Чтение онлайн

Вот, к примеру, стал бы Альберт посвящать моральным терзаниям по поводу моего убийства столько времени? Да ни в жисть! Забрал бы ребенка, отравил бы меня, и растил бы из малыша нового злодея.

Тогда по какому поводу волнуюсь я? Скорее всего потому, что в темнице заняться больше нечем…

Помнится, был однажды такой случай в истории. Жили как-то король и королева одного мелкого северного королевства. И все бы было у них вполне хорошо, если бы не одно но: супруги на дух друг друга не переносили. Мало того, если бы они делали это тихо — так, чтоб никто не знал, к примеру, по полюбовникам бегали бы, все было бы хорошо. Но нет, они превратили свой дворец в натуральный плацдарм боевых действий!

В стране делали ставки, люди богатели на одних только предположениях: где, как и чем попытаются высокородные супруги сжить друг друга со свету в этот раз.

Тут надо сказать, что король с королевой оказались тем неудачным сочетанием, когда оба партнера вообще людей на дух не переносят — поодиночке они с этим еще как-то справлялись, сдерживали себя в руках, но вот когда поженились… Вся их общая ненависть к роду людскому перекинулась на одного конкретно взятого супруга.

Даже в постели готовили они гадости, и пытались убить свою драгоценную вторую половину. Постель, вообще, была для них главным местом ведения боевых действий. Выглядело это примерно так:

— Вы уже ложитесь, дорогой супруг? — голосом затаившейся кобры шипит королева, лежащая под одеялом.

— Да, дорогая, — отвечает ей король, пряча в карманы кастет, удавку, пузырек с ядом, коробочку с ядовитым тарантулом, и проверяя, хорошо ли ходит нож, в скрытых ножнах на ноге. Он не обольщается, логично подозревая, что супруга тоже подготовила ему немало интересных и опасных сюрпризов.

— Доброй вам ночи, — супруги страстно целуются, а потом так же резво отворачиваются, вытираясь пододеяльниками, справедливо полагая, что кто-нибудь уж точно намазал губы ядом замедленного действия.

Повернувшись, они делают вид, что совершенно ничего не произошло, и все в полном порядке. Король страстно обнимает королеву, незаметно затягивая удавку на её шее. Супруга, негромко пыхтя, достает из стратегически-важного и неудобосказуемого места отравленный кинжальчик. Ситуация складывается патовая: он готов уже вот-вот приступать к удушению, а она выбирает — куда сподручнее ткнуть дорогого супруга.

Переглянувшись, муж с женой решили остановиться на боевой ничьей, и, как ни в чем не бывало, принимаются убивать друг друга заново. Кроль подпускает к жене тарантула, а та, в это же время, выпускает ядовитую гадюку. Обе твари встретились на середине кровати. Надо сказать, радости от этой встречи не испытал никто: змея схарчила паука, но все равно отравилась его ядом и успешно сдохла.

Супруги издали трепещущие вздохи, решив, что раз уж все равно не спится — так почему бы им не подраться? И ведь подрались-таки: он оставил у неё по всему телу синяки от кастета, а она так расцарапала ему лицо, что еще долгое время мужу пришлось ходить в повязках. Кстати говоря, именно в эту ночь и была зачата Ванхильда… И, судя по тому, какой получилась дочка — она недалеко ушла от своих темпераментных родителей.

А те вскоре после её рождения все равно убили друг друга: муж подсыпал яд замедленного действия в вино супруги, а она, в свою очередь, в очередном порыве страсти задушила-таки его, и сама вскоре скончалась в красивых конвульсиях на синем теле убитого супруга…

Слава Древу, у нас с Альбертом до такого еще не доходило. И уже не дойдет, что, так или иначе, не может не радовать.

Ближе к вечеру в темнице снова появился Ральф. Он был сыт, доволен и весел.

— Твоя просьба выполнена, княгиня, — оскалился он, красноречиво обмахнув розовым языком пасть. — Кстати, а твой почивший муженек оказался одним из тех, чей запах мы запомнили…

— То есть, он тоже участвовал в том ритуале? — нахмурилась я.

— Именно, — кивнул волк. — Так что, прими благодарность стаи — ты второй раз дала нам возможность отомстить.

— Это хорошо, — задумалась я. — Но все прошло гладко? Никаких подозрений не будет?

— О чем ты, княгиня? — почти что обиделся хищник. — Все было так. Когда вся кавалькада въехала в лес, я нахально выскочил из кустов перед ними, пренебрежительно зевнул, пару раз тявкнул нечто оскорбительное, и неспешно потрусил вперед. Твой муж был в страшном гневе, и, одновременно, его захлестнул азарт. Несмотря на предостережения и уговоры Альберт вырвался вперед. Вот тогда его окружили мы. Один член стаи в прыжке выбил из рук усопшего арбалет, он, конечно, сразу же схватился за меч, но ты понимаешь, что в рукопашной схватке человека против волчьей стаи первый победит едва ли… Но мы не стали убивать его сразу, о нет! Мы четко зачитали ему список его прегрешений, сказали, от чьего имени вершим правосудие и даже позволили сказать последнее слово. Не наша вина, что он распорядился этой возможностью весьма и весьма глупо — потратил все отведенное ему время на сквернословие и попытки сбежать. В общем, он оказался легкой добычей…

— Я благодарю тебя лично Ральф, и всю вашу стаю за то, что хотя вы и отдали мне долг чести, но все равно не отказываете в помощи, — торжественно произнесла я.

— Так уж получилось, что в оба раза наши интересы пересеклись, княгиня, — клыкасто усмехнулся волк.

— Это намек на то, что может быть и третий раз? — улыбнулась я. А что? Очень даже выгодно иметь такой козырь в рукаве. А, зная, что в случае чего они придут ко мне еще раз — можно спать немного спокойнее.

— Это намек на то, что я чую в этой комнате запах той, проводила тот гнусный ритуал в лесу, — серьезно сказал волк.

— Ядвига, — прозрела я. — Ну конечно! Кто еще в окружении усопшего супруга настолько увлекался колдовством?

— Так она еще не зажилась на этом свете? — настойчиво намекнул Ральф.

— Увы, — вздохнула я. — Эта дамочка еще может мне понадобиться.

— Жаль, жаль… — отступил волк, видимо, собираясь исчезнуть.

— Так что насчет третьего раза? — не дала я сбить себя с толку.

— Ты позови, если что, княгиня… А там — как знать… — неопределенно махнул хвостом волк, исчезая, словно дымка предрассветного тумана.

Надо сказать, это мне мало понравилось, но ожидать чего-то иного было бы глупо. Ральф со стаей и так слишком много для меня сделали. И, в конце-концов, он же не сказал мне четкое: «Нет!». А значит, надежда на его помощь в самом крайнем случае еще остается.

Через пару дней моя эпопея с новой «отсидкой» завершилась — в терем вернулся Ратмир, успешно подавивший мятеж. Правда, перед этим я смогла ощутить все прелести бытия безутешной вдовой. В какой-то степени я даже понимала Ядвигу — статус этот оказался приятен и необременителен. Когда в мою темницу зашел перепуганный слуга и с самой постной физиономией заявил, что мой муж соизволил скончаться, я, практически без предупреждения, счастливо зарыдала, как и полагается делать безутешной благородной вдове, оставшейся молодой, красивой и при деньгах почившего супруга.

Слуга всей силы моей скорби не оценил, а потому попросту счел за лучшее смыться. И ведь, что самое оскорбительное, меня никто даже и не подумал выпустить из темницы! То есть похоронную весть сообщили, кормить тоже не забывали, а выпускать — ни-ни! Я так думаю, что Ядвига все же имела какую-никакую власть над стражниками моего покойного мужа.

Впрочем, что об этом говорить? Дела прошлые. Я уж точно не знаю, что было, когда в терем вернулся Ратмир с воинами — старый воевода лишь загадочно двигает бровями и молчит, как рыба об лед. Однако, факт остается фактом — как только он вернулся, меня сразу же выпустили из темницы. Причем, что следует отметить особо, не стражники Альберта, а наши, княжеские гридни. А вояк моего покойного муженька я с тех пор и близко в тереме не видела…