Чтение онлайн

Наташа воспользовалась бесплатной официальной связью и попросила Дробышева прислать денег.

— Сделаем, — сказал он.

— И какие там новости?

— Ищут, — мрачно ответил Дробышев. — Так что пока — гуляй. Это ты мудро придумала. В Горький они не сунутся.

— Они? — спросила Наташа.

— Да. Поймали только двоих. Панкова и Костенко. Ченов, Склифосовский и Полюса на свободе. Но, я думаю, недолго им осталось…

А Наташа как раз поняла, что это теперь затянется. Если не поймали в первые три дня — остается надеяться только на случай.

Номер оказался отменный. С огромным балконом, на который они по утрам выходили загорать. А если становилось слишком жарко, плескались под душем. Инночку тоже вывозили на балкон, и она спала в тенечке. Наташа только сейчас поняла, какой у нее тихий ребенок. Девочка словно понимала, что капризам не время. Тихонько лепетала что-то свое, улыбалась, когда видела маму или папу. Даже что-то пыталась сказать.

— А ничего у нас девка растет! — смеялся Витька, бережно держа дочь на весу и разглядывая ее со всех сторон. — Знаешь, Татка, всегда с презрением относился к семейным радостям. А теперь самого проняло.

Наташа неожиданно для себя прижалась к плечу мужа. Оказывается, он чувствует то же самое.

— А кем мы будем, когда вырастем? — сюсюкал Витя, тычась лбом в смеющееся лицо дочери. — А? Прокуроршей будем?

— Ни за что! — пугалась Наташа. — Лучше художницей! Лучше даже натурщицей, как твой Катамаран.

— Татка, ну хватит уже! Всю совесть мне изъела! Я гад такой, что самому на себя смотреть противно.

— А так тебе и надо! — почему-то счастливо смеялась Наташа. — Кому изменять вздумал?

— Действительно… — понуро отвечал Витя. — Я ж тебя одну всегда любил, люблю и любить буду.

— Ты меня любишь? — лукаво спросила Наташа.

— Люблю, — виновато ответил муж.

— А как ты меня любишь?

— Сильно люблю.

— А докажи!

Наташа вскочила с одеяла и бросилась в комнату.

— Что? — не поверил самому себе Витя. — Доказать? Тебе?

Он быстро уложил дочь в коляску и бросился за Наташей.

Она уже лежала в кровати обнаженная, красивая, ласковая…

— Наташка! Девочка моя, — застыл на пороге Витя. — Прости меня за все…

— Иди сюда, глупыш, — тихо сказала Наташа.

— А когда-то я был дурачок, — напомнил Витя, целуя жену.

— Все мы меняемся, — рассмеялась Наташа.

Счастье делает беспечным. Поэтому на третий день Наташа и Виктор решили — хватит сидеть в номере. Можно и по городу пройтись. Ну хотя бы немного.

Первая прогулка была короткой. Наташа все-таки волновалась. Все время оглядывалась по сторонам, искала в каждом встречном опасность.

Вечером зареклась — больше из номера ни ногой.

Но на следующий день, когда пришли деньги от Дробышева, сама же предложила:

— А давай сходим в ресторан.

И до Горького докатилась волна кооператорства. Открыли в самом центре города китайский ресторанчик. Все говорили — ужасно дорогой, но очень приличный.

Инночку оставили на горничную. Все гостиничные обожали тихую девчушку, просто так приходили потетешкаться.

К сожалению, у Наташи с собой не было ничего подходящего для ресторана, но Виктор, раскидав на кровати ее скромные джинсики, майки, платки, вдруг соорудил нечто экстравагантное. Получилось в меру вызывающе и в меру нарядно.

— Татка, ты их всех уложишь на обе лопатки!

— Витя, я не борец! Я загнанный заяц! — весело ответила Наташа.

Огромный зал ресторана был пуст. Вернее, официанты были. Но и все.

Сразу трое из них подскочили к Наташе с Виктором. Наташа выбрала самого видного. Тот был счастлив.

Стол накрыл мгновенно.

— Что будем пить?

— Алкоголь! — стукнул пальцем по столу Витя. — У вас есть алкоголь?

— Сколько угодно! — обрадовался официант.

И пошел метать на стол. Он сразу понял, что перед ним столичные штучки. Этим нечего скупиться: Москва — город богатый.

После третьего бокала шампанского Виктор поднял руку и поманил красавца к себе.

— Скажи-ка, любезный, — перешел он почему-то на купеческий тон, — а есть ли у вас музыка?

— Извиняюсь, — в тон ему ответил официант, — не держим-с.

— Жаль. Но танцевать мы все равно будем, да?

— А как же! — нетрезво кивнула Наташа. — В ресторан ходят для того, чтобы танцевать. Она пригубила шампанского. — Только знаешь, Витя, я Ведь никогда в жизни не танцевала.

— Лжешь!

— Не лгу…

— Тогда пошли, научу!

Они встали, вышли на середину зала и под Витино пение начали топтаться, нежно обнимая друг друга.

— Что ты поешь? — шепнула Наташа.

— Сам не понимаю. Кажется, «Марш коммунистических бригад»…

Наташа согнулась от хохота:

— Витя… я не могу! Витя… ты… ой, я сейчас уписаюсь…

И Наташа бросилась к двери, где, по ее разумению, должен был находиться туалет.

Там оказалась кладовая.

За другой дверью был буфет, где за стойкой дремала толстая тетка.

— Где у вас туалет? — взмолилась Наташа.

Та со сна махнула рукой неопределенно.

И Наташа метнулась к следующей двери.

И смех ее распирал, и неудержимое желание побыстрее запереться в кабинке…

Юм сидел на скамейке в темном углу комнаты и испуганно смотрел на Наташу.

В первую секунду, как только она осознала, кого видит перед собой, Наташа себе не поверила. А потом закричала так дико, так громко хлопнула дверью, что огромная люстра в центре потолка зазвенела.

— Что! Татка, что?! — уже летел к ней, сшибая на своем пути столы и стулья, Витя.

Наташа бросилась к нему, они столкнулись, чуть не упали.

— Что случилось? — бежали со всех сторон официанты.

— Там! Там! — кричала Наташа, тыча пальцем в дверь.

— Кто там?! — заревел на официантов Виктор Официанты бросились к двери, распахнули ее, а оттуда вышел не менее испуганный китаец:

— Сито слусилось? Кито кирисял?

— Это повар наш! Это наш повар! — наперебой говорили официанты. — Это наш повар…