Чтение онлайн

— Сколько ещё будем отступать?

— Этого требует обстановка, — отвечает, бывало, он. — Главное сейчас выстоять, не дрогнуть, накопить силы и затем перейти в наступление.

Непрерывно меняя места базирования, полк не прекращает выполнять боевую задачу. В роли истребителей наши бомбардировщики прикрывают переправу наземных войск через реку Днепр. Полк действует на участке от Каховки до Днепропетровска. Летный состав совершает по четыре-пять боевых вылетов. Лётчики и штурманы сами заправляют самолёты, подвешивают бомбы, заряжают пулемёты.

Утром 21 августа поступает тревожное сообщение. С юга немцы готовят удар по Днепропетровску. Вторая эскадрилья улетела бомбить скопление вражеских войск южнее Днепропетровска, в районе села Сурско-Литовское. Правым ведомым нашего звена летит комиссар Тимченко со своим штурманом, начальником связи Якутиным. Подходим к цели. Впереди строя появились разрывы зенитных снарядов. Цель очень близко. Ещё минута — и вниз полетели бомбы. С правым разворотом уходим из-под огня зениток и берем курс на свой аэродром.

Из района цели поднимаются клубы дыма, видны очаги пожара.

Зона зенитного огня позади. Летим над широким, могучим Днепром.

Нас атакуют "мессеры". Одному "худому" — так мы называем "мессершмитов" удается подбить отставший самолёт Тимченко. Это произошло в районе аэродрома Подпильня.

Свой аэродром мы проскочили и произвели посадку на аэродроме соседней истребительной части.

Тимченко среди нас не оказалось. Быстро заправив самолёты, летим на свою точку. Видим, как на дымящейся машине комиссар заходит на посадку. Выполняя четвертый разворот, самолёт резко, с креном пошёл к земле и сгорел.

После траурного митинга захоронили мы на сельском кладбище останки боевых товарищей — комиссара эскадрильи Тимченко и начальника связи Якутина. — Иван Корень прервал рассказ, минутой молчания чтя память своих боевых командиров.

— Под Днепропетровском идут упорные, ожесточенные бои. Противник вводит все новые и новые соединения танков и авиации. Теперь почти каждый вылет сопровождается воздушным боем. В одном из них погиб полковой баянист, штурман Федя Ефремов.

В боевых экипажах не хватает штурманов. На задания стали летать оружейники. Во второй эскадрилье много боевых вылетов сделал механик по вооружению Сережа Малютенко.

26 августа под прикрытием ночи немецко-фашистские войска начали переправляться через Днепр. На ликвидацию переправы вылетели все исправные самолёты. Точным бомбовым ударом переправа разрушена. Гитлеровцы, переправившиеся на левый берег, сброшены в Днепр и уничтожены.

Последующие дни, вплоть до 30 августа, эта переправа находилась под постоянным контролем авиации. Попытки немцев овладеть левым берегом Днепра в эти дни успеха не имели.

На участке фронта от Никополя до Каховки идут упорные бои. Наши войска обороняются на левом берегу Днепра. В первых числах сентября получили задачу: штурмовыми действиями нанести удар по вражеской кавалерийской дивизии, расположившейся в районе сел Большая Лепетиха и Малая Лепетиха. Для штурмовых действий это была отличная цель.

Рано утром с аэродрома Веселое вылетели на задание. С нескольких заходов сбросили бомбы. После бомбометания перестроились в колонну одиночных самолётов и начали штурмовку. С малой высоты лётчики устремляли самолёты к земле, огнем передних установок поливали противника. После атаки уходили на второй круг. В это время штурманы из люковых пулемётов вели огонь. Так продолжалось несколько заходов. Израсходовав весь боекомплект, делали ещё один заход и сбрасывали листовки.

Вскоре на аэродром Гоголевка с завода прибыла группа новых самолётов. На этой серии для защиты штурмана была установлена броня — стальной щит, расположенный сзади штурманской кабины по всему диметру фюзеляжа и нескольких защитных щитков у турели.

На новых самолётах пять экипажей улетели бомбить скопление живой силы и техники противника в населенном пункте Любимовка под Каховкой.

Высота полёта небольшая. Бьют зенитки. Накрыв цель бомбами, с левым разворотом берем курс на свой аэродром. В это время появляются истребители противника и занимают положение для атаки.

В момент разворота, выполняя противозенитный маневр, второй правый ведомый резко уклоняется влево и грозит столкновением с нашим самолётом. Уйти влево нельзя. Там место ведущего. Во избежание явного столкновения Вася Морозов резким пикированием уходит вниз под группу.

Четыре "хейнкеля" набрасываются на наш самолёт. Удачно маневрируя и ведя пулемётный огонь нам удалось благополучно уйти от пяти атак фрицев. При шестой атаке мы с Васей ранены, самолёт получил серьезное повреждение. Только благодаря хорошей слетанности, взаимопониманию, надежной бронезащиты нам посчастливилось остаться в живых.

Врач Зотова обработала и забинтовала раны. У Васи из-под правой лопатки извлечена пуля и несколько осколков. Из моего левого плеча вытащены шесть осколков, один извлечь не удалось.

В лазарете мы были окружены исключительным вниманием и заботой однополчан. В конце каждого фронтового дня к нам приходили боевые друзья, командиