Чтение онлайн

–  Что же с ним случилось?
– спросила Загорова.

–  Белый медведь редко нападает на человека, а тут так вышло. Рукопашная… задел он Ивана Григорьевича по уху. Не знаю, как уж Кушаков пристрелил его. И с тех пор пошло дело на «худо». Погибает человек. Врачи Дикого говорят, что консультация с крупным ларингологом нужна. В Москве ночь… встреча… завтра выходной…

–  Так ведь я ларинголог. Хотя… когда отец здесь… - Елена Александровна смутилась.
– Но мы не можем отпустить сейчас отца с вами на ваш радиоцентр.

–  Вот как сделаем, - решительно вмешался контр-адмирал.
– Я сейчас дам приказ своим радистам связаться с островом Угрюмым и дать связь через квартиру Загоровых. Профессор, конечно, не откажется помочь.

Капитан «Седова» обрадовался.

–  Вот спасибо, - говорил он, освобождаясь с помощью хозяина от пальто.

–  Проходите, проходите, - приглашала хозяйка.
– Вот хорошо, что вы с нами Новый год встретите!

Контр-адмирал направился к телефону. В столовой шум сразу прекратился. Что-то случилось!

Профессор Александр Аркадьевич, узнав, в чем дело, уселся в мягкое кресло у телефона и тихо расспрашивал капитана «Седова».

–  Три недели назад случилось? Борис Ефимович кивнул.

Чувствовал он себя среди гостей неловко.

–  Да, да… Я Фролов, - говорил в трубку контр-адмирал.
– Связывайтесь поскорее. Жду, жду… Сколько же мне ждать?

Гости полукругом молча стояли около сидящих у телефона.

Елена Александровна подошла к отцу и присела на ручку кресла, обняв Александра Аркадьевича за плечи.

–  Да, да!.. Профессор Полянов тут, у микрофона!
– кричал в трубку контр-адмирал.
– Неужели нельзя лучше настроиться? Что? Слышимость плохая? У вас всегда слышимость плохая, когда говорить нужно! В прошлый раз Владивосток еле было слышно. Подумаешь, на другом конце земли… На то вы и радисты… Что? Остров Угрюмый? Так. Передаю трубку профессору Полянову. Рассказывайте, что там у вас приключилось.

Контр-адмирал передал трубку Александру Аркадьевичу.

–  Что? Как? Ничего не слышу, - раздраженно сказал профессор, привстав с кресла.
– Как же я буду их консультировать, когда не разберу ни слова!..

–  Папа, ты просто не привык. Позволь мне взять трубку. Я буду передавать твои вопросы и ответы.

–  Неужели ты услышишь? Я, как ларинголог, специально обследую твой чуткий слуховой аппарат.

Загорова взяла трубку.

–  Остров Угрюмый? Будете отвечать мне на вопросы профессора, - звонко, но не повышая голоса, сказала Елена Александровна.

–  Потерял ли сознание больной после удара в область уха?

Загорова повторила вопрос профессора и тотчас ответила:

–  Его нашли через час без чувств подле убитого медведя. Выстрелил во время удара. Зверь напал неожиданно, когда Кушаков вышел в склад, чтобы достать винтовочные патроны и пойти на нерпу. Собак было нечем кормить.

–  Это к диагнозу не относится, - ворчливо сказал Александр Аркадьевич.
– Шла ли кровь, велика ли рана, какова температура?

Загорова передала, что ушная раковина ободрана, рваная рана идет до затылка, с черепа сорвана кожа. Температура сейчас тридцать девять.

–  Пульс? Какое было лечение? Есть ли там врач?

–  Врача нет. С Дикого предложили делать сульфидиновые повязки… три недели не позволяли вставать.

–  Это хорошо, - сказал профессор.

–  Была ли тошнота и рвота?
– спросила Загорова.

–  Кажется, я это не успел еще спросить, - недовольным тоном сказал профессор.
– Впрочем… это как раз и важно знать.

–  Вначале не было, - передавала ответ Загорова.
– Но в последние три дня появилась. Рвота усиливается, если повернуть голову. Раньше из уха шла кровь… теперь гной.

Профессор покачал головой.

–  Попроси показать больному обыкновенную чашку и спросить его, что это такое, - предложил он.

Гости недоуменно зашептались.

Загорова передала распоряжение профессора.

–  Чашки у них нет, есть только кружка, - сказала она. В полной тишине люди мысленно представляли себе, как к лежащему на шкурках больному подносят кружку.

–  Они показали кружку. Он говорит: «Это для того, чтобы пить».

–  Так, - сказал профессор, снимая очки и протирая их платком: у него оказались голубые, почти синие глаза.
– А часы у них есть? Пусть покажут.

–  Он ответил: «Это для того, чтобы… время».

–  А сахарница? Есть у них сахарница?
– говорил профессор, надевая очки и оглядывая приготовленный для встречи Нового года стол.

–  Сахарницы нет.

–  Ну, а бутылка водки найдется? Пусть покажут больному.

–  Вот это непременно узнает, - сказал низким шепотом летчик Загоров.

–  Спирт есть. Показали бутылку спирта. Больной ответил: «Это для горького… и жжет».

–  Мне все ясно, - сказал профессор.
– Поблагодарите больного.

–  Можно кончать связь?
– спросил контр-адмирал, беря из рук Загоровой трубку.

Профессор кивнул, потом сказал, обращаясь к дочери:

–  Амнестическая афазия. Бывает при абсцессе мозга, левой височной доли. Удар был по левому уху?

–  По левому, - подтвердил капитан «Седова».

–  И как же?
– спросил контр-адмирал.

–  Очень плохо, - сказал профессор.
– Неизбежная смерть, если…

–  Если?
– разом спросили капитан «Седова» и адмирал. Морщинистое обветренное лицо капитана и чуть рябое лицо адмирала были одинаково напряжены.

–  Если немедленно не сделать трепанацию черепа.

–  Нужна срочная операция, - вставила Загорова.

–  Это невозможно, - вздохнул Борис Ефимович.
– Никакой корабль не пробьется к острову раньше августа. Никакой самолет не сядет сейчас ни на острове, ни около него.

–  Значит… приговорили?
– медленно выговорил адмирал.

–  Я не знаю, я не полярник, - раздраженно сказал профессор.
– Не берусь судить, можно ли доставить на остров хирурга, способного провести эту очень сложную операцию… но он там необходим.

Капитан «Седова» поставил локти на расставленные колени и опустил на ладони полуседую голову.

–  Какой был это человек, товарищи!.. Такая утрата…

–  Не только для полярников, - сказал контр-адмирал.
– Для всех нас.