Чтение онлайн

Видя, что соединение гонят на убой, Буняченко стал отказываться. Заявлял, что приказы принимает только от Власова. Привезли Власова. Он подтвердил полученную задачу, но потом побеседовал с Буняченко наедине, видимо, отдав ему и свои, секретные распоряжения. 13. 4 дивизия предприняла попытку штурма и сразу отступила, встретив жестокий огонь. Немцы настаивали на продолжении атак, Буняченко отказывался, снова требовал встречи с Власовым, а 15. 4 его части вдруг снялись с позиций и выступили на юг. Ошеломленные германские командиры пытались остановить их, слали приказы вернуться на фронт, угрожая расправой - все было тщетно. Однако реальных действий против непокорной дивизии немцы предпринять уже не могли - у самих царил полный развал и хаос, а на следующий день началось наступление советских войск на Берлин. И снова власовцы шли через всю Германию, впитывая русских добровольцев. Соединился с ними и вернувшийся из Померании отряд Сахарова. Когда дивизия достигла Дрездена, в ней было уже 20 тыс. чел. Здесь вступили на территорию, занятую войсками Шернера. Подчиниться ему Буняченко, вроде бы, согласился, но лишь для того, чтобы получить припасы, а на фронт соединение не выступило и продолжало свой путь, мороча немцам голову бесконечными "переговорами" и приняв боевое построение на случай применения силы.

Власов в это время находился с полубезоружной 2-й дивизией, резервной бригадой и авиаотрядом общей численностью 20 тыс. чел. Его штаб располагался в г. Фюсене, потом вместе с этими частями через Австрию двинулись в Чехословакию. Сюда же направлялась 1-я дивизия. 2. 5. 45 г. она остановилась в 50 км от Праги. Население приветствовало русских, "восставших" против нацистов, партизаны образующихся тут и там чешских отрядов обращались к Буняченко с просьбами помочь оружием и боеприпасами. Начались спонтанные стычки с немецкими солдатами. Наконец, к дивизии прибыла делегация чешских офицеров и призвала ее на помощь восставшей Праге, на которую были брошены войска Вермахта и СС. Буняченко колебался, да только настроение его подчиненных было такое, что в случае отказа они готовы были выйти из повиновения и присоединиться к повстанцам. И он дал приказ идти на Прагу. 5-6. 5. 45 г. дивизия нанесла удар по войскам Шернера и разгромила его части, атаковавшие город. Таким образом, за несколько дней до подхода советской армии Прагу освободили власовцы, избавив ее от разрушения, а ее жителей - от массовых расправ.

Но на этом "дружба" и кончилась. Возникшее в ходе восстания правительство, перепугавшись, как бы не прогневить Сталина, заявило, что власовцев на помощь вовсе не приглашало, а лица, которые это сделали, не имели на то никаких полномочий. Американские разведотряды, высланные для связи с повстанцами, были тоже удивлены и озадачены появлением непонятных русских в немецкой форме и от контактов с ними воздерживались. 7. 5 дивизия оставила Прагу, и началась последняя агония "власовского движения". Части, сконцентрированные в районе Шлюссельбурга и Будейовиц, пытались войти в переговоры с американцами и сдаться им. Но те отказывались принимать капитуляцию и пропускать власовцев на свою территорию, требуя, чтобы они сдавались советской стороне. Посылались делегации, писались обращения к командованию. Власов даже выражал готовность предстать перед международным судом, указывая, что выдача его соратников Сталину противоречит международным законам, как выдача оппозиционного политического движения. Но куда там! Демократам было удобнее и проще рассматривать их как "коллаборационистов", с которыми и говорить-то зазорно.

В ходе поездок на переговоры на начальников КОНР стали нападать обнаглевшие чешские партизаны. Генералы Боярский и Шаповалов были ими убиты, Трухин и Благовещенский захвачены и переданы Советской Армии. У Власова была еще возможность бежать - в его авиаотряде имелся исправный самолет, на котором ему предлагали вылететь в Испанию. Однако он отказался, заявляя, что должен разделить судьбу своих войск. 12. 5, после безуспешных переговоров с американцами, Буняченко приказал своей дивизии расходиться и спасаться самостоятельно. Люди переодевались в штатское, спарывали знаки отличия, некоторые кончали с собой. Сразу же началась облава советских войск. Около 10 тыс. было убито на месте, взято в плен или переловлено партизанами. Остальные кое-как, поодиночке и группами, просочились на территорию, контролируемую американцами. Самого Власова со штабом захватили в результате спецоперации, организованной чекистами. Но 2-я дивизия, которую в это время возглавил генерал Меандров, все же проникла в американскую зону. Когда ее отказались пропустить, Меандров просто перешел туда безо всякого разрешения. Здесь пленные власовцы попали в лагеря, которые вряд ли были лучше немецких. Содержали их в голоде, с побоями и унижениями. И большинство - те, кто не сумел или не догадался сбежать (Меандров удерживал от этого подчиненных, все еще не теряя надежды на лучшее), были выданы в СССР.

Вслед за тем завершилась и трагедия казачьих формирований. Вместе с сербскими антикоммунистическими частями Михайловича корпус Паннвица, насчитывавший 40-45 тыс. чел., пробился из Югославии в Австрию. Его сопровождал большой обоз эмигрантов-беженцев, спасающихся от советских войск и партизан Тито. А из Италии одновременно вышел 35-тысячный "Казачий Стан" - бродячий табор тех, кто ушел с Дона и Кубани со своими семьями, массой женщин, стариков и детей. Казаки были настроены решительно, ни в коем случае не желая депортации на родину. Просили отправить их куда угодно - в Азию, Африку, Америку, только не выдавать - в этом случае они намеревались не подчиняться и биться насмерть, даже если придется полечь всем на месте. Но англичане, в зону которых они попали, коварно их обманули. Объявили, что ни о какой выдаче речи не идет, и что строевых казаков они зачисляют к себе на службу. Успокоили, поставив на довольствие и выдав английское обмундирование. Обозы с беженцами разместили в Лиенце на берегу Дравы, где оборудовали им удобный лагерь, стали снабжать продуктами и медикаментами.

Потом у "зачисленных на службу" казаков отобрали оружие - дескать, будет выдано английское. 28. 5 всех офицеров повезли в г. Югдебург, якобы на совещание с британским командованием о дальнейшей службе. А в дороге взяли под охрану и передали советскому конвою. Дальше и рядовых силой погнали в эшелоны, отправляя в СССР. В "Казачьем Стане" таким же образом изъяли командиров, 1. 6 оцепили лагерь войсками и танками, и британский комендант майор Дэвис объявил о депортации "домой". Казаки и казачки кричали "не пойдем", молили и требовали, в походных церквях служили панихиды по самим себе. Но англичане были безжалостны и приказали садиться по грузовикам. Люди не шли, мужчины цепью старались защитить женщин и детей, священники поднимали кресты и иконы. Не тут-то было. Солдаты набросились на человеческую массу, начали избивать прикладами и дубинками, выдергивая из толпы по одному и бросая в машины. Возникла давка, в которой многие были затоптаны. Пятящаяся многотысячная толпа повалила телами забор лагеря и хлынула на мост через Драву. Но и его перекрыли танками. Люди стали целыми семьями совершать самоубийства, бросаясь с моста в пропасть. А тех, кому все же удалось разбежаться, англичане вылавливали, прочесывая местность и расстреливая пытающихся скрыться. Выдавали и тех, кого брали в плен в других местах - например, генерала Шкуро.

Победы Советской армии и народов России над нацизмом открыли широчайшее поле деятельности для чекистов. Это были поистине годы их триумфа. Грандиозные чистки пошли по всем "освобожденным" странам. Правда, количество русских политических деятелей здесь и без того уменьшилось в предвоенный и военный период. Эсеры и меньшевики еще в 30-х выезжали в США. Некоторые уезжали на запад при приближении линии фронта - численность такой "вторичной эмиграции" достигала 30 тыс. чел. Хотя эта цифра относится только к уцелевшим - тем, кто не погиб при бомбежках, избежал советского плена. Вовремя успели скрыться лидеры РОВС в странах Центральной Европы Абрамов, фон Лампе, Войцеховский и др. Сумели спастись и некоторые из власовских начальников - Штифанов, Галкин, Зайцев, Штрик-Штрикфельдт, Казанцев, Кромиади, Богатырчук, Норейкис.

Но многие все же попадали в лапы чекистов. В Праге взяли престарелого генерала Шиллинга. Сюда же была направлена опергруппа специально для арестов руководителей Трудовой Крестьянской партии - видать, зуб на нее имели давний. Были схвачены руководитель партии А. Л. Бем, секретарь ТКП Б. В. Седаков, Н. Е. Андреев и др. Бем во время допроса в контрразведке покончил с собой, выбросившись из окна. А может, выбросили, как Савинкова. Шла настоящая охота на НТС - эту организацию чекисты тоже давно держали на примете. Был расстрелян редактор газеты "За Россию" Д. М. Завжалов, более ста активистов очутились в советских лагерях, среди них генеральный секретарь Исполбюро НТС М. А. Георгиевский, арестованный в Белграде и погибший на Колыме.

Во время операции в Маньчжурии эмигранты оказали серьезную помощь советским войскам. Как уже отмечалось, здесь были сильны антияпонские настроения, а для представителей старой России победоносное советское наступление выглядело достойным реваншем за Порт-Артур и Цусиму. Поэтому встречали как долгожданных "своих", оказывали содействие, чем могли. В ходе этой операции кроме ударов с фронта советское командование высадило десанты в тылах Квантунской армии - в Харбине, Гирине, Мукдене, Чанчуне. По воспоминаниям маршала Мерецкова, эмигранты наводили десантников на японские штабы и казармы, сами захватывали узлы связи, брали в плен японских солдат и сдавали в комендатуры. В Харбине десантный отряд майора Скворцова какое-то время действовал в отрыве от главных сил, и этот офицер вместе с резидентом разведки Дрожжиным (работавшим под "крышей" консульства) создали "штаб обороны", для чего привлекли и вооружили 3 тыс. добровольцев из русской эмиграции. Создавались патрули из гимназистов, прочесывавшие город и разоружавшие солдат противника, были взяты под охрану все важные городские объекты и удерживались до подхода советских войск. Однако вместе с этими десантами в китайские города вылетели группы сотрудников госбезопасности для захвата политических лидеров - Г. М. Семенова, К. В. Родзаевского, А. П. Бакшеева и др.

И были разыграны три процесса. В июле 1946 г.
– над А. А. Власовым и его соратниками - Ф. В. Малышкиным, Ф. И. Трухиным, Д. Е. Закутным, А. И. Благовещенским, М. А. Меандровым, В. И. Мальцевым, С. К. Буняченко, Г. А. Зверевым, В. Д. Корбуковым и Н. С. Шатовым. В августе 1946 г.
– над дальневосточными лидерами Г. М. Семеновым, К. В. Родзаевским, А. П. Бакшеевым, А. Ф. Власьевым, Б. Н. Шепуновым, И. А. Михайловым. В январе 1947 г.
– над руководителями казачества - П. Н. Красновым, А. Г Шкуро, С. Н. Красновым, Т. Н. Домановым, фон Паннвицем и Султан-Гирей Клычем.

Все процессы были закрытыми, то есть сломить подсудимых и принудить их к покаянию палачам не удалось, поэтому пришлось сочинять самооговоры и самоуничижительные признания от их имени - из официальных судебных отчетов хорошо видно, что они сплошь сфальсифицированы и представляют собой всего лишь излияния советской пропаганды. Даже терминология, в которой подсудимые рассказывают о себе и своих "преступлениях", четко соответствует передовицам коммунистических газет. Очевидно, и задержались процессы на необычный для сталинского "правосудия" срок - больше года после ареста, только из-за того, что их всеми мерами пытались склонить к публичному отречению от своих идеалов. Например, имеются достоверные данные о жесточайших пытках, которым подвергались перед судом Власов и Трухин. Но и власовцы, и белогвардейцы оказались покрепче правоверных коммунистов, вроде Радека и Бухарина, поэтому от публичных спектаклей пришлось отказаться. Естественно, все подсудимые были казнены, большинство повешены, некоторые расстреляны (впрочем, есть данные, что осужденных по делу Власова умерщвляли какими-то особыми, совершенно жуткими способами).