Чтение онлайн

— Спасибо, — искренне сказала я. Да, растерялась. А кто бы не растерялся? Да этот кто-то в истерику впал бы еще при драконе. Биби улыбнулась и опять превратилась в старушку, пошарила за стойкой и насыпала на нее самых обычных подсолнечных семечек. И я, хлопая глазами, смотрела, как феечки накинулись на угощение и точно птички еще и скандалили, пытаясь выдрать конкурентке по еде волосики или оттолкнуть от кормушки.. 

Пока я наблюдала за ними с приступом ностальгии, подумала, что у этого места, у «Раздорожья», должен быть и хозяин. Что там сказала Биби? Что-то про моего отца. Видимо, он был хозяином раньше. А новый тогда кто? Повезло — и это я? И хотелось, и не верилось, что мне может перепасть добро вот так просто.

— А есть уставные документы? — спросила я и чуть со всей дури не хлопнула себя по губам. Я бы еще пароль от вай-фай попросила или «Убер» заказать. — Ну хоть какие-то документы есть?

— У меня? — удивилась Биби.

— Да нет, на гостиницу, — попыталась я выкрутиться. — Ну вдруг кто придет, проверка какая… — Она должна быть, не может ее не быть, везде, где есть шанс поживиться, ходят проверки. Неважно что проверять. В «Матросе» что за его долгую жизнь только ни искали! Вот мужик у нас жил, числился в федеральном розыске, за алименты, правда, но уводили его красиво, с журналистами, даже телевидение что-то снимало. Так себе реклама, конечно, но интерьер на региональный канал попал, приятно. 

— Ой, мадам Агата, документы, разумеется, есть! — воскликнула Биби и пропала за стойкой, а у меня от сердца отлегло. В нашем деле документы — первое, и неважно, что постоялец в обморок упал, главное его успеть зарегистрировать, а потом уже скорую вызывать. Потому что если он нелегальный мигрант, платить будешь как за здорового. 

Передо мной появилась изящная дамская ручка, тут же ставшая бабушкиной, а потом и вся Биби целиком. Во второй ручке старушки она держала лист. Не бумаги, самый обычный лист, смахивающий на кленовый, только раза в три больше. Но материал меня не смущал — там явно просматривалась печать! 

Я прищурилась, вчитываясь в витиеватую вязь, больше по старой привычке. Гостиница «На раздорожье», категория «два орешка» — что так мало-то? Агата… ого! Если Агата Милфорд — это я, а имя достаточно редкое, так что шансы есть, то я здесь указана как владелица помещения? Однако, какой приятный сюрприз, хмыкнула я самодовольно и продолжила дальше читать. Дальше шел бесконечный перечень — регистрация в налоговой, регистрация в пожарной инспекции, регистрация в обществе охраны труда нежити, регистрация в профсоюзе нежити, а они тут активные, подумала я и зыркнула по сторонам, вдруг где зомби сидит под кустом, профсоюз собирает, регистрация в банке, регистрация залога… что?

Какой еще залог?

Вот чего мне и в «Матросе» не хватало, так это умения разбираться во всяких юридических тонкостях. Но слово «залог» мне знакомо было — то паспорт оставляли, то телефон, иногда жен пытались. Неприятное слово, потому что это значило, что постоялец нам денег должен. Но это документ обо мне и гостинице. А кому должна денег я?

Вот в соседней строке накалякано было. Имя я не то чтобы очень разобрала, да и неважно оно мне. В конце концов, есть ли разница, как зовут совладельца твоей же гостиницы, правда?

Почему-то эта новость меня убила. 

Когда-то, очень давно, кто-то из гостей подарил мне лотерейный билет. Ну подарил и подарил, я и внимания особо не обращала, лежал он у меня под стеклом и лежал, пока не принесли очередные газеты и я от нечего делать не проверила, что с ним и как. И билет, как ни странно, выиграл. Немного, миллиона два-три еще в те времена, когда пиво тысячи стоило, то есть если считать на современные деньги, тысяч пятьдесят, но все равно же приятно! Только когда я пошла этот выигрыш забирать, оказалось, что я перепутала восьмерку и тройку и не выиграла вообще ничего. Так вот… досадно, конечно. Не смертельно, но все равно что новое платье, которое тебе так идет, не успев из квартиры выйти, порвать, что только на выброс.

— Вот я как знала, что не надо вам это давать, — сокрушалась Биби. — Вы расстроились! Вернете вы ему долг, выплатите, и залог сразу снимут. Ну лет триста-четыреста еще осталось.

Это тебе, блин, осталось, хотелось заорать мне, а мы, люди, сроки жизни считаем как бы не месяцами! Кредиты, по крайней мере, у нас на месяца дают! Но хоть все остальное было в порядке, и я вернула лист на стойку. Губозакатывающей машинки у Биби там, случайно, нет?

И какая сволочь из моей родни умудрилась влезть в долги до седьмого колена?

— Ему-то тут тоже не нравится, — развела ручками Биби. — Он-то тоже себе это наследство не выбирал.

Жуть. Два наследничка на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка рому… О! А вот это было уже мне знакомо: своевременное питание, оно отлично нервы лечит, да и Роза что-то там говорила про ужин. Проверить надо, чем тут кормят, мосольчиков песцу и… да елки-моталки! Ему же надо было горничную прислать, чуть не забыла!

— Биби, — командным голосом сказала я, — постояльцу, тому, который писатель, после ужина горничную пришлешь. Только, — я хмыкнула, — мужского пола. У нас же такие есть?

— Ари? Гномку? — понимающе улыбнулась Биби. — Пришлем Ари. С топором или пока так?

— Пока так, — сжалилась я. Не видела я еще эту Ари, может, она топором быстрее думает, чем головой, а у нас там местная знаменитость. Открыжит ему еще что-нибудь ценное, судя по всему, это явно не Роза, нежный лепесточек.

И я направилась на кухню под завершающее чириканье феечек. В тот самый темный коридор, между прочим, хотя чего я уже там не видела. Бессмертная Биби стала той гранью, за которой страшно уже не было. 

Кстати, кухню в гостинице найти всегда очень легко: по запаху.

А хорошую кухню можно найти по обалденному запаху. Вот именно на такой я и шла. Казалось бы: пахнет жареным мясом и соусом, но так может сказать только тот, кто видел еду разве что со стороны ресторанного гостя. Так-то любой повар, даже с руками совсем уж в заднице, сможет на тарелке изобразить вкуснятинку, а вот запах из кухни — дело другое, чем из кухни пахнет, то вы потом и будете есть… И вот так-то много отвратительного — смесь рыбы и мяса, горелого и масла, чеснока и других ядерных специй, но в таком сочетании, что плакать хотелось, а не есть. 

Но здесь по коридору несся запах искусительный и манящий, я даже приосанилась и сглотнула слюну. Пусть и в залоге, но все же моя гостиница, и кормят здесь, судя по запаху, отпадно. В «Красном матросе» нас — коллектив — особенно разносолами не баловали, и не потому, что повар был плохой, а потому, что гости предпочитали все по-старинке. Щи, борщ, макароны, каши, максимум вольностей — канапешки какие-нибудь с макрелью. Так что я жалобы нашего Ивана Яковлевича понимала прекрасно: стоило всю жизнь простоять у плиты в ресторане еще при Союзе, потом пройти всякие курсы в Париже и Милане, чтобы гости в итоге отказывались это все жрать… Есть, извините.