Готов на все
Шрифт:
Он вспомнил себя мальчишкой, бегущим по большому полю с ярким бумажным змеем, подарком матери на день рождения, в руке. Ветер свистел в ушах, босые ноги колола свежескошенная трава. Змей резко взмыл вверх и подгоняемый ветром понесся к обрыву. Пытаясь удержать драгоценный подарок, маленький Мотя схватился за леску обеими ручонками, но это не помогло, веревка натянулась, и с визгом лопнула. Змей освободившись от пут, вырвался на свободу и стал быстро удаляться, устремляясь в даль. Больно кольнуло сердце. Досада и отчаяние охватили мальчика. Он бежал и бежал за исчезающей в вышине игрушкой, задрав голову к небу и внезапно почувствовал как земля уходит из под ног. Опустив глаза, он увидел край обрыва… Дальше земли не было. Мотя пытался остановиться, но тело не слушалось и он, по инерции продолжал движение вперед. Зацепившись за корень старого дерева, торчащий из земли над обрывом, ребенок потерял равновесие и в отчаянных попытках уцепиться за траву и куст орешника, нависший сухой колючкой на самом краю, стремительно полетел вниз, чувствуя как скрипит раздираемая на руках, спине и ногах, кожа. Сломленная при падении ветка орешника при каждом кувырке и ударе об землю впивалась в тело острыми шипами. Ослепленный болью мальчик перестал сопротивляться и лишь мысленно продолжал считать кочки, на которых подпрыгивало его тело.
Он упал на мягкую траву и еще не высохшая роса брызнула ему в лицо прохладной свежестью. Мальчик приоткрыл глаза и увидел прямо перед собой чистое ярко-голубое небо, еще не жаркое утреннее солнце и высокий край обрыва с которого только что сорвался вниз. До него долетел отчаянный крик матери и Матвей потерял сознание.
И сейчас, лежа на холодном асфальте, парень слышал этот крик. Но сейчас матери рядом не было, как не было и голубого чистого неба и яркого ласкового солнышка. Над ним метались, подгоняемые непонятной злостью, обезумевшие от животного любопытства и панического страха, разгоряченные чужие лица. И вот первые ряды не выдержали напора и увлекаемые тяжестью людских тел, повалились на Матвея. Парня с неимоверной силой вдавило в твердую поверхность, покатило, приподняло и снова распластало в нескольких метрах от проезжей части на земле. Из последних сил Матвей упирался руками в стылую землю, сдирая кожу с ладоней о мелкие льдинки, хватая ртом воздух, сбрасывая с себя непослушную груду тел. Силы его были на исходе. Мысли в голове смешались, переходя в отчаяние…
Теряя последнюю надежду, Матвей услышал звон разбитого стекла и протяжный вопль. Голоса стихли и парень почувствовал как тяжесть уходит, а потом понял, что человеческие тела сползают с него, давая возможность вырваться из тягостной ловушки. Мгновеньем позже он увидел Антона, пытающегося вырвать его из самого низа. Боксер потянув за ворот куртки, поставил его на ноги и Матвей почувствовав под ногами твердую почву вытер кровь с разбитого лица. Он с яростью осмотрелся вокруг и поднял было руку, чтобы выразить свое негодование, но понял, что настроение толпы переменилось. Теперь взгляды людей были направлены на дверь подъезда, и сгораемые от любопытства, люди устремились туда. На пороге появилась Светлана, ведя под руку отца. Счастливое растерянное лицо девушки выражало гамму противоречивых чувств, с поразительно частотой сменяющих друг друга. Николай Степанович, красный от смущения переминался с ноги на ногу и пытался что-то сказать, но его никто не слышал. Поднялся невероятный шум. Каждый присутствующий спешил высказать свое мнение происходящему, стараясь перекричать соседа. До Матвея долетали обрывки фраз
– Покойник жив!
– Надо же, чуть не похоронили живого человека!
– Разыграли перед нами спектакль!
– Нашли, чем шутить!
– Как врачи могли не отличить живого от мертвого!
– Невероятно, просто чудеса!
Матвей с силой сжал кулаки. Эти выкрики приводили его в ярость.
– Это я! Я его спас и оживил! – кричал он, но его слова потонули в гудение голосов. – Посмотрите на меня! Вот он я, герой сегодняшнего дня! – он как капризный ребенок топнул ногой.
– Что тут дают? – послышалось за спиной
– Да ничего не дают. – отозвался подвыпивший худощавый мужичок, необычайно маленького роста. Он вставал на цыпочки, пытаясь что-нибудь разглядеть через спины людей – Кажысь спектакль кажуть! Счас никто в театры-то не ходит, вот и решили на улице барахолку устроить для привлечения зрителя!– Уматывать надо, а то еще на деньги разведут! – отозвался все то-же голос – Сейчас одни мошенники кругом! Куда только власти смотрят!
– Граждане, разойдитесь, дайте пройти! – Антон попытался пробить Матвею дорогу к невесте и ее отцу, но черно-серая масса не шелохнулась.
– Отвали, не мешай! – зацыкали на него бабульки – Там… – Антон повернул голову к подъезду и посмотрел на пунцового и смущенного от обрушившегося на него внимания Николай Степанович пытался сказать приветственное слово
– А ччто я! – мямлил он заикаясь – Я ниччегго… Спал… Потом вроде проснулся… А тут… так… Это все благодаря моей дочке, Светочке!
Толпа загудела, заулюлюкала, зааплодировала.
Матвей присел на перила заборчика. Все забыли о нем так же внезапно как несколько минут назад толпились вокруг него создавая давку. Хоть Матвей и рисковал, но внимание к своей особе воспринял как данное. Теперь все лица были обращены к новому герою.
– Давайте расходиться по домам. – выкрикнул Антон – Всем надо отдохнуть и придти в себя! Отцу и дочери есть о чем поговорить.
Собравшиеся согласно закивали головами в знак понимания и потихоньку толпа начала редеть.
– Спасибо! – Николай Степанович пожал Антону руку – Вовремя…
Светлана украдкой взглянула на Матвея и поймала на себе его удрученный укоризненный взгляд.
Горькая обида и злость нахлынули на парня. Он резко поднялся, превозмогая боль и с силой наотмашь ударил Антона по лицу. Не ожидая такого нападения, тот охнул и закрыл рукой разбитую губу.
– За что? – еле выдавил он, переводя ошалелый взгляд с окровавленной ладони на своего недавнего приятеля – Я же хотел тебе помочь!
– Помочь? Мне? – лицо Матвея исказила гримаса ярости – МНЕ?! Ты?! Ничтожная тварь!.. – ударом кулака он сбил Антона с ног, и принялся ожесточенно пинать, наслаждаюсь тем, как парень, извиваясь корчился от боли и унижения у его ног. Антон пытался подняться на четвереньки, но ноги скользили по липкой грязи, бросая его обратно на стылую землю. Руки увязали в осенней жижи, оставляя на земле кровавые следы. Парень пытался увернуться от ударов и защитить голову.
Он, боксер, покорно сносил избиение Матвея, отдавая ему дань за свое преображение.
С каждым ударом все более и более ожесточаясь, Матвей уже не орал, а хрипел, брызгая слюной.
– Мне! Помочь! Мне, которому подвластно все! Мне, который может карать и миловать… И шутить со смертью!.. Ха… – его глаза в этот миг метали молнии, дыхание становилось все более прерывистым. Его собственные слова убеждали его в значимости и непогрешимости. Он начал верить в то, что он Избранный по праву рождения и призван на землю, чтобы выполнять особую миссию
– Я могу все! – заорал он, и захохотал во все горло. Его смех, смех не человеческий, а адский, взметнулся вверх, перекрывая шум голосов последних оставшихся зевак. Люди в испуге отшатнулись от странного парня и поспешили поскорее убраться от греха подальше.
– Я думал, ты будешь мне благодарна! – жестко, с презрением бросил он Светлане и плюнув на землю, рванул прочь, ругая в душе себя за глупое поведение.
«Вот предупреждал же меня Вона Атий, не ведись на чувства. Ни славы, ни денег, ни простой благодарности… – ворчал он себе под нос – Впредь тебе наука… Да еще, чуть не раздавили…»
Антон и Светлана одновременно бросились его догонять, но парень жестко обрубил их попытки к примирению.
Оставшись дома один, он подсчитал свои убытки – порванную куртку, испорченные ботинки, огромную шишку на затылке… А главное настроение было паршивое. Нет, не такого он ожидал эффекта…
В дверь позвонили, но парень даже не шевельнулся. Он откинулся в кресле и обдумывал свои планы на будущее.
На следующий день все городские газеты пестрели сводками вчерашнего происшествия. Матвей вышел в магазин и заметил необычное оживление у газетного киоска. Прикупив пару изданий, он с запоздалым упоением читал о себе мнение журналистов.