Чтение онлайн

Молодой парень во всем белом и с марлевой повязкой на лице возился с капельницей. Медсестра делала какие-то записи, основываясь на показаниях приборов, стоявших рядом на белоснежном столике.

Тут его личный врач, стройная женщина лет тридцати пяти, приятной наружности и низким грудным голосом, обратилась к медсестре с каким-то вопросом. Но странное дело, Андрей не понял суть вопроса. Медсестра ей стала пространно что-то объяснять, и Андрей опять не понял ни слова из сказанного. Тут только его осенило: «Немецкий! Я в Германии! Значит, Доброхотов появился и в знак благодарности за мое геройство выхлопотал для меня лечение в немецкой клинике. Сейчас меня подлатают, и я вернусь в строй. Интересно, очень ли сильно этот белобрысый меня раздавил?» Андрей улыбнулся – раз живой, значит, все хорошо, все наладится.

Тут окружающие заметили, что Андрей проснулся, и все вокруг засуетились. Парень тут же отсоединил капельницу и куда-то побежал, медсестра начала что-то спрашивать у Андрея и, не дожидаясь ответа, записывать в блокнот. Но более всего удивляло поведение личного врача – она начала обнимать Андрея, целовать в щеки, в глаза, в лоб и все время приговаривала при этом «Либер Клаус, майн либер Клаус!». На ее щеках появились слезы. Андрей начал было сопротивляться такому беспардонному отношению врача, пускай и личного, но тут она обняла его одной рукой вокруг спины, другой чуть ниже талии, подняла с кровати и прижала к груди! Его, взрослого мужчину тридцати пяти лет от роду, вот так взяла и с легкостью подняла с кровати без посторонней помощи! Потом опустила на кровать и села рядом, и тут Андрей понял, что она намного выше его. Когда она в очередной раз потянулась руками к его лицу, Андрей попытался их перехватить и уже собирался громко спросить: «Тут кто-нибудь говорит по-русски?» – но вдруг обратил внимание на свои руки, точнее ручонки. Это были не те руки Андрея, которые он помнил, натренированные регулярными упражнениями на перекладине. Это были маленькие детские ручки с нежной, еще не огрубевшей кожей. Андрей озадаченно на них уставился.

«Что происходит? Где я? Что со мной?» На эти и еще много других вопросов хотелось бы получить ответы. Но кому можно задать вопросы? Вокруг люди, разговаривающие на чужом языке. В школе Андрей учил немецкий в качестве второго, дополнительного к английскому. Но сколько лет прошло с тех пор! Тем более что у него был уровень владения где-то в районе «читаю и перевожу со словарем». После школы в институте был английский, ни практики, ни теории немецкого за все последующие годы не было, поэтому по-немецки он почти ничего не помнил. Андрей предусмотрительно решил ничего не говорить, а лишь слушать и наблюдать, пока не разберется в произошедшем.

Молодой парень вернулся, приведя с собой еще несколько человек из медицинского персонала.

Один из них, седовласый мужчина с молоточком в руке, по всей видимости старший, сел на любезно подставленный ему стульчик напротив Андрея и начал ласково что-то говорить. В его непонятной речи опять часто повторялось слово «Клаус», как и в речи личного врача. Очевидно, что так называли его по имени. «Итак, я стал Клаусом», – сообразил Андрей.

Седовласый долго говорил, медсестра быстро записывала, личный врач задавала старшему вопросы и кивала, слушая его ответы.

Затем седовласый поводил перед лицом Андрея молоточком туда-сюда, желая, чтобы он следовал за ним взглядом. Потом постучал молоточком по коленкам, улыбнулся, дружественно тряхнул Андрея за плечо, бросил пару последних фраз, после чего ретировался.

Было еще много непонятных Андрею разговоров и манипуляций, личный врач что-то писала и подписывала. Тут в комнату вошел парень с комплектом одежды. Это была одежда на ребенка лет двенадцати. Личный врач взяла комплект и жестом пригласила Андрея подойти. Он неуверенно сполз с кровати, медленно шагая и озираясь на медперсонал, приблизился к личному врачу. Все тело слушалось его очень неохотно, как будто это было чужое тело. Сомнений уже быть не могло – эта одежда была как раз ему впору. Надев с помощью врача шортики, рубашку с коротким рукавом и сандалии, Андрей несмело подошел к огромному зеркалу, установленному за столиком с приборами. На него смотрел белобрысый двенадцатилетний синеглазый мальчуган, упитанный не по возрасту. Хомячьи щечки, пухлые ноги, руки и даже небольшой животик. «Вот это номер! – соображал Андрей. – Что же могло произойти? Давайте, господа знатоки, ваши версии, пусть даже на уровне бреда. Вариант первый: я попал в известный фильм «Большой», но только наоборот. Только вот незадача – не помнил, как подписывал контракт с каким-нибудь режиссером. Ну и гримеры, конечно же, сделали невозможное. Интересно, что у меня в шортиках? Вариант два: белобрысый меня все-таки убил, но голова осталась жива, и немцы смогли ее пересадить этому мальчугану. Потом пластику на лице сделали. Все получилось, как в том фантастическом рассказе Александра Беляева про голову профессора Доуэля. Вариант три: переселение душ. Я погиб, и моя душа переселилась в другое тело. Вариант четыре: я раньше жил в матрице, тут сбой системы, перезагрузка, и я случайно оказался другим человеком. В общем, фантазировать можно сколько угодно, первым делом надо узнать, какой сейчас год, а также на какой планете я нахожусь». Андрей умел мыслить глобально.

Личный врач подошла к нему, наклонилась, еще раз поцеловала в обе щечки, нежно взяла за руку и повела за собой. Андрей не сопротивлялся. Он уже понял, что этот личный врач – мама Клауса в этом мире, а к родителям надо относиться уважительно и не спорить. «Главное, что я жив, – успокаивал он себя, – разберемся, что к чему».

Мама провела его по больничным коридорам за ручку.

Андрей с интересом разглядывал все вокруг. Медицинский персонал был во всем белом. Это были обычные, ничем не примечательные одеяния. За пластиковыми окнами было то же синее небо и те же перистые белые облака. Та одежда, в которую одели Андрея, также была довольно сносной и привычной глазу. Все говорило о том, что он находится, скорее всего, на планете Земля и, скорее всего, в той же эпохе, откуда и прибыл сюда.

Все двери больницы внутри здания были оборудованы электронными ключами. В зависимости от того, заблокирована дверь или нет, рядом с дверными ручками мерцали красные либо зеленые огоньки. Медицинские работники сновали туда-сюда мимо Андрея с какими-то хитроумными приборами на тележках. Все говорило о том, что больница имела хорошее техническое оснащение и финансирование. В просторном холле Андрей увидел стоящий на постаменте мраморный бюст какого-то бородача с шишковидным лбом и большими залысинами, оголявшими большую часть его черепа. Под бюстом красовалась обрамленная золотистой каймой табличка с надписью. Зона вокруг бюста была зрительно выделена широким полукругом из напольных плиток коричневого цвета, тогда как остальной пол был покрыт бежевыми плитами. Андрея этот бюст почему-то заинтересовал, и он потянулся к нему. Обернувшись к матери, чтобы посмотреть на ее реакцию, увидел, что она улыбается и одобрительно кивает, всем видом показывая, что совсем не против знакомства Андрея с бюстом. Подойдя поближе, чтобы можно было прочитать надпись, Андрей просиял. Надпись гласила: «Sokrat 469 ВС – 399 ВС». Сократ! Первый знакомый персонаж в этом чужом мире. И годы жизни Сократа вроде те же самые, как и в мире Андрея. Значит, он все-таки на Земле и все-таки в том же мире.

«Наверное, – предположил Андрей, – Сократ и в какой-то области медицины отличился, не только в философии, коль его бюст занимает такое почетное место в этой современной больнице».

Вошли в лифт. Полностью стеклянный лифт с сенсорной панелью – ничего необычного, сейчас таких полно. Бесшумно спустились на цокольный этаж и вышли на автопарковку.

Андрей пытался разглядеть среди множества разнообразных машин фирменные эмблемы популярных немецких автоконцернов: «мерседес», «ауди», БМВ, «фольксваген» и «порше», но ничего такого не увидел. Были лишь другие, неизвестные ему логотипы.

Подошли к автомобилю – с виду обычный автомобиль белого цвета. Когда сели в салон авто, мама нажала кнопку старта на рулевом колесе, после чего на экране дисплея показалось окно загрузки, потом какие-то надписи – на немецком. Андрей разглядел слово «Autorisation». Скорее всего, была функция авторизации по биометрическим данным, и это Андрея тоже не удивило.

Выехав с подземной парковки и отъехав от здания больницы, они оказались на широкой улице с восьмиполосным движением. Машина ехала плавно и практически бесшумно, Андрей не слышал ни мурлыканья мотора, ни шуршания шин. При подъезде к очередному светофору обнаружилось, что перед перекрестком собралось достаточное количество машин и придется пропустить как минимум один разрешающий сигнал. Тут мама нажала какой-то переключатель, их автомобиль плавно поднялся на метров десять над дорогой, и они спокойно продолжили путь над крышами других авто, стоящих в пробке. Андрей заметил, что светофоры имеют два уровня. Первый уровень для тех, кто внизу. Для них же, летевших на высоте порядка десяти метров, на том же столбе, на котором крепился нижний светофор, был установлен второй светофор. На нем горел зеленый сигнал. Андрей поднял взор еще выше, пытаясь разглядеть третий и четвертый уровни перекрестка. Но над вторым светофором простиралась нежная синева бескрайнего неба, никаких дополнительных светофоров там не наблюдалось.

Они спокойно пересекли перекресток и полетели дальше. «Интересно, – размышлял Андрей, – а почему другие водители не проделали то же самое и не проехали по верхнему уровню?» И вообще, за все время пути он не заметил других «летающих» авто.

Андрей видел много разнообразных машин на дорогах, много зелени: кустов, деревьев по обочинам и в зеленых зонах, много высотных современных зданий, с красивыми и причудливыми вывесками и надписями. По тротуарам ходили прохожие. В общем, обычный город-мегаполис, каких множество. Проезжая очередной перекресток, он разглядел большую площадь, на которой стоял огромный, высотой с десятиэтажный дом, памятник. И хотя расстояние до памятника было довольно большим, Андрей смог разглядеть на пьедестале памятника надпись, поскольку буквы надписи были огромными. «SOKRAT», – прочитал Андрей. «Вот это да! Да здесь Сократа, видимо, не только медики уважают! Такой памятник отгрохали. Прямо какой-то культ Сократа»…

Машина остановилась и плавно спустилась на землю, после чего они въехали в огромное здание многоярусного гаража. Андрей сбился со счета, но ему показалось, что этажей было не меньше пятидесяти. В гараже мама уверенно вела машину по винтовой дороге вниз. Скоро у Андрея начала кружиться голова от такой спиралевидной поездки, а машина все катилась и катилась. Наконец они выехали на огромную площадку-парковку и остановились. Мама любовно взяла Андрея за ручку и повела к лифтам. В лифте Андрей обратил внимание, что самый нижний этаж значился «—50». Лифт быстро и плавно поднял их на 1-й уровень, и они вышли на улицу. Впереди была широкая пешеходная дорожка, выложенная узорной разноцветной брусчаткой. По краям дорожки зеленели деревья, кустарники, которым садовник придал замысловатые фигуры, и коротко стриженный газон. Создавалось впечатление, что Андрей с мамой входили на территорию парка культуры и отдыха. И действительно, на пешеходной дорожке встречались праздно шатающиеся прохожие, молоденькие мамочки катили в колясках малышей, со стороны зеленых газонов слышались звонкие детские голоса. Андрей также заметил несколько групп отдыхающих, непринужденно расположившихся прямо на траве. Но все-таки подавляющее большинство находившихся на дорожке людей куда-то спешили, вид у них был вполне деловой, многие были в костюмах и с кейсами. Некоторые ехали на велосипедах по специально отведенным полосам с обеих сторон пешеходной дорожки. В общем, настоящий деловой Бродвей, только без автомобилей.