Чтение онлайн

Надо сказать, что поначалу Костюш не зверствовал. Озорничал, скорее. То разденет какого героя, и, в чем мать родила, прямо в корчму отправит. То пятачок свиной богатырю отрастит — а тому сплошной позор и истерика. А коли богатырка приходила, так, если не сильно страшна была, — Костюш её соблазнял, а потом нагишом, крапивой по разным интересным местам хлеща, до самого города и гнал. Ну а если совсем уж хуже нечисти на лицо была — так он и без соблазнения обходился. Многие девицы про обычай Костюша прознав, стали под видом богатырок по нескольку раз в тот лес шастать, ибо слыл царь мужчиной в самом расцвете возможностей. Да и обращением был весьма любезен, что девицами высоко ценилось. Потому как всегда приятно, когда мужчина не только на сеновал тащит, но и, лежа все на том же сеновале, про звезды поговорить может…

И жили все так некоторое время, и всем оно нравилось, потому что цель в жизни у всех была. Но затаила одна богатырка (которая настоящая, а потому страшная, как теща с похмелья) обиду на Костюша. Её и из обычных-то мужиков никто соблазнять не осмеливался, а тут даже царь нечисти, весьма до женского полу охочий, и с оным же всегда могучий, как на неё поглядел, так сразу у него все опустилось, и испытал он великое желание покаяться во всех грехах. Царь хоть и был бессмертный, а думал — сердце не выдержит. Даже по своему обычаю крапивой стегать не стал, раздевать её не решился, а просто так из лесу выставил.

А богатырка смертельную обиду с того поимела, и решила Костюша извести. Или, хотя бы, довести. До постели. А потому как она от царя далеко не золота хотела, а кое-чего иного, то оказалась изобретательнее прочих героев. Захватила она нескольких подданных Костюшевых, да потребовала самого царя для переговоров. Ну а когда он пришел, изловчилась, да и пленила самого Костюша цепями из холодного железа, кое, как известно, всякое колдовство напрочь отбивает. И уволокла к себе в плен.

И ладно бы, она от него золота хотела, вечной жизни, и всего такого, чего обычно желают в таких случаях. Колдун, хоть и не золотая рыбка, а многое ему под силу. Другое дело, что богатырка возжелала самого Костюша, от чего ему становилось дико грустно, и посещали мысли о вечном. Согласиться он не мог по вполне понятным причинам. Ситуация была откровенно неприличная. Она хотела — он не мог, а то, что он мог — уже она не хотела.

И неизвестно, чем бы эта история закончилась, если бы не счастливый случай. Нечисть, прознавшая, что их любимый царь, себя не жалеючи, за них безвинно страдает, домогательствам грязным подвергаясь, возмутилась и решила Костюша спасать. Перевертыш один, из лис, в молодца пригожего перекинулся, и на службу к богатырке поступил. Та, явно непривычная к мужскому вниманию и сладким речам, с радостью соблазнилась. А хитрый перевертыш, отчаянно пожертвовавший собой, темной ночью пробрался в темницу к Костюшу, и дал ему напиться колодезной воды. До того она полезной оказалась, что царь в сей же миг оковы разорвал, и собрался уже было покинуть негостеприимный дом вместе со своим спасителем, как… Тот наотрез отказался! Заявил, что ему, дескать, богатырку жаль, женщина она одинокая, и вообще, его еще никто до этого на руках не носил.

Плюнул Костюш, махнул рукой, да и сбежал на другой конец континента — к морю поближе, нервы лечить… Золото, правда, все с собой забрал, в качестве справедливой платы за жуткие моральные муки. С тех пор нет у нечисти царя, ибо они до сих пор старого ищут, чтобы сказать ему большое сердечное послание, и намекнуть — красть государственные деньги — нехорошо.

Так что, любимые мной истории, похоже, не врут. Охрану от темницы Колдуна я удалила надолго — Ратмир им спуску не даст, а мне теперь предстояло самое интересное — добыть воду и пойти вызволять Короля. И если с первым никаких проблем не было — остановила первого попавшегося слугу, да послала его за водой, то вот как быть со вторым? А вдруг меня шпион какой-нибудь заметит? Пока я размышляла об этом, меня заметили куда как более нежелательные лица: мачеха Ядвига и нареченный Альберт. Они шли по коридору, мило и эмоционально о чем-то беседуя. Мне стало прямо интересно.

— Здравствуйте, любезная мачеха, — пропела я, отвешивая от щедрот небольшой поклон. — Вижу, вы уже нашли общий язык с моим женихом? — очень хотелось спросить, на какую же тему они его нашли? Уж не моего ли торжественного усекновения?

— Здравствуй, дорогая дочка, — с чувством сказала Ядвига, женщина еще молодая и красоту сохранившая вполне. По её глазам было видно, что с куда большим удовольствием она удочерила бы таракана. Но, увы, перед ней обреталась я. — Мы с принцем (какой милый у тебя жених!) обсуждали новые сорта роз. Он в них прекрасно разбирается!

— Да, дорогая княжна, — перебегая ко мне, и пытаясь хотя бы взять меня за руку, отозвался Альберт. — Видите ли, по традиции каждый принц должен овладеть каким-либо ремеслом. Меня привлекло мастерство садовника.

— Похвально, весьма похвально, — ответила вежливой улыбкой я. — Что ж, не буду мешать вашей познавательной беседе о цветоводстве, — я уже совсем было хотела уйти, как нелегкая принесла слугу с водой. Альберт, заметив это, и, словно бы что-то вспомнив, шустро ухватил меня за руку, и, рассыпавшись в любезностях мачехе, отвел меня в сторону.

— Светлая княжна, что это значит? — грозно поинтересовался он.

— О чем это вы? — изобразила недоумение я, внутренне жалея, что это не он вчера попался в тайном ходе под горячую руку воеводы.

— Вода, — широким жестом указал принц на слугу. Тот неуверенно посмотрел на меня, и, похоже, приготовился проглотить всю жидкость вместе с берестяной кружкой. Я покачала головой, и жестом приказала ему приблизиться.

— Ах, вы об этом, — улыбнулась я. — Пить захотела. В тереме ужасно душно, не правда ли? — и для наглядности сделала небольшой глоток.

— И вы не собирались относить её пленнику? — подозрительно спросил жених.

— Что вы! — ужаснулась я. — Я не служанка — носить кому бы то ни было питье или еду!

— Отрадно это слышать, — пробормотал принц. — И еще, — он сурово сдвинул брови. — Я не желаю, чтобы впредь вы при свидетелях, или без оных позволяли себе разговаривать со мной в непочтительном тоне! Вы — моя будущая жена, и должны быть милы и послушны.

— Вы правы, принц, — начала я. — Я — ваша будущая жена. И, ко всему прочему, законная наследница этого терема и этой страны. А потому, наверное, все-таки я буду принимать решения, всех важных вопросов, происходящих здесь. Будь мы сейчас в вашем дворце — я не позволила бы себе там командовать, поверьте.

— Вы удивительно дерзки и непочтительны, княжна! — возмутился принц. — Похоже, вашим воспитанием здесь никто не занимался. Но после свадьбы это исправиться, даю вам слово, — а вот это уже угрозы. Я такое не люблю.

— Милый принц, — плотоядно улыбнулась я. — Не кажется ли вам, что выяснение отношений на виду у всех также не способствует повышению вашего реноме среди моих людей?

— Мы еще поднимем с вами эту тему, княжна, — вежливо процедил Альберт. Поцеловал руку, с таким намерением, будто хотел её вообще откусить, и, расцветая в улыбке, снова вернулся к Ядвиге.

— Поднимем, — пробормотала я. — Непременно поднимем…

Внутри меня бушевала сдерживаемая холодная ярость. Ах так! Значит, хотим видеть рядом с собой послушную куклу? Не бывать! Все дело в том, что воспитывали меня, как наследницу, а значит, как активную правительницу, а не всего лишь тень своего мужа. Потому, привыкнув к определенной свободе, я с большой неприязнью восприняла слова жениха. Да, впрочем, Короед бы с ним! Меня волновало другое.

О том, чтобы лично доставить воду Колдуну теперь и речи быть не могло. Приходилось буквально на ходу менять планы. Зайдя к себе в покои, я, даже не накидывая плаща, побежала по тайному ходу к Ратмиру. Благо, тех стражников, что я сняла с поста у него уже не было, и воин сидел в своем кабинете. Все дело в том, что Ратмир, как лицо, наделенное полной ответственностью за всю охрану, должен был почти постоянно присутствовать на месте, ибо к нему стекались донесения со всех уголков терема. О том, чтобы помуштровать во дворе солдат старый воин мог только мечтать. Большая должность несет на себе много ответственности, увы.