Гостья
Шрифт:
Мама, зная, что мне пофиг, из какой точки мира работать, уломала-таки остаться до девятого дня…
Гребаные погребальные традиции!
Хорошо-хорошо, раз так, то я согласился побыть еще, но на своих условиях. Бабушкина квартира в Подмосковном рабочем городке. Обшарпанные четырехэтажки и покрытые тысячью слоев краски качели и лазалки. Мне доставляло удовольствие «лазать» по городишку, как какому-то безнадзорному пацану, и побухивать пивко.
К слову, это не помешало мне продолжить заниматься на турниках. При совке 4 их понатыкали великое множество по всей необъятной родине.
4
Собирательное понятие, характеризующее всю систему Советского Союза в целом. Термин стал использоваться во времена перестройки.
ЗОЖник хренов!
– Если хочешь быть здоров – закаляйся. Голой жопой об забор ударяйся, – припомнил шуточную песенку родом из босоного детства.
Коричневый забор. Дача. Уже теперь не моя. Я согласился продать место, где творилось безумие тем летом…
В комнате, где вздымалась и опускалась грудь твоей Фрейи. Где ты умирал! Умирал от желания взять ее!
– Черт! – прорычал я, заметив, что мой приятель в штанах сперва дернулся, а затем встал колом.
Встал прямо в людном месте у входа поселковый клуб. Викинг-монах и бородатый местный бухарик в наколках, который будто только вчера откинулся с зоны.
Совершенный диссонанс. Белая горячка. Какой-то глюк, что я словил в том странном портале на фоне пыльной площадки перед клубом. Он заставил войти в чудовищно странное состояние. Транс.
Дача. Уже не мой дом. К счастью, не мой.
Не ТВОЙ – к ужасной беде!
Он был единственным приятным воспоминанием. Сакральным местом, где случилась магия и сама Фрейа спустилась ко мне. В комнату, на кушетку, где я сопел в детстве. Мираж. Глюк. Наваждение…
Чудовищно порочная гостевая комната в загородном доме Тита…
Которую хотелось сжечь вместе со всеми жильцами и гостями, блядь!
Дачный дом. Наша последняя ночь с богиней, что задыхалась и трепетала в бледных лучах лунного света.
– Так! Собрался, братан, – одернув футболку, пробурчал под нос.
Перестать бухать пиво каждый день. Еще не хватало потом привести дурацкую привычку в Норвегию с чемоданом и конфетами «Мишки на севере», которые точно всучит мама, не зная о моих новых кулинарных предпочтениях…
Операция под кодовым названием «Дичь». Ах вот что ты задумал?
Да, прийти в себя. Ранний подъем с утреца и поездка длинною всего в какие-то две станции на электричке, а затем – поймать с руки машину…
Фу, как старомодно.
Слова моей Фрейи в образе Астафьевой, боже!
Нет, не тусоваться и не бухать с корешами, а каким угодно макаром, под любым предлогом, за любые, мать его, деньги, но проникнуть в мой бывший дом, чтобы последний раз оказаться там, где прошла мистерия той нашей ночи с богиней…
Глава 6. Гость
«Эй, хозяева!» – раздался приглушенный голос с узкой дороги-улицы.
– Да чтоб вас всех! – прошептала я в неистовом гневе.
Мой сын переплюнул сам себя. Поставил новый мировой рекорд по ору и всхлипываниям прошедшей бессонной ночью. Моя грудь взрывалась от того, что не было сил сцедить молоко.
И это могло опять плохо закончиться, блядь блядская! Закончиться застоем молока и температурой под сорок?
Последнее, что мне нужно было в тот момент, когда я подыхала от раздражения и усталости, так это появление очередного гастарбайтера с предложениями продать ему металлолом или выдать какую-нибудь работенку.
Красные глаза. Стиснутые зубы. В зеркале отражалась не милая Кошк…
Даже не смей вспоминать это слово!
…В зеркале прихожей был какой-то взъерошенный черт. Который собирался раз и навсегда отвадить уродов шастать возле дома, где была лишь взвинченная и слабая мать-одиночка и еле уснувший грудничок.
Первое время я делала перед пришлыми вид, точнее, врала, мол, муж на работе, поэтому хрен знает, нужно ли что-то или нет по хозяйству. Думаю, они со временем смекнули, что никакого мужа нет…
Точнее, он был, но недолго. Мы с Титовым пробыли в статусе супругов ровно неделю, пока нас по-быстрому не развели благодаря связям его мамаши в ЗАГСе.
Куда теперь ни ногой! Довольно походов в проклятые ЗАГСы.
Не столько опасения быть ограбленной или изнасилованной, сколько лютый страх за Яна – вот что двигало мной в тот момент, когда я пулей вылетела с веранды, схватила в предбаннике так полюбившийся топор…
– Пошел на хер отсюда! – рявкнула я, даже не успев обогнуть дом.
Зато ты успела прикурить сигаретку, которую вообще-то намеревалась посмаковать вечером?
Нет, утром самое оно!!!
– Еще раз сунешься сюда…
Бля-я-я-я-я-ядь!
ОН!
Монстр из грязного прошлого. С бородищей. С ирокезом. Во всем черном.
Викинг!
Это был он.
Его дачный дом. Объявление на заборе «Продается», увиденное тем днем, когда мы приехали в роли двух корефанов сюда. Тогда в груди кольнуло от какой-то грусти. Детство. Его воспоминания. Летние каникулы и парни-соседи, давным-давно ставшие половозрелыми мужиками.
Мне почему-то стало больно за…
Того, чье имя нельзя называть даже мысленно.
За того, кто не заслуживает ничего, кроме презрения, нет, лютой ненависти!
Биологический отец моего ребенка.
Да, именно я стала новой хозяйкой дачи. Гормоны, играющие во мне во время вынашивания сына. Желание оставить Яну хоть какое-то наследие от Викинга. Какая-то нежность к этому дому, порыв сохранить его таким, каким он был при….
При том, чье настоящее имя пусть будет проклято вовек!
Родители монстра. Милейшие люди, которые охуели бы, если б узнали, что за девушка вносит задаток за дачу, чтобы письменно закрепить сделку. Свекр и свекровь, перед которыми стояла таящаяся невестка с небольшим округлившимся животиком.
Мама чудовища была мила и поинтересовалась, кого я ношу под сердцем: девочку или мальчика.
Мальчика. И это пока что единственный ваш внук!
Если, конечно, выродок, которого вы, неуважаемая, произвели на свет тридцать три года назад, не заделал своим боевым членом еще каких-нибудь несчастных безотцовщин.