэ. Он решил, что нет смысла смягчать свои слова, что он может обращаться к крестьянам так, как обращался бы к своим солдатам. Ведь в каком-то смысле крестьяне тоже вышли в бой на этой войне. И проиграли первую битву.

– Наш господин Нагата Фукуро выслал свои войска для того, чтобы раз и навсегда разбить неприятеля, размозжить змеиную голову. Вот его меч, Самэ но Киба, Клык Акулы! – крикнул командир, выдергивая из-за пояса голубой клинок и поднимая его так, чтобы он был виден всем собравшимся. – Родовое оружие клана, которое должно обрушиться на его врагов. Вот вам доказательство того, что господин Фукуро вступил на тропу войны. Ваши убитые будут отомщены, ваши обиды – оплачены!

– Хашуруи но ши! – вскричал кто-то в толпе.

– Хашуруи но ши! – ответил уже смелее другой голос. – Смерть гадам!

– Смерть гадам! – поддержала сквозь слезы одна из женщин. – Смерть им!

– Смерть!!!

Через минуту вся деревня проклинала Змей. Гневные голоса несли обиду и боль отцов, матерей, сестер, братьев и осиротевших детей буквально к небесам, так что сами боги должны были слышать, какое горе постигло бедных землепашцев.

Кицунэ медленно проехал по площади, рассматривая крестьян.

– Ты, – указал он на одного из них концом катаны, – ты родом из этой деревни?

– Нет, господин, – ответил крестьянин. – Меня схватили в селе на западе, и только твои люди принесли мне спасение. Но моя жена… и сын…

– Я отомщу за них от твоего имени. А ты? – обратился шомиё к следующему.

– Я отсюда, господин… вон там был мой дом. – Селянин указал черное пятно неподалеку. – Осталось буквально несколько досок, вот и все.

– У тебя была семья?

– Брат… его убили Змеи.

– Я отомщу и за него! А…

– Господи-и-и-ин… – откуда-то сбоку до Кицунэ донесся голос. Неприятный, полный обиды и горечи… да и звучащий некрасиво. Скрипучий голос старухи.

Люди пропустили идущую к шомиё старушку. Бабка выглядела на добрую сотню лет. Седые волосы она заплела в две косы, а лицо было таким иссохшим, что, казалось, кожа вот-вот отвалится с него, обнажая череп. Исхудавшая и костлявая, она опиралась при ходьбе на идущую рядом девочку двенадцати-тринадцати лет. Внучка старушки? Трудно сказать, семейного сходства было не видно, но это ничего не значило. Бледная кожа, красивые темные глаза… и неестественно кроваво-красный рот.

– Ты тоже родом из этих краев, бабуля? – спросил Кицунэ как можно доброжелательней.

– Нет… – ответила старуха. – Мы с запада, из села у самых лесов, которое гады спалили. Меня и дочку забрали, но мы сбежали… лишь затем, чтоб нас снова схватили… проклятые… мне приказали готовить им еду, а внучку мою хотели… ах, отомсти за наше горе, добрый господин! – Бабулька залилась слезами.

Кицунэ крепче взялся за оружие.

– Клянусь! – ответил он. – Клянусь, что отомщу за каждого и каждую из вас! Вот вам мое слово! Но вы не сможете тут остаться… деревня в руинах, а если попробуете ее отстроить, то возможно еще одно нападение Змей.

– Что же нам делать, господин? – спросил кто-то из толпы.

– Отправляйтесь на восток, в родовой замок клана Нагата. Дом Спокойствия готов к тому, чтобы принять беженцев. Найдете там пищу, заботу, лекарства… и спокойствие, само собой. Санада! – Кицунэ подозвал героического командира легкой конницы. Тот подъехал немедля. – Когда солдаты отдохнут, возьмешь десяток своих и проводишь людей из деревни в Дом Спокойствия. Потом найдешь нас по следам, которые мы для вас оставим.

– По следам, господин?

– Когда ты их увидишь, то сразу поймешь. – И Хаяи нехорошо улыбнулся.

Санада ответил такой же точно улыбкой.

– Будет исполнено, господин.

– Спасибо! – крикнул кто-то из толпы, а крестьяне подхватили. – Спасибо, спасибо! Слава клану Нагата! Смерть Змеям!!!

Кицунэ поднял меч. Солнечные отблески заплясали на искривленном лезвии. Потом он взмахнул мечом в воздухе и медленным отработанным движением вставил оружие обратно в ножны. Сошел с коня, только когда толпа успокоилась и разошлась паковать свои скудные пожитки.

Хаяи вздохнул. Хоть он и ехал верхом, усталость коснулась и его. Подошел Зашу.

– Хорошая речь, господин, – сказал он.

– Зашу, – ответил Кицунэ, изображая удивление, – от кого-кого, а уж от тебя я как-то не ждал комплиментов.

Мужчины обменялись усталыми улыбками.

– Я догадываюсь, с чем ты пришел, – продолжил командир, – и я согласен. Людям надо отдохнуть. До утра деревня станет нашим лагерем. Вышли патрули, выставь дозоры, все как обычно… но дай людям и отдохнуть. Уставшая армия ничего не завоюет.

– Тебе тоже не помешает отдых, господин. Даже небольшой! Поблизости есть теплые источники, местные показали где. Может быть?..

– Ни слова более, друг… только покажи, где эти источники. Я готов прыгнуть туда прямо в латах!

Буквально в сотне шагов от деревни почва начинала прогибаться под ногами, а в воздухе поднимался теплый туман. Если войти в облака пара глубже, то можно было увидеть семь природных бассейнов, что назывались онсенами. Вода в них была хрустально чистой, чуть окрашенной в нежно-голубой цвет, и слегка колыхалась. Теплые источники Нараты производили впечатление; возможно, крестьяне немного подрабатывали, позволяя путешественникам за скромную плату пользоваться бассейнами – на скалах возле них были видны разложенные циновки, полотенца, скрутки для мытья спины и сосуды с кремами, маслами и просто холодной водой.

Кицунэ, несмотря на свое шутливое обещание, конечно же, не прыгнул в воду в чем стоял. Еще в деревне приближенные помогли ему снять доспехи, и военачальник отправился к источникам в одном кимоно, взяв с собой лишь комплект дайсё на всякий случай.

Он отложил оружие на циновку у кромки выбранного бассейна, так чтобы в любую минуту можно было достать один из мечей. Снял кимоно, потом стянул набедренную повязку и, обнаженный, как сотворили его боги, вошел в теплый онсен.

Тело мгновенно расслабилось, мысли улетели куда-то далеко, к безопасным местам – к Дому Спокойствия.