Чтение онлайн

Тай не мог сказать, что в глубине душе почувствовал покой, исчезновение Шифта из подпольного мира Далласа означала, что Пенья не сделал улицы чище, вместо этого он приобрел себе другую головную боль с новыми именами и лицами. Но при этом Тай лишился своей головной боли, а у него ее было достаточно, он мог бы пережить эту потерю.

— Ты все знаешь и без меня, — тихо сказал Тай.

— Да, — ответил Джулиус, а затем спросил: — Прошло два дня с тех пор, как я был в курсе «Жизни и эпохи Тая Уокера».

Тай держал его в курсе и не стал медлить с сообщением последних новостей.

Когда он закончил, Джулиус с улыбкой в голосе заметил:

— Значит, вы с Лекси можете притащить свои задницы в Лос-Анджелес.

— Можем.

Тай усмехнулся в телефон.

Потом они попрощались.

Тай отключился, встал с кресла, сунул телефон в задний карман и спустился к жене и отцу.

Тай допил остатки пива, его длинная рука потянулась, ставя пустую бутылку на кофейный столик.

Я устроилась у спинки дивана, тесно прижавшись к мужу, прильнув щекой к его груди, в руке я держала почти допитую бутылку пива, и мы смотрели фильм.

Его отец ушел. Визит не оказался великолепным, но и дерьмовым не был. Я пригласила его вернуться, Тай не возражал, Ирв сказал, что с удовольствием приедет, но без конкретных дат. Между Ирвом и Таем что-то происходило, и я подозревала, что, когда дата будет назначена, она будет исходить от Тая.

Я не совала нос не в свое дело. Таю нужно разобраться с этим без меня, и он знал, что я буду рядом, если ему понадоблюсь.

После ухода Ирва, я убралась после ужина, и Тай рассказал мне остальную часть беседы с Анхелем. Сказать, что я была ошеломлена, было бы преуменьшением. С другой стороны, Чейз Китон намекнул об этом в тот день в гардеробной; просто теперь все встало на свои места.

После ужина мы легли на диван.

Остатки пива на дне бутылки согрелись, а так как теплое пиво мне не нравилось, я хотела взять новое, и мой муж тоже.

Поэтому я приподнялась на локте между спинкой дивана и Таем и посмотрела на него сверху.

— Принесу нам еще пива, — сказала я, когда он перевел взгляд с телевизора на меня.

В ответ он потянулся за пультом и нажал паузу.

Затем снова посмотрел на меня. Я ухмыльнулась, положила руку ему на грудь, но другой оттолкнулась от дивана.

Потом я заметила что-то краем глаза, повернулась, посмотрела через спинку дивана и то, что я увидела за какую-то долю секунды, инстинктивно заставило меня мгновенно упасть, всем телом врезавшись в Тая. Для него это стало неожиданностью, он охнул, его руки легли мне на бедра, губы начали кривиться, потому что он решил, что я играю, но потом он увидел мое лицо, и замер.

— Кто-то у задней двери, — выдохнула я, легкие сжались, дыхание застряло в горле.

Тай затвердел подо мной на наносекунду, затем дернул бедрами, чтобы вытащить телефон, и прошептал:

— Не двигайся. Не вернусь через пять минут, звони в 911, а потом Тейту.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не успела произнести ни звука, как его телефон оказался зажат в моей руке, он выскользнул из-под меня и исчез.

Я лежала, тяжело дыша, прислушиваясь и сжимая в руке телефон Тая. На Тае не было обуви, а свою я сняла, когда мы вошли в режим релакса воскресного вечера, то есть примерно спустя пять секунд после того, как мы помахали его отцу на прощание. Я не слышала, как Тай двигался, я не слышала ни звука.

Затем задняя дверь открылась.

Далее — тишина.

Продолжая задыхаться, я считала до тридцати, потом еще до тридцати, стараясь не думать о том, что у мужа есть враги, нет оружия и нет обуви.

Я снова сосчитала до тридцати.

Добравшись до седьмого раза, услышала, как задняя дверь закрылась, раздался щелчок замка, вертикальные жалюзи захлопали друг о друга, когда Тай их опускал, и окончательный хлопок, когда они полностью закрылись.

Далее все повторилось, и я поняла, что он делает то же самое с окном над раковиной.

Приподнявшись, я посмотрела на него поверх дивана. Он ходил по дому с конвертом из манильской бумаги, закрывал все жалюзи, включая те, что на окнах от пола до потолка, для чего потребовалось три длинных рывка, чтобы обе стороны пересекли пространство, а затем захлопнулись.

Я никогда не видела эти жалюзи закрытыми. Странное чувство — оказаться в доме с зашторенными со всех сторон окнами.

Мы не жили на отшибе, но в значительном уединении. Соседские дома стояли близко, но из-за деревьев вокруг казались далекими. Так как наш дом был последним на склоне, который становился значительно круче после последнего дома перед нашим, создавалось ощущение, что мы жили отдельно от всех, и это не требовало особой нужды закрывать жалюзи, так что я никогда этого не делала.

И теперь от необходимости зашторить окна я почувствовала, как по спине пробегает дрожь, затем еще одна, когда Тай подошел ко мне и встал напротив кофейного столика, подняв конверт и начав его изучать.

Подогнув под себя ноги и приподнявшись на руке, я не сводила глаз с конверта.

— Что это? — спросила я.

— Понятия не имею. Нашел у задней двери. — Я взглянула на Тая и увидела, что он смотрит на меня. — Ты видела того, кто его там оставил?

Наступили сумерки, еще не стемнело, но света почти не оставалось. Дом выходил окнами на запад, сзади было темнее, чем спереди, и свет снаружи не горел.

Я покачала головой и ответила:

— Большой парень, но не как ты и Бабба, скорее как Дик. Клетчатая рубашка с короткими рукавами. Это все, что я видела.

— Значит, он тебе не знаком?

Я отрицательно покачала головой.

Тай кивнул и снова посмотрел на конверт.

Он начал его открывать, и я напряглась, прошептав: «Дорогой», не желая, чтобы в конверте оказалась бомба или что-то в этом роде, потому что не хотела, чтобы наш дом взорвался. Конечно, я любила наш дом, но больше всего мне не хотелось, чтобы мы с Таем взорвались вместе с ним.

Он проигнорировал меня, разорвал край конверта, перевернул, и в раскрытую ладонь Тая скользнул компакт-диск в прозрачной зеленой пластиковой коробочке.

Встав с дивана, я подошла к мужу, он снова перевернул конверт, чтобы заглянуть внутрь, видимо, там больше ничего не было, поэтому он бросил его на кофейный столик и стал рассматривать коробочку с диском.

— Там было только это? — спросила я.

— Да.

— Никакой записки? — продолжала я, глядя на коробочку, никаких надписей, ничего.