Чтение онлайн

– Тебе надо, Богдан, предстать перед государыней, – сказал Ртищев.

– Как её здоровье?

– Весела, улыбчива, – Ртищев пожал плечами. – Не ведомо мне, как живут в царском тереме. Государь увлёкся челобитчиками, сейчас можно удалиться.

Они вышли на крыльцо. Площадных стольников перед царским дворцом стало меньше: кто-то был послан с поручением, а кто-то, наскучив стоять, ушёл восвояси.

– Ты иди к царице сейчас же, – сказал Ртищев. – Скоро она отправится к обедне.

Ответить Хитрово не успел, мимо него, едва не задев плечом, прошёл рослый дворянин и посмотрел на окольничего зло и беспощадно.

– Кто это? – вскинулся, затрепетав от негодования, Хитрово.

– Не вскипай! – остановил его Ртищев. – Это молодший брат Дубровского. Злится, бедняга, от порухи родовой честишки. Ступай к государыне.

Если царя ежедневно могли видеть многие лучшие люди, то доступ к царице был строго ограничен. Она, окружённая толпой служанок, монахинь и верховых боярынь, вела затворническую жизнь, покидая свой терем на время важнейших церковных богослужений. Среди близких к царице людей была Анна Петровна Хитрово, тётка Богдана Матвеевича, постоянно жившая при государыне.

Хитрово решил не гнушаться родственными связями и, пройдя мимо двух стременных стрельцов, которые стояли с алебардами на плечах на царицыном крыльце, вошёл в переднюю. Дежурная служанка встала навстречу окольничему и поклонилась.

– Что желает господин?

– Позови государынину боярыню Анну Петровну Хитрово.

Служанка ушла в покои, а Богдан Матвеевич с любопытством осмотрелся. Мужским духом здесь и не пахло. Кругом вышивка, занавесочки, половички, на подоконниках стрельчатых окон герань, бальзамин, ванька-мокрый.

Анна Петровна появилась одетая в летник из черевчатого атласа, на шее у неё была чёрная тесьма, вышитая золотом и унизанная жемчугом, в ушах тяжёлые золотые серьги с алмазами, на руках драгоценные кольца. Тётка была известная всей Москве гордячка, она не проявила никаких заметных чувств к племяннику и выжидающе на него смотрела.

– Будь здорова, тётушка, – поклонился Хитрово. – Мне бы надо предстать перед государыней.

– Знаю, ты получил окольничего, – сказала Анна Петровна. – Следуй за мной.

Всего три месяца назад Русь отпраздновала царскую свадьбу. Алексей Михайлович, не без помощи Морозова, был влюблён в жену по уши, и молодые жили душа в душу. Свою ненаглядную Машеньку государь баловал, как мог – дарил богатые украшения и различные заморские диковинки. Последним его подарком был немецкий театр механических заводных кукол. Получив его, царица только им и занималась. В свободное от молитв время, накручивала ключиком пружину и смотрела, как на сцене оживают галантные кавалеры, напыщенные дамы и скачут на лошадках рыцари. Она была так увлечена игрой, что хотя и посмотрела на Хитрово, но не заметила.

– Это новый окольничий, государыня, – сказала Анна Петровна. – Богдан Матвеевич Хитрово.

Мария Ильинична оторвалась от забавы и недовольно взглянула на гостя. Она уже вполне усвоила самовластные повадки в обращении с подданными.

– Ты кем служишь?

– Полковой воевода, государыня, на засечной черте, – ответил Хитрово, ничуть не смущенный строгостью царицы: Милославские всегда отличались спесивостью.

Мария Ильинична задумалась, что бы ещё сказать окольничему, но ничего не выдумала и отвернулась к своей забаве. Анна Петровна потянула племянника за рукав.

В Кремле от Успенского собора к Спасским воротам стояли громадные хоромы приказов, ведавших всеми направлениями жизни государства. Окольничий шёл мимо них к царскому крыльцу, где должен был встретиться с Ртищевым, предложившим ему съездить в Андреевский монастырь на Воробьёвых горах.

Возле приказов было суетно и людно: челобитчики, ходатаи по земским и городским делам, служилые люди всяких чинов и званий, приказные служители, торговые люди, инородцы с окраинных земель и чужеземцы в странных одеждах – все они искали удовлетворения своих просьб и чаяний, и всё время находились в движении, уже тогда приказные люди отсылали челобитчиков от одного стола к другому, доводя их до умопомрачения.

– Богдан Матвеевич, годи! – окликнул Хитрово с крыльца челобитного приказа дьяк Гвоздев. – На тебя челобитная явлена от крестьянишек.

Окольничий с нужными приказными людьми не чинился, они всегда могли пригодиться. Он поднялся на крыльцо, и дьяк провёл его через большую палату, где трудились с перьями в руках два десятка подьячих, в свою комнату.

– Из какой деревни челобитная? – спросил Хитрово.

– Из Квашенки, – ответил Гвоздев и достал из груды свитков на столе нужную бумагу. – Так, …челом великому государю, что владеет нами Хитрово без дач и держит за собой сильно и правит всякие доходов с нас беспощадно…»

– Государю челобитную доносили? – перебил окольничий.

Дьяк осклабился.

– Самолично ему вычитывал. Государь повелел отдать челобитную без подписи. Вот прими.

Выйдя из приказа, Хитрово порвал бумагу в клочья и пустил по ветру. Андреевский монастырь, который Фёдор Ртищев построил на Воробьёвых горах своим иждивением, был открыт всего месяц назад. В нём, кроме небольшого числа монахов из русских, находились иноземцы: ученые монахи из Греции, Сербии, Болгарии и Украины, которых, по поручению Алексея Михайловича, Ртищев привлек для исправления ошибок в богослужебных книгах. А в них всяких искажений и неточностей накопилось предостаточно, что мешало русской церкви занять первенствующее положение в православном мире, на которое она справедливо претендовала ввиду большего, по сравнению с другими церквями, числа верующих и мощи Русского государства.

Ртищев и Хитрово гнали своих коней во всю прыть и поспели к началу обеденной службы. Приняв благословение от игумена, они вошли в церковь, где уже собралась монастырская братия, справщики и переписчики книг. Церковь была невелика, но, стараниями Ртищева, богато изукрашена. Некоторые иконы для нее написал славный изуграф Ушаков, над иконостасом работали лучшие резчики по дереву, священные сосуды, паникадила были выполнены из серебра. Началась служба, и душа Хитрово покинула бренную землю и устремилась к горним пределам.

Богдан Матвеевич был искренне верующим человеком с большими знаниями церковных обрядов, святых книг и святоотеческих обычаев. Как и Ртищев, он с шестилетнего возраста начал проходить курс древнерусского образования, или словесного учения. По заведенному порядку его сначала посадили за букварь с титлами, заповедями и кратким катехизисом. Через год ему стало доступно чтение часовника, затем псалтыри, «Деяния апостолов». Затем Хитрово изучил нотную богослужебную книгу Октоих. К десяти годам он мог бойко прочесть в церкви часы и не без успеха петь с дьячком на клиросе по крюковым нотам стихиры и каноны. Ему был хорошо ведом чин церковного богослужения и все претензии, которые он вызывал у иноземных православных людей. Хитрово впоследствии изучил латынь, прочёл много немецких книг, но ни на гран не пошатнулся в вере. Она была ограничительным стержнем его существования во все дни его жизни.