Чтение онлайн

Неуправляемая иммиграция — это враг номер один современного демократического общества и союзник культурной революции. Она может уничтожить культуру страны, а с ней и государство в течение нескольких поколений. Может превратить народ в хаотическое скопление различных наций и рас, не имеющих фактически ничего общего между собой, — ни истории, ни фольклора, ни языка, культуры, ни веры, ни предков. Уже сегодня в большинстве стран Европы и США население не только этнически и расово, но и культурно более не является одной нацией. Происходит исчезновение старинных праздников и забываются прежние герои, забываются привычные, унаследованные от поколений предков моральные, этические и религиозные ценности. Это прямая угроза культуре и целостности, национальной безопасности. И вполне возможно, что через несколько поколений в результате неконтролируемой иммиграции страны Европы и США распадутся на этнические группы. Директор института русской истории Андрей Фурсов как — то привел слова Иммануила Валлерстайна: «Америку где — нибудь в 2020-е годы ждет своя перестройка, но в отличие от советской, она будет значительно более кровавой, потому что в ней будут замешаны расовые и этнические проблемы, которые находятся не на периферии системы, а внутри нее».

Сегодня в США людей разделяет не уровень доходов, не идеология и не вера, а этническая принадлежность. За 20 лет население США выросло на 60 миллионов человек. Минимум 15 миллионов из них — неграмотные мексиканцы, пуэрториканцы и представители прочих народов Латинской Америки и Африки. Столько же чернокожих американцев, Резко повысился процент цветного населения. Белые теперь составляют меньшинство не только в Техасе.

Этнические меньшинства уже составляют 40 % населения Лондона. Бьюкенен приводит слова Ли Джаспер, советника мэра Лондона по национальному вопросу: «По подсчетам социологов, белые станут меньшинством в Лондоне к 2010 году».

Эта проблема родилась не в XX веке. Об этом предупреждал историк Тойнби. Он говорил о так называемом внутреннем пролетариате, способном подорвать государственную систему. Что собой представляет внутренний пролетариат? Сегодня в западном мире (включая Россию) формируются мощные национальные диаспоры: в США — мексиканская диаспора, в Германии — турки, во Франции — арабы, живущие в этих странах в течение нескольких поколений. Это выходцы из Азии, Африки и Латинской Америки. Они выполняют самую черную и низкооплачиваемую работу Эти люди не имеют тех прав, что белое население. Но у них есть свои формы организации в виде религии, культуры. Вот этот внутренний пролетариат и находится сейчас в ядре всего западного мира. Не отрываясь от своей культуры, веры, ценностей, этот пролетариат не просто искажает западную культуру, а уничтожает ее. Прав был Бьюкенен, когда утверждал, что через несколько десятков лет вопрос встанет очень остро: будет масса молодого экс — мексиканского, экс — африканского, экс — арабского населения и масса стареющего белого населения.

Приток иммиграции негативно влияет на культуру. Кардинал Джакомо Биффи из Болоньи обратился к Риму с призывом ограничить иммиграцию, впускать в страну только католиков, чтобы «сберечь идентификацию нации». Ведь у иммигрантов — мусульман, по словам его преосвященства, «другая пища, другие праздники, иные семейные ценности».

Европа не в состоянии остановить иммиграцию и помечтать эмигрантам занимать рабочие места. Но, если остановить миграцию, последствия будут еще хуже. Европе срочно обуется рабочая сила. Это связано с тем, что значительно возросло количество пожилых и стариков. В Европу вливаются миллионы людей из Северной Африки и с Ближнего Востока. Эти люди несут с собой арабскую и мусульманскую культуру, традиции, веру и создают копии родного мира в стране, куда они прибывают.

Нарастающая иммиграция столь радикально меняет этнический состав Европы, что европейцы рано или поздно окажутся парализованными угрозой терроризма. Они не пойдут ни в Северную Африку, ни на Ближний Восток, ни в Персидский залив. Когда террористы взорвали вокзал в Испании, испанское правительство тут же вывела свои войска из Ирака. За ней последовали и другие европейские страны.

Дух сепаратизма, национализма и разобщенности крепнет и в районах больших европейских и американских городов, населенных выходцами из Средней Азии, Ближнего Востока, Китая и т. д.

Сегодня руководители ряда государств Европы даже не требуют закрыть границы, через которые проникают ежегодно полтора миллиона человек. Никто не хочет получить клеймо националиста. Лидеры, проповедующие национальные идеи, получают клеймо расистов и ксенофобов.

«Рим погиб вовсе не по причине вторжения варваров, — писал Уилл Дюрант. — Он погиб из — за умножения варварского населения империи… Стремительно плодившиеся германцы не понимали классической культуры, не принимали ее и не распространяли; не менее стремительно плодившиеся жители восточных провинций в большинстве своем были настроены к этой культуре враждебно; а римляне, владевшие этой культурой, принесли ее в жертву радостям бездетности».

Для того чтобы жители государства четко выполняли программу, заложенную технологами культурной революции, необходимо все установки возвести в ранг закона. Когда идеи закреплены на законодательном уровне, никто не сможет им воспрепятствовать.

Политические партии являются проводником программы, составленной технологами Культурной революции. Они совместно с общественными и профсоюзными организациями проводят идеи революции в массы. Именно они готовят законопроекты, организуют общественное мнение. Партии — это штурмовые отряды культурной революции. Замена этических и нравственных норм контролем за принятыми в парламенте законами — основная задача культурных революционеров.

С помощью политических партий культреволюционеры осуществляют принятие таких законов, которые коренным образом преобразуют формы и содержание культурной и политической жизни общества. Например, Закон о пенсионном обеспечении разрушает большую семью, пособие по безработице отвращает от труда. Афроамериканцы в США предпочитают не работать. Они вполне успешно живут на пособие по безработице.

США, 1910–1913 годы

Мечта любого крупного финансиста контролировать выпуск денег в стране. В США в 1913 году контроль над эмиссией денег окончательно захватили американские банкиры. (С тех пор это право принадлежит Федеральной Резервной системе, которая является не государственным органом, а частным банком — с узким составом ее владельцев.) А история этого «захвата» вкратце такова.

Для осуществления своей задачи финансисты США написали закон о Федеральной Резервной Системе, позволяющей контролировать финансы государства. Написать закон — это еще половина дела. Согласно американскому законодательству, этот закон должен быть одобрен Сенатом и президентом США.

Человеком, которого банкиры использовали для прохождения законопроекта через Сенат, стал сенатор Нельсон Олдрич, по материнской линии — дед братьев Рокфеллеров. В парламенте США он работал в Национальной Комиссии по денежному обращению и отвечал «за тщательное изучение принятой финансовой практики» перед тем, как сформулировать закон в банковской и денежной реформе.

В ноябре 1910 года сенатор Олдрич отправился в Джекилл Айленд, штат Джорджия. Целью его путешествия был охотничий кКуб, принадлежащий банкиру Моргану. Именно здесь'был написан закон о Резервной системе.

Вместе с сенатором в поездке были американские чиновники и бизнесмены высокого ранга: Пит Эндрю — помощник министра финансов; Фрэнк Вандерлип — президент Национального городского банка Нью — Йорка группы Кун — Леб; Генри Давидсон — старший партнер Дж. П. Моргана; Чарльз Нортон — президент моргановского Первого национального банка Нью — Йорка; Пол Варбург — партнер банкирского дома Кун — Леб и К 0; Бенджамин Строн — президент моргановской банковской трест — компании.

Железнодорожный вагон, в котором путешествовали эти люди, принадлежал сенатору Олдричу, и во время поездки с них взяли клятву хранить тайну и потребовали обращаться друг к другу только по имени. Итог поездки — написание закона о Федеральной Резервной системе.

Для принятия этого закона необходимо было одобрение президента. Согласно закону США президент мог наложить вето на любой закон. Элите требовался президент, который не наложил бы запрета на их закон после прохождения через Палату Представителей и Сенат. В 1910 и 1911 годах Президентом был Уильям Говард Тафт, избранный в 1908 году. Он открыто заявил, что наложит вето на законопроект, если его положат ему на подпись. Он был республиканцем и в 1912 году его непременно переизбрали бы на второй срок.