Чтение онлайн

В ХХ столетии человечество обращается к практической реализации крупнейших проектов создания общества благосостояния. Эти проекты осуществляются уже не на замкнутых территориях фабричных поселков или колоний (причем подступающая глобализация делает замкнутость весьма условной проблемой). О том, как развивалась теория государства всеобщего благосостояния, какие модели этого государства были созданы в разных странах мира, какой опыт приобрело человечество в результате этой политики, что сопутствовало ее успеху и что привело к кризису – мы будем говорить в последующих главах этой книги.

Расцвет концепции государства всеобщего благосостояния приходится на середину ХХ в., хотя его основы были заложены значительно раньше. «Основой государства благосостояния, – отмечают Ф. Кастлз и К. Пирсон (Pierson, Castles, 2006), – было социальное управление, преследующее цель уменьшить уровень нищеты и улучшить качество социальных услуг. Однако эти усилия долго не достигали поставленной цели, учитывая, что потребности в решении социальных проблем были весьма ощутимыми» 31 .

При всем интересе к социальной проблематике до середины ХХ столетия ощущалась нехватка серьезных исследований истории и характера благосостояния государства. Но с середины ХХ в. появилось множество исследований этого вопроса. Так, Ст. Миллер (Miller, 1999) утверждает, что государство всеобщего благосостояния является феноменом, характерным для современной индустриальной эпохи, поскольку до ХХ и тем более до XIX в. на национальном или местном уровнях не существовало таких механизмов, которые были необходимы для поддержания налогообложения и предоставления услуг, характерных для государства всеобщего благосостояния. Г. Виленский и Ч. Либо (Wilensky, Lebaux, 1965) рассматривают политику благосостояния как вынужденный ответ государства на проблемы индустриального общества. Дж. Римлингер (Remlinger, 1971) считает, что развитие благосостояния меняется в зависимости от национальных схем индустриализации. Т. Х. Маршалл (Marshall, 1950) обращает внимание на роль гражданских, политических и социальных вызовов в сложном процессе формирования социальной политики государства. П. Пирсон (Pierson, 1994) утверждает, что функционирование института государства всеобщего благосостояния в конце ХХ в. определялось идеологией социальной демократии 32 .

Классики социал-демократического подхода – Э. Бриггс (A. Briggs), Т. Маршалл (T. H. Marshall) и Р. Титмасс (R. Titmuss) – утверждали, что от существования государства всеобщего благосостояния выигрывают все слои общества, поскольку такое государство помогает добиться экономической эффективности и социальной справедливости.

Высказывались и критические замечания в адрес политики благосостояния. Так, Дж. О’Коннор (J. O’Connor) и К. Оффе (C. Offe) обосновывали неустойчивость компромисса между политическими партиями по вопросам социального обеспечения в силу укоренившихся противоречий. В свою очередь Ч. Мюррей (Ch. Murray) полагал, что институты государства всеобщего благосостояния усугубляют бедность и преступность, а Л. Мид (L. Mead) утверждал, что благосостояние создает новые формы нищеты и иждивения, превращая права в социальные обязательства.

Большое влияние на дебаты по политике государства всеобщего благосостояния в последние десятилетия ХХ в. оказали писатели-феминистки. Начиная с книги Э. Вильсон «Женщины и государство всеобщего благосостояния» (1977), они пытались показать характер взаимодействия общества и частных институтов, сущность официальных и неофициальных рынков труда, природу волонтерства и роль семьи (см. работы М. Макинтош (M. McIntosh), К. Пэйтман (C. Pateman) и др.).

Таким образом, в течение нескольких десятилетий ХХ столетия было создано значительное число теорий, которые оказали влияние на дебаты по теме благосостояния.

Исследователи отмечают, что государство всеобщего благосостояния – это широкое обобщающее понятие, и его определение достаточно сложная проблема. Реализация данного концепта во многом зависит от уровня социально-экономического развития страны, культурных и исторических традиций и еще множества условий.

