Чтение онлайн

Борис поставил бокал с вином на стол так резко, что все взгляды обратились к нему.

– Успокойся, – сказал он коротко, глядя Ирине прямо в глаза. – Ты либо ешь ужин, либо можешь уйти из-за стола. Здесь больше никто не хочет слушать твои обвинения.

Ирина сжала губы, но промолчала, снова уткнувшись взглядом в тарелку. Аля, сидевшая в дальнем углу стола, тихо подняла глаза, но ничего не сказала. Её лицо оставалось бледным, а руки дрожали, когда она поднесла вилку ко рту.

– Аля, ты совсем ничего не ешь, – мягко заметил профессор, сидящий рядом с ней. Его голос был усталым, но заботливым.

– Я не голодна, дедушка, – тихо ответила она, не глядя на него.

– Никто из нас не голоден, – проворчал Виктор. – После всего, что произошло, это было бы странно. Но нам нужно сохранять силы.

– Силы? Для чего? – Ирина подняла глаза, её лицо было бледным, но в голосе звучал вызов. – Чтобы ждать, пока кто-то из нас решит ударить снова?

– Ты ведёшь себя как ребёнок, – холодно сказал Юрий, его взгляд был ледяным. – Если ты не можешь справиться с ситуацией, можешь забиться в угол и ждать, пока полиция вернётся.

Ирина хотела было ответить, но профессор поднял руку, призывая к тишине.

– Хватит, – произнёс он. Его голос, хоть и негромкий, звучал властно. – Мы должны соблюдать спокойствие. Мы все здесь взрослые люди. Никто из нас не хочет повторения трагедии. А до возвращения следствия у нас есть только одно средство – разум.

– Разум? – тихо переспросила Аля, наконец поднимая глаза. Её голос дрожал, но в глазах читался страх. – Дедушка, но ведь кто-то из нас это сделал. Как мы можем спать спокойно?

Наступила тяжёлая пауза. Слова Али повисли в воздухе, как неоспоримая истина. Никто не решался ответить. Борис медленно отпил из своего бокала, не отрывая глаз от стены, а Виктор уткнулся в тарелку, словно она могла скрыть его от реальности.

– Мы не можем знать наверняка, – наконец сказал профессор, его голос был спокойным, но глаза выдавали беспокойство. – Но я уверен, что правда выйдет наружу. Варнин обещал, что он вернётся. И я верю ему.

Юрий насмешливо фыркнул.

– Правда? А что, если она окажется хуже, чем мы можем себе представить?

Комната вновь погрузилась в тишину. Тени на стенах казались живыми, как будто сама дача следила за их разговором, поглощая каждое слово.

Тусклый свет старинной настольной лампы отбрасывал причудливые тени на массивный дубовый стол и стену с книжными полками. Тени, словно живые, дрожали и изгибались, следуя за мягким треском горящего камина. Николай Васильевич сидел за столом, устало опустив плечи, его руки лежали на тёмной деревянной поверхности, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, за окно, где ночная мгла скрывала сад.

В кресле напротив расположился Виктор. Его безукоризненно выглаженный костюм и уверенный вид контрастировали с мрачным интерьером кабинета. Он держал в руке бокал коньяка, но не пил. Взгляд его был прикован к профессору, в глазах читались напряжение и одновременно неотступная решимость.

– Николай Васильевич, – голос Виктора нарушил долгую тишину, но звучал он мягко, почти успокаивающе. – Вы не должны останавливаться. Несмотря на всё, что произошло. Несмотря на это убийство. Вы слишком близко подошли к настоящему прорыву. Нельзя позволить этому остановить вас.

Профессор медленно поднял глаза, на его лице отразилась тяжесть мыслей, которые он, казалось, не хотел делить даже с этим человеком. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться.

– Виктор, ты даже не представляешь, насколько сложно нести этот груз, – проговорил он наконец, его голос был тихим, но твёрдым. – Я не знаю, как долго ещё смогу. Если со мной что-то случится… – Николай Васильевич замолчал, будто это признание давалось ему слишком тяжело. – Позаботься об Але. Она ещё слишком молода, чтобы понять, насколько опасен этот мир. Особенно теперь.

Глаза Виктора потемнели, он откинулся в кресле, положив ногу на ногу. Он внимательно смотрел на старика, его лицо оставалось невозмутимым, но руки крепче сжали бокал.

– Не говорите так, Николай Васильевич, – ответил он наконец, и в его голосе прозвучала настойчивость. – Ничего с вами не случится. Но если вдруг… – он на мгновение замолчал, подбирая слова, – если вдруг это произойдёт, я обещаю: Аля будет в безопасности. Но вы должны дать мне обещание взамен. Не бросайте свою работу. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступить.

Профессор ничего не ответил. Он встал из-за стола, прошёл к книжному шкафу и провёл рукой по корешкам книг, будто искал в них ответы. Лёгкий треск камина подчёркивал тишину, а тени от огня на мгновение пробежали по его лицу, высвечивая усталость и нечто большее – страх.

– Виктор, ты знаешь, что прибор уже существует, – произнёс он наконец. Голос его стал тише, почти шёпот, но каждое слово звучало отчётливо. – Но знание о нём слишком опасно. Даже для нас.

Виктор медленно выпрямился в кресле. В его глазах вспыхнул интерес, но он сдерживал себя, стараясь говорить спокойно.

– Если он существует, мы должны его использовать. Может, не сейчас, но вскоре. Покажите его мне, Николай Васильевич. Я должен знать, что именно вы создали.

Профессор обернулся. На его лице отразился целый спектр эмоций: усталость, страх, сомнение, но за всем этим скрывалась твёрдость.

– Пока ещё рано, – сказал он твёрдо, глядя прямо в глаза Виктору. – Этот прибор не игрушка. Это инструмент, который способен изменить само понятие времени. Если он попадёт в чужие руки… – его голос затих, он отвернулся к полкам. – Последствия будут катастрофическими.

Виктор поднялся из кресла и подошёл ближе, поставив бокал на стол. Его голос стал мягче, но настойчивее.

– Николай Васильевич, я ваш друг. И ваш партнёр. Я никогда не стану использовать это открытие против вас. Но я должен быть уверен, что оно в безопасности. Я должен знать, что оно под контролем.

Профессор долго смотрел на него, словно пытаясь оценить искренность его слов. Затем он медленно покачал головой.

– Нет, Виктор. Ещё не время. Если этот прибор увидит свет раньше, чем мы будем готовы, это уничтожит всё. Всё, что мы создали. И нас самих.