Гостья
Шрифт:
– Нет. Это неверные выводы.
– Хорошо. Я больше не буду поднимать этот вопрос. Я обещала себе, что буду наслаждаться каждым днем с тобой. И я собираюсь это делать.
– Сейчас ты боишься, что другая, более ушлая, родит мне ребенка. Так вот, уверяю тебя, я не настолько неразборчив в связях, чтобы рожать детей от кого попало. Ты моя жена. И дети у нас будут с тобой.
Она поднимает к нему глаза, он притягивает её в объятия, нежно гладит по спине и шепчет:
– Не торопись, родная. Не надо торопиться. Нам обоим надо дорасти до наших детей.
– Хорошо.
Они не возвращались к этому вопросу несколько месяцев. А потом у нее начался климакс. То есть это она так решила. Её ежемесячные выделения закончились, но Ольгу это не очень обеспокоило. Значит, пришел срок. Она знала, что не молодеет …
И ничего не предвещало беды. Вернувшись с того концерта достаточно поздно, Ольга застала мужа уже в спальне.
– Олечка? Как ты?
– Немного устала. Что-то я сегодня целый день чувствую какую-то слабость. Сейчас приму душ и прилягу.
– Хорошо, давай. Ты не будешь ужинать?
– Нет, кушать не хочу.
Она зашла в ванную, стянула свою одежду и сдавлено вскрикнула, когда увидела кровь. В тот же момент в комнату вошел Кирилл:
– Олечка?
Она не успевает убрать трусики. И не успевает прикрыться, кровь стекает по ее бедрам.
– Ты поранилась?
– Нет!
– Мы едем в больницу!
Вызывает водителя, помогает жене натянуть одежду, Ольга подкладывает прокладку. Едут. Бледна … Ольга набирает Сашу:
– Саш, со мной что-то странное происходит. Ты в клинике?
– Да. Что случилось?
– У меня кровотечение.
– Кровотечение?
– Да. И болит живот.
– Ежемесячное кровотечение?
– Нет! Я думала, что уже все их больше не будет.
– Сколько месяцев их уже нет?
– Три или четыре. Я не запомнила, если честно. Не стало и не стало. Я не заморачивалась.
– Эх, Ольга, Ольга, твоя нелюбовь к врачам не доведет тебя до добра … Приезжай.
– Мы уже едем.
Саша ждет их в приемном покое, проходят в кабинет, Кирилл следует за женой. Подробно расспрашивает, пальпирует, а затем говорит:
– Надо делать УЗИ.
Ольга кивает. Саша водит датчиком по ее животу, и лицо его становится все более и более озабоченным. Она не выдерживает:
– Саша? Что там?
– Ты беременна …
– Я что?
– Ты беременна, Ольга …
– Но этого не может быть! Что ты говоришь? Ты помнишь, сколько мне лет?
– Я помню. Но ты в отличной форме в этом плане … Как там в том анекдоте — один здоровый орган и то позавидовали …
Ольга слабо улыбается. Саша продолжает:
– Ты хочешь сохранить эту беременность?
Она отвечает без промедления:
– Конечно! Какие у тебя могут быть сомнения?!
– Тогда тебе придется здесь остаться. Полный покой. Я назначу капельницы. И ты должна себя беречь.
– Да, конечно.
Но вид у нее совершенно не радостный. И Саша понимает почему. Касается её руки и говорит:
– Мы сделаем все, что возможно. Ты должна настраиваться на хорошее.
– Да, конечно.
Её отвозят в палату, Кирилл следует за ней. Следит, чтобы аккуратно переложили на кровать, хмурится, когда видит, как вводят катетер. Наконец, лекарство начинает поступать, они остаются вдвоем. Она шепчет:
– Я не ожидала такого поворота …
– Мы не предохранялись ведь.
– Ага. Но прошло столько времени ...
– Я очень рад.
Она поднимает на него глаза и видит слезы в его глазах. Касается его руки и шепчет:
– Ты же говорил, что пока не готов к детям?
– Но он же уже есть … Саша же слушал, как бьется его сердце. Он там есть …
– Есть, Кирусь … живой …
Она не произносит то, о чем думает: «Пока есть». Она знает, она чувствует, что ничего не получится. Характер боли говорит ей об этом … Она проклята! После того выкидыша и чистки она проклята! Не достойна иметь детей. И у нее их не будет.
На глаза наворачиваются слезы. Но ей удается их скрыть от мужа, потому что ему звонят. Он переговаривает, а затем возвращается к ней. Она шепчет:
– Это надолго. Ты можешь ехать в офис.
– Нет. Я никуда не поеду.
– Кирусь, но это может растянуться ...
Она не договаривает, вдруг в резкой судороге сгибается и кричит. Кирилл нажимает тревожную кнопку. Вбегают врач и медсестра. Саша стаскивает покрывало, которым Ольга укрыта, видит, как разливается под ней пятно крови. Неодобрительно качает головой и прерывисто говорит:
– Готовим операционную.
Ольга ничего не спрашивает. Все понимает. Кирилл порывается было за ней в операционную, но Саша останавливает:
– Это не долго … Нам нужно только остановить кровотечение.
Кивает. Стоит безмолвной статуей в коридоре. Именно в этот момент ему звонит мама:
– Кирилл? Ты где?
– В клинике.
– В клинике? Что с тобой? Почему ты в клинике?
– Не со мной. У Ольги кровотечение.
– Где вы?
– В институте планирования семьи.
– Я правильно слышу? Вы в институте планирования семьи и у твоей жены кровотечение?
– Да.
– Мне жаль, сын. Как давно?
– Что как давно?
– Какой у нее был срок?
– Почему был, мама?
– Ты сказал, что у нее кровотечение. Она в операционной, правильно?
– Да.
– Мне жаль, сын. Очень жаль.
– Ты хочешь сказать?
– Да, родной …
Он сглатывает, молчит, как будто собирается с силами, наконец, говорит:
– Я позвоню тебе позже, мама.
– Хорошо.
Отключает телефон. Некоторое время ждет. Наконец, Ольгу вывозят. Бледная, слабо дышит. Он обращается к Саше:
– Как она?
– Мы остановили кровотечение. Но нужно еще несколько дней понаблюдать, хочу, чтобы Ольга Александровна осталась в клинике.
– Да, конечно.
– Мне очень жаль, что мы не смогли ничем помочь …
– Наверное, надо было беречь его с самого начала.
Саша лишь качает головой. Что он может сказать? Что рождение детей — это всегда чудо? Что он видел просто безнадежные случаи бесплодия, которые заканчивались рождением здоровых детей? И видел здоровые пары, которые не могли зачать? Он видел больных матерей, которые давали жизнь здоровым детям. Он столько видел … Что давно уже относился к рождению детей как к чуду. К Божьему дару. Да, они врачи могут немного помочь. Но не более того … Они не всесильны.