Чтение онлайн

И вдруг зеленый тростник перед глазами исчез. До него наконец дошло, что он любит Дженни! Скучает и хочет быть всегда рядом с ней! Что, черт побери, он здесь делает, когда она там совсем одна и может надумать вернуться в Сидней? Расстроенный взгляд, который она бросила на него, узнав, что он уезжает на месяц, говорил сам за себя. В нем было такое одиночество, такая тоска! Для такой привлекательной, умной женщины жизнь в глуши совершенно не подходит. Она помучается там одна, а потом продаст ферму и уедет домой к друзьям. Он останется ни с чем. Без дома, без работы, без любимой женщины…

Брет чуть было не попросил Джона отвезти его обратно к самолету, но вовремя опомнился. Существуют более важные вещи в жизни. Его задача сейчас использовать последний шанс для спасения брата.

– Что-то ты крепко задумался, братец. Какие-нибудь проблемы? – спросил, кашляя, Джон.

– Ерунда. Ничего такого, с чем нельзя справиться, – успокоил его Брет.

Джон хмыкнул, заезжая на пустую стоянку возле унылого ветхого здания, гордо именуемого отелем.

– Ты имеешь в виду женщин? – спросил он, заглушая мотор и поворачиваясь к нему лицом. – Люби и бросай их, малыш! Они связывают мужиков намертво, начиная распоряжаться их жизнью и кошельком. Следуй моему совету, живи один. Так проще.

– Не все так просто, – проворчал Брет, подхватывая сумку.

Джона всегда мало интересовали женщины, а сейчас, скорее всего, и того меньше.

– Я думал, ты уже усвоил урок с той твоей женой. Как там ее звали? Мирна? Марта?

– Марлин, – ответил Брет, скривившись. – Эта совсем другая.

– Все кошки одинаково черные в темноте, – сплюнул Джон. – Поверь моему опыту.

– Женщины на одну ночь меня не интересуют, Джон. Я хочу иметь жену, детей, настоящий дом…

– Ты уже разок попытался, – сказал тот, насмешливо глядя на младшего брата. – И ничего не вышло. Думаю, тебе лучше довольствоваться той официанткой, о которой ты говорил по телефону в прошлый раз. Горячая штучка, судя по твоим словам, – и никаких тебе обязанностей.

– С Лорейн хорошо провести время, но далековато ездить, – ответил Брет. Он вспомнил, какая она стала в последнее время назойливая, требуя от него того, что он вовсе не собирается ей предлагать. Какой же он дурак, что вовремя не остановил ее. Положился, что она и так все поймет. – И ты ошибаешься насчет ее легкомыслия. Я для нее теперь – как выигрышный билет в лотерею, чтобы сбежать из Уэллаби– Флатс.

– Может, и так, – усмехнулся Джон. – Всем женщинам что-то от нас надо. Ладно, пошли, я хочу пива, – сказал он, захлопывая дверь, и спрыгнул с подножки грузовика; его серо-желтое лицо исказилось от боли.

Брет молча шел за пошатывавшейся сутулой фигурой к входу в отель. Хорошо брату рассуждать о женщинах. Он уже женат на своем тростнике, и больше ему ничего не нужно. А тростник куда отвратительней, чем любая жена, и выпивает из мужчин все соки, не оставляя никому ни капли…

Отель был расположен на склоне крутого холма. Окруженный тропическими деревьями, с увитыми цветами и диким виноградом открытыми верандами, он продувался свежим ветерком. Но запах черной патоки все равно забивал его, поднимаясь из труб фабрик в долине.

В комнате Джон сразу бросился на кровать, согнувшись от боли.

– Пиво в холодильнике.

Брет брезгливо осмотрел комнату, которую предстояло делить с братьями. Здесь было три кровати с продавленными матрацами, стол у стены и маленький холодильник. Ни занавесок, ни ковра, ни абажура – просто голая лампочка на потолке с висящей хлопьями побелкой. Везде пыль толщиной с палец, а постели выглядели так, как будто их меняли с месяц назад. Брет швырнул сумку на ближайшую кровать. Нужно как можно скорее вытащить Джона из этой чертовой дыры!

Пиво было ледяным. Оно обожгло Брету горло, но он с жадностью выпил бутылку, бросил ее в корзину для мусора и откупорил вторую. Скинув шорты, рубашку и ботинки с носками прямо на пол, он растянулся на кровати.

– Какого черта, Джон, ты живешь здесь в таких условиях, зная, что это убивает тебя? – спросил Брет прямо, зная, что дипломатия не для Джона.

– Потому что это единственная жизнь, которую я знаю, – ответил тот. Он приподнялся на локте, его пергаментное лицо оживилось, на впалых щеках появились красные пятна. – Ничто не может сравниться с тем, что ты король среди рубщиков сахарного тростника! Я рубил быстрее всех здесь, и даже сейчас, когда я давно не в форме, никто не может побить мой рекорд, Брет! Еще пару недель – и я приду в себя, не волнуйся. Мы все тут болеем время от времени, сам знаешь. Но нет ничего лучше этой работы для настоящего мужчины – особенно когда рядом парни не хуже тебя, а ты их все равно делаешь каждый день! И денежки рекой текут в банк при этом, не забывай.

– И какой, черт побери, смысл в этих деньгах, если ты не успеешь их истратить? Вы говорите о собственном доме уже много лет, Джон. Почему бы вам сейчас, когда ты приболел, не купить его наконец?

Джон устало откинулся на подушку и покачал головой.

– Дом, что мы с Дэйви присмотрели, съест все наши денежки разом. Еще пару лет – и можно будет спокойно отдыхать.

– Дерьмо поганое! Ты говоришь, как наш отец! Не будет никакого дома у вас с Дэйви, ты прекрасно это знаешь. Будет еще одна общага, еще один задрипанный отель, пока вы не станете стариками и не сможете работать из-за болезней! И тогда все ваши проклятые денежки уйдут на больничные счета. Сколько вам не хватает? Я доложу разницу, если ты действительно уйдешь с плантаций.

– Спасибо за предложение, братец, но мы с Дэйви справимся без тебя, – сказал Джон, приканчивая одну бутылку и принимаясь за другую.

Брет заметил, как дрожит его рука, какой боли стоит ему каждое движение. Этот человек был очень серьезно болен. Но, хотя на счету у него, возможно, было больше денег, чем Брет когда-либо имел в жизни, он из проклятой гордости никогда не покинет плантаций, пока не умрет…

Грустные мысли были прерваны стуком отлетевшей двери, и, прежде чем Брет успел спастись, его чуть не задушил в объятиях Дэйви. Он хохотал и щекотал его, не давая освободиться, – с таким великаном невозможно было сладить.

– Ладно, ладно, сдаюсь! – заорал Брет. – Отпусти меня, ради бога, увалень!

Дэйви наконец выпустил его из медвежьих объятий и поставил на ноги.

– Как ты, дружище? Господи, как я рад тебя видеть, малыш! Эта старая развалина не хочет сдыхать, только валяется целый день в кровати и скулит!

Брет улыбнулся. Дэйви был все такой же загорелый и веселый. Ничего не изменилось в нем, кроме размеров. Он стал еще крупнее – плечи, грудь и руки раздались от бугристых мышц. Хорошо, хоть этого тростник пока пощадил…

– Ну, и как идет жизнь в твоем Времени Сновидений, или как там его? – спросил Дэйви, прикончив бутылку пива и открывая вторую. – Мужчины еще годятся на что-нибудь в постели? А овцы все такие же бестолковые?

Брет поднял глаза к потолку. Старые шуточки!

– Возможно, придется скоро уехать из Чуринги. Ферму купили, – сказал он безразличным тоном.

Дэйви наблюдал за ним из-за поднятой вверх бутылки.

– Жизнь идет, малыш, – изрек он, вытирая рот. – Значит, ты вернешься домой?