Чтение онлайн

Мусульманских авторов XIII века, писавших о монголах, больше занимал феномен внезапного появления на исторической арене ранее не известных монголов, их быстрого и обширного завоевания, а вопросы генеалогии монгольских ханов не получили у них достаточного освещения. Сказанное в полной мере относится к современникам монгольского нашествия на мусульманские страны и писавшими по-арабски Ибн ал-Асиру и ан-Насави. Много путаницы в этом вопросе и у персоязычных историков XIII века. Так, например, Джузджани в своем «Табакат-и Насири» (составлено в Индии в 1260 г.) ошибочно утверждает, что у Туши (т. е. Джучи, старшего сына Чингиз-хана) было четыре сына: старший по имени Бату, второй Чагата (так!), третий Шибан, четвертый Берке [The Tabaqat-i Nasiri, vol. 1, p. 379]. Иранский историк Джувайни, составивший между 1253–1260 гг. свой знаменитый «Тарих-и джахангушай», также приводит неточные и неполные сведения: у Туши (т. е. Джучи), пишет он, были следующие семь сыновей — Бамхал, Хорду, Бату, Шибакан (так!), Тангут, Берке и Беркечар [Джувайни, изд., т. 1, с. 221–222]. Кстати, и у Джузджани, и у Джувайни перепутаны также имена главных и старших жен Чингиз-хана, действительное количество детей, порядок рождения его внуков и т. п.

Во время западной кампании монголов (1236–1242 гг.) Русь вошла в состав Монгольской империи. Русские князья и их послы, представители духовенства и русские купцы совершали путешествия в Монголию, в Каракорум, ко двору великих ханов, а отдельные русские военнопленные долгое время жили в монгольской столице [Полубояринова, 1978]. Тем не менее, как отметил В. В. Бартольд еще в 1911 году, в русской литературе нет ни одного описания путей в Монголию и Китай, никаких сведений о дворе монгольских великих ханов, об устройстве Монгольской империи и т. п. В Золотой Орде русские часто бывали в обеих столицах, Сараях, и в ханских ставках, сопровождая владыку при перекочевках; однако в аутентичных русских источниках сведения даже о Джучиевом Улусе и Джучидах крайне скудны и «не могут выдержать никакого сравнения со сведениями западноевропейских и мусульманских путешественников» [Бартольд, т. 9, с. 363–364].

Как показывает исследовательский опыт, наиболее полные и достоверные известия о генеалогии Чингиз-хана и Чингизидов содержатся в главном источнике по истории Монгольской империи — «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина. Эта всеобщая история была написана между 1300–1307 гг. в Персии. Перед автором этой книги стояли иные задачи. Образование Монгольской империи и четырех ее улусов были уже свершившимися фактами, которые не нуждались более в идеологическом обосновании. Задача Рашид ад-Дина заключалась главным образом в том, чтобы дать возможно полное описание тех событий, оценку тем историческим фактам и включить их во всемирную историю. И он объявляет в предисловии, что монгольская эпоха — новая эра в мировой истории и ее надобно подобающим образом зафиксировать письменно. Начинает он книгу свою с описания истории тюрко-монгольских племен, кстати, представляющую богатую сокровищницу материала о религии и верованиях, нравах и обычаях центральноазиатских кочевников, а затем прослеживает хронологию создания Монгольской империи и ее распада на четыре улуса-государства. В этом труде впервые в значительном объеме использована официальная история ханского рода Чингизидов — «Алтан дэптэр», хранившаяся в сокровищнице ильхана, а также Рашид ад-Дин черпал сведения о монголах из уст лучшего знатока монгольских преданий и истории Пулад-чэнсяна, представителя великого хана при персидском дворе, и из уст монгольского правителя Ирана Газан-хана (1295–1304), уступавшего в знании истории центральноазиатских кочевников только одному Пуладу.

В политическом сознании той эпохи большое место занимала генеалогия. Поэтому вовсе не случайно Рашид ад-Дином около 1310 г. на основе материала «Сборника летописей» была составлена (с привлечением дополнительных сведений) «Шуаб-и панджгана», генеалогия царствующих династий «пяти народов»: тюрков и монголов, арабов, евреев, франков и китайцев. Рукопись этого труда хранится в Стамбуле. Частично «Шуаб-и панджгана» вошло также в «Муизз ал-ансаб» [19] , генеалогическое сочинение, написанное при дворе Тимурида Шахруха в 1426 г. и дополненное анонимным автором начала XVI в.

Разделы о генеалогии монгольских ханов (в частности, Джучидов и Чагатаидов) содержатся в официальной истории завоевателя государства Тимуридов Шейбани-хана «Таварих-и гузида-йи нусрат-наме» (составлено ок. 1504 г.), «Шаджара-йи турк» Абу-л-Гази, а также в разных объемах и в связи с определенными сюжетами в «Тарих-и Рашиди» Мирза Хайдара, «Бахр ал-асрар» Махмуда ибн Вали и т. д. Однако материалы этих сочинений требуют проверки и сопоставления с показаниями других источников.

Джучи, старший сын Чингиз-хана, имел много жен и наложниц. Как об этом передают достойные доверия повествования, читаем в источнике, у него было около 40 сыновей и от них «народилось несметное количество внуков». В «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина приводятся имена 14 сыновей Джучи. В «Муизз ал-ансаб» (л. 186) приводятся имена 18 сыновей Джучи. Вот начало этого списка: Орда, Бату, Берке, Эсен, Буре. При этом говорится, что Берке, Буре и Беркечар (десятый сын), все трое, родились от одной матери по имени Султан-хатун, а матерью Орды и Эсена была женщина из племени конграт.

После распада Золотой Орды (Джучиева Улуса) в XV в. потомки нескольких сыновей Джучи (ум. 1227 г.) основали свои династии, правившие (одни долго, другие коротко) как в пределах бывшего государства Джучидов с центром в Поволжье, так и за его пределами. Так, Крымское ханство, Казанское ханство и Астраханское ханство возглавили потомки 13-го сына Джучи, Тукай-Тимура; впоследствии Тукайтимуриды продолжительное время правили также в Бухаре.

Тукай-Тимур (Тука-Тимур). По Рашид ад-Дину, Тукай-Тимур был тринадцатым сыном Джучи; согласно анонимному автору генеалогического сочинения «Муизз ал-ансаб» его матерью была наложница по имени Кагри из племени мекрит [Муизз ал-ансаб, л. 18a]. В другом источнике утверждается, что в 1229 г. Бату при отъезде в Каракорум, в Монголию, на коронацию Угедея «поручил свое царство младшему брату Тукай-Тимуру». Тукай-Тимур вместе с другими своими братьями принимал участие в походе монголов на Запад в 1236–1242 гг. После завершения этой кампании Бату выделил ему из каучииов (т. е. привилегированной части войска) минг, тархан, ушун, ойрат и передал их в подчинение брату. В качестве удела он пожаловал ему область асов (на Северном Кавказе) и Мангышлак. Согласно воле Бату и его первых преемников, Тукай-Тимур и его потомки осуществляли власть также над Хаджжи-Тарханом (Аштархан, Астрахань), вилайетами Кафа и Крым [Бахр ал-асрар, т. 6, ч. 3, л. 98а–1016, л. 108аб; т. 6, ч. 4, л. 3а, 256]. Тукай-Тимур присутствовал на всемонгольских курултаях 1246 г. (возведение на престол Гуюка) и 1251 г. (возведение на престол Мунке). По рассказу Абу-л-Гази, Тукай-Тимур, следуя примеру своего старшего брата Берке, сделался мусульманином. Истории потомков Тукай-Тимура, к числу которых принадлежали также и бухарские ханы Астраханской династии (Аштарханиды, или Джаниды, правили в 1599–1785), посвящена четвертая часть шестого тома «Бахр ал-асрар» балхского историка XVII в. Махмуда ибн Вали. Согласно утверждению этого авторитетного автора, потомки Тукай-Тимура получили прозвание Хан-оглы («Ханских сыновей»). А дом Тукайтимуридов Махмуд ибн Вали называет Ханедан-и Тукайтимурийан.

Потомки другого сына Джучи, Орды, в 70-х годах XV в. создали Казахское ханство.

Орда (Орда-Эджен, Хорду, Ичен). Согласно Рашид ад-Дину и «Муизз ал-ансаб» — первый сын Джучи от его старшей жены по имени Сартак (или Саркаду) из племени конграт — давних брачных партнеров рода Чингиз-хана. Францисканец Иоанн де Плано Карпини, побывавший в 1246 г. в Монголии, пишет о нем так: «Орду, он старший из всех вождей» [Путешествия, с. 44], т. е. самый старший по возрасту из всех наличных тогда монгольских царевичей. Впрочем, в другом месте своего труда (с. 73) брат Иоанн прямо называет, что Орду «древнее всех князей татарских».

При жизни Джучи и после него, говорится в источнике, он был весьма уважаем и почитаем. Орда способствовал приходу к власти царевича Бату в Джучиевом Улусе: «Орда, — читаем мы в «Сборнике летописей», — был согласен на воцарение Бату, и на престол на место отца именно он его возвел. Таким образом, хотя заместителем Джучи-хана стал его второй сын, Бату, великий хан Менгу в ярлыках, которые он писал на их имя по поводу решений и постановлений, имя Орды ставил впереди» [Рашид ад-Дин, т. 2, с. 66]. После смерти отца в 1227 г. главная ставка Джучи, которая располагалась в верховьях Иртыша, в районе озера Ала-Куль, и называлась Кок-Ордой перешла к Орде. В «Муизз ал-ансаб» содержится следующий текст, который сразу обращает на себя внимание: «Орду называли также Иченом, он и брат его Эсен, оба, родились от одной матери. У Орды были три главные жены из племени конграт; сыновей (фарзандан) и род (уруг) его называют [царевичами] Кок Орды (Синей Орды)» [Муизз ал-ансаб, л. 186]. В этой связи, как курьез, отмечу, что османский автор XVII вв. Мунаджжим-баши в своем сочинении называет старшего сына Джучи так: «Кок Орда ибн Джучи» [Сахаиф ал ахбар, т. 2, с. 690].

Во власть Орды перешли также четыре тысячи воинов Джучи (три племени: сихиут (сиджиут), кингит, хушин), которые выделил Джучи еще его отец Чингиз-хан; эти четыре личных тысячи воинов Джучи, по словам историка XIV в. Вассафа, при жизни Орды составляли уже более одного тумана «живого войска», т. е. более 10 000 наличных воинов. Как передает Рашид ад-Дин, в его время (т. е. к началу XIV в.) к личному туману потомков Орды прибавилось, особенно «за последнее время — из войск русских, черкесских, кипчакских, маджарских и прочих, которые присоединились к ним» [Рашид ад-Дин, т. 1, кн. 2, с. 275].

Итак, Орду называли еще Эдженом. По-монгольски «эджен» означает «хозяин, владыка»; так древние монголы величали младшего из своих сыновей [Владимироцов, 1934, с. 54J; или, как доказывает петербургский тюрколог А. П. Григорьев, — четвертого сына [Григорьев, 1972, с. 60–62]. Эджен, по обычаю, всегда находился при отце и наследовал его основное имущество. Переход к Орде коренного йурта Джучи, если он был старшим сыном Джучи, находится как бы в полном противоречии с обычаем монголов, согласно которому коренные владения отца переходили к младшему (или четвертому) сыну и степень удаленности удела каждого сына соответствовала их возрасту.

Но это не должно удивлять нас, и в этой связи надобно сделать некоторые пояснения.

Во-первых, понятно, что титул «эджен» сыновья получали не по рождению, а спустя какое-то время. А главное — существовало несколько порядков передачи имущества, войска, коренного йурта отца к сыну, и причем каждый из этих порядков был законным, неоспоримым. Дело в том, что эджен семьи мог умереть раньше своего отца, мог оказаться недееспособным и т. д.; да и степень старшинства детей, как показывают материалы источников, рассматривалась соответственно степени их матери, а у отдельных монгольских аристократов количество сыновей от разных женщин бывало внушительным (так, например, у младшего брата Чингиз-хана, Отчигина, было 80 сыновей). И еще. То было время, когда война была обычной практикой людей, и нередко случалось так, что уже у пожилого отца оставался в живых только единственный сын и вовсе не младший (и вовсе не четвертый) из всех детей.