Государственный переворот: Практическое пособие
Шрифт:
2. Новые формы войны, которые ведутся и будут вестись в изменившихся социально-политических, культурных и военно-технических обстоятельствах (статьи «От геополитики к геоэкономике…» (1990) и «Дайте войне шанс» (1990), книга «Стратегия: Логика войны и мира» (1987–2001) [133] и др.).
3. Новые контуры международной ситуации, в которых будет разыгрываться следующая фаза grand strategy: основные игроки, расклад сил, комплекс объективных и субъективных проблем (ещё не вышедшая книга «Возрастающая мощь Китая и логика большой стратегии: история о почти неминуемом будущем»).
133
Первое издание книги вышло в 1987 году. Мы выпускаем повторное и доработанное издание этой книги от 2001 года. В нём автор размещает результаты своего анализа операции НАТО в Югославии (1999 год), а также ряда других событий, случившихся после крушения СССР и окончания «холодной войны».
Изменение подходов к стратегии развития государства
Появление турбокапитализма
В книге «Государственный переворот» (1968 год) Люттвак обсуждал ситуации, в которых административная система государства использовалась в качестве инструмента захвата государственной власти. Он сравнивал административно-бюрократический аппарат с «машиной» и показывал, что тот, кто получает доступ к рычагам управления этим социальным механизмом, получает власть. Кроме того, захвативший рычаги управления получает возможность использовать эту машину в качестве' оружия подавления оппозиции, уничтожения или устранения других претендентов на власть, приобретает возможность по своему усмотрению перераспределять национальные ресурсы. В демократических странах с развитыми институтами гражданского общества административная машина находится под перекрёстным контролем общественности и политических партий, в странах с неразвитыми социальными институтами мощный государственный аппарат оказывается в руках авторитарного лидера или какой-либо группы людей. В статье «От геополитики к геоэкономике» и в последующих работах (начало 90-х) Люттвак также обсуждает ситуации использования административного аппарата государства, но уже со стороны крупного корпоративного бизнеса, политиков и отраслевых лобби.
Тезис, что государство принадлежит народу, относится к разряду идеологических и нормативных утверждений, в действительности всё обстоит несколько иначе. Для того чтобы использовать административную мощь государства, в демократических странах вовсе не обязательно пытаться захватить в свои руки рычаги управления её бюрократическим аппаратом. Динамика развития современных экономики, техники и технологий бизнеса приводит к тому, что на международной арене появляются субъекты действия, сопоставимые по мощности с государством, во всяком случае, вынуждающие государство считаться с их существованием и с реализуемой ими активностью. В свою очередь, эти субъекты понимают, что государство — это сильный ресурс и при поддержке его геополитически активной бюрократии можно добиться большего, чем в противном случае. Появление транснациональных корпораций и создание условий для ведения бизнеса без привязки к какой-либо конкретной территории поставило перед государствами ряд проблем, а также открыло для них новые возможности. В своих книгах и статьях Люттвак как раз и обращает наше внимание на этот круг проблем и возможностей.
Динамика трансформации административной системы современного западного государства
Та государственная машина, основы которой до сих пор присутствуют в административных системах современных западных стран, сформировалась в эпоху развитого феодализма и представляла собой именно «централизованное государство». Прототипом для формирования организованной армии чиновников послужила модель военных образований [134] . Изначально высшие эшелоны гражданских служб, так же как и армейских подразделений, были заполнены в основном представителями дворянского сословия. По мере разрастания административной системы и усложнения стоящих перед ней задач на высшие посты в бюрократической иерархии стали попадать и образованные представители низших сословий. С какого- то момента критерий образованности стал обязателен для занимания командных постов в государственной системе: вне зависимости от того, к какому сословию принадлежали претенденты на тот или иной пост, они должны были быть образованными людьми.
134
«Лишь немногие государства вынуждены были воевать ради сохранения своего существования, но похоже, что все государства созданы для войны — или, по крайней мере, они всё ещё структурированы так, как будто война является их самым важным предназначением». Э. Люттвак. Угроза американской мечте. (Edward Luttwak. The Endangered American Dream, 1993. P. 315). «Далеко не все государства были вынуждены бороться за своё существование, но все государства существуют для того, чтобы бороться, и, по крайней мере, они организованы так, что готовность к противостоянию и войне является их основной функцией. Большинство из существующих сегодня 160 с небольшим независимых государств не находится в состоянии войны с внешними врагами, и многие из них не были в состоянии войны в течение нескольких поколений, тем не менее управленческая структура современного государства такова, что до сих пор ориентирована на конфликтное поведение». Edward Luttwak. From Geopolitics to Geo-economics: Logic of Conflict, Grammar of Commerce.
Поначалу демократизация западных обществ и появление парламентов не изменили принципа отбора кадров для бюрократической системы: «руководящий состав» должен был обладать уровнем образования более высоким, чем среднестатистические представители населения. Вдобавок к этому было желательно, чтобы чиновник принадлежал к высшему сословию, происходил из богатой или знатной семьи, имел на территории данной страны какую-то собственность (землю, недвижимость, производство) или, по крайней мере, обладал высоким уровнем профессионализма. И армейское, и чиновничье «офицерство» являлось если не привилегированной, то, во всяком случае, почётной частью общества: и по уровню занимаемого статуса в социальной иерархии, и по уровню материальной обеспеченности.
Развитие капитализма и дальнейшая демократизация общества привели к тому, что социальный статус военных и гражданских «офицеров» в современном обществе существенно снизился. Работа на частные коммерческие структуры стала не менее престижна и чаще — более доходна. Бюрократия из элиты превратилась в «слуг народа», среднестатистический образовательный уровень современного чиновника сегодня уже не выше, чем у работников частных компаний, и считается, что эффективность его труда ниже, чем в частном секторе.
Таким образом, административные системы сохранили прежнюю квазивоенную логику организации, но утратили свой социальный статус, перестали быть образованной элитой общества и, как ни странно, — в какой-то мере потеряли идеологическую лояльность по отношению к представителям власти. Они всё ещё подчинены властной и политической элите, но у них нет с ними «классового единства», нет общности интересов, нет безусловной преданности: бюрократы могут служить любой политической силе, которая придёт к власти, представителем каких бы социальных слоёв общества эта власть ни являлась.
Сопоставление бюрократии с представителями политических и властных элит
В разных странах существуют свои принципы восхождения по карьерной лестнице или свои секреты пользования «социальным лифтом», но далеко не всегда они предполагают обязательное постепенное восхождение с самых низших должностей на всё более и более высокие. Представители властных элит далеко не всегда являются представителями бюрократии, дослужившимися до «генеральских чинов». Политическая карьера отличается от административной, во всяком случае, она не тождественна ей. Чиновники, занимающие выборные должности, чаще всего сделаны из иного «человеческого материала», чем те их коллеги, которые постепенно взбираются по карьерной административной лестнице. Постепенно меняются и приоритеты наиболее амбициозных и успешных представителей бюрократии. В каждой стране сложилась своя ситуация, но в государствах с повышенной «геоэкономической активностью» уже не модно выбирать военную или классическую дипломатическую карьеру, более престижной считается работа в сферах, обслуживающих эту самую геоэкономическую активность [135] .
135
«Войны и дипломатические интриги обычно притягивали к себе амбиции аристократов. Высшие военные чины или дипломатические посты обычно занимались аристократами или теми, кто вёл себя как аристократ, или, по крайней мере — стремился к аристократическим привилегиям. Генералы геоэкономических войн являются не более скромными особами. Они также хотят быть вершителями судеб на мировой арене: они хотят быть теми, кто создаёт технологии, а не теми, кто занимается банальным производством по чужим лицензиям; теми, кто разрабатывает новые продукты, а не теми, кто их только потребляет; теми, кто занимается экспортом, а не теми, кто ввозит в страну чужие товары». Edward Luttwak. The Endangered American Dream. P. 310.
Что собой представляют держатели власти и чем они отличаются от армии чиновников и «day to day» политиков, занимающих выборные посты, точно определить трудно. Как уже говорилось, предполагается, что власть принадлежит народу, но по факту — ею пользуется не вполне прозрачное разношёрстное сообщество, состоящее из избранных представителей высших чинов бюрократии и выборных политиков, а также представителей бизнеса, способных лоббировать свои интересы, адвокатских контор и ассоциаций, — далее открываются просторы для конспирологов.
Внутренняя политика
В ряде своих книг и статей Люттвак отмечает постепенную коммерциализацию государственной административной системы, которая приводит к ряду последствий [136] . Начиная с 80-х годов XX века в мировой экономике появился устойчивый крен к новой форме либерализма, который предполагал снижение роли государства в экономике, тотальную приватизацию [137] , снятие государственного контроля со многих типов коммерческой и финансовой активности, сокращение расходов на социальные нужды.
136
См. «Турбокапитализм», «От геополитики к геоэкономике» и другие статьи, отмеченные в подзаголовке данного раздела.
137
Всё это более характерно для англосаксонских стран, особенно для Великобритании и США, но эти две страны имели достаточно ресурсов и мощи для того, чтобы их устремления оказали влияние на всю мировую экономику.
Снижение уровня государственного регулирования экономики, особенно финансовой сферы, действительно способствовало быстрому росту некоторых её отраслей: высоких компьютерных и биотехнологий — и новых типов банковских и финансовых услуг, которые позволили осуществлять быстрый доступ к быстро концентрирующемуся капиталу. Этот механизм быстрой концентрации и сжатия капитала, втягивающий в финансовую сферу все те ресурсы, которые ранее были распылены или заморожены в производственных, дистрибутивных, логистических и социальных структурах, позволяет осуществлять быстрый рост экономики в каких-то определённых высокотехнологичных сферах и, кроме того, быстро капитализировать новые технологии и инновации. Всё это напоминает работу турбореактивного двигателя. Возможно, по аналогии с ним Люттвак и ввёл термин «турбокапитализм»: капитализм, стремительно меняющийся и развивающийся.