Один из основоположников теории государства всеобщего благосостояния – Фридрих фон Хайек предлагает следующую трактовку данного понятия: «в отличие от социализма государство всеобщего благосостояния не имеет точного определения. Обычно эта фраза используется, чтобы описать государство, обеспокоенное различного рода проблемами его граждан, причем не только в области поддержания закона и порядка (хотя такой позиции придерживаются некоторые теоретики). <…> Во всех современных государствах существуют специальные фонды для неимущих, инвалидов, которые занимаются вопросами здоровья и образования. Нет причины, которая бы препятствовала расширению объема такой деятельности, способствующей повышению общего уровня благосостояния. Существует большое количество общественных проблем, которые нужно решать коллективными усилиями без ограничения личной свободы» 33 .

Согласно Хайеку, «чем богаче мы становимся, тем выше становится уровень поддержки со стороны общественности для тех, кто в нем нуждается. Эта поддержка выходит за рамки рынка, и государство может с пользой, без причинения какого-либо вреда, содействовать повышению этого уровня или даже руководить им. <…> Зачастую встречаются оппозиционные мнениям о государстве всеобщего благосостояния. Но однажды жесткая позиция государственного невмешательства в вопросы благосостояния, позиция, оправданная, но мало связанная с понятием свободы, будет опрокинута ее же защитниками, которые, наконец, поймут, что государство всеобщего благосостояние имеет огромные преимущества по сравнению с легитимными программами, преобладающими до сих пор» 34 .

Немецкий социолог Клаус Оффе отмечает, что государство всеобщего благосостояния в период после Второй мировой войны являлось главной формулой мира развитых капиталистических государств с демократической формой правления. Она включает, во-первых, обязательство государственного аппарата предоставлять помощь и поддержку (в денежном или натуральном выражении) тем гражданам, которые испытывают нужду и риски, являющиеся следствиями рыночной экономики. Эта помощь обеспечивается в виде законного требования, право на которое предоставляется гражданам. Во-вторых, государство всеобщего благосостояния основано на признании формальной роли профсоюзов в коллективных переговорах и в формировании государственной политики. Эти два структурных компонента государства всеобщего благосостояния призваны ограничить и уменьшить классовые конфликты, уравновесить ассиметричное соотношение между трудом и капиталом и, таким образом, преодолеть состояние разрушительной борьбы и несовместимости, характерное для капитализма, предшественника государства всеобщего благосостояния. В целом, в послевоенный период данный тип государственного устройства виделся как политическое решение социальных противоречий 35 .

Британский историк государства всеобщего благосостояния Эйза Бриггс квалифицирует этот феномен следующим образом: «Государство всеобщего благосостояния – это государство, в котором власть продуманно применяется (посредством политики и административного управления) в попытке корректировать действия рыночных сил по трем направлениям. Во-первых, гарантировать индивидам и семьям минимальный доход независимо от рыночной стоимости их труда или имущества. Во-вторых, снизить степень незащищенности, предоставив семьям и индивидам право на помощь, например, в случае болезни, потери работы, преклонного возраста и др., которые в ином случае могут привести к кризисной ситуации. В-третьих, обеспечить всем гражданам, независимо от социального статуса или класса, доступ к определенному спектру социальных услуг высшего качества» 36 .

Первое и второе из названных направлений обеспечиваются, согласно Бриггс, по крайней мере частично, в так называемом «государстве социальных услуг» (social service state), в котором общественные ресурсы привлекаются, чтобы сократить бедность и оказать помощь нуждающимся. Однако третье направление выходит за рамки такого государства. Оно ближе к идее «оптимального состояния», нежели к идее о некоем «минимуме каждому». Она возникает не столько на основе необходимости ослабления классовых различий или обеспечения нужд определенных групп, сколько на почве равного отношения ко всем гражданам и их собственного желания как избирателей, каждый из которых обладает равным по силе избирательным голосом 37 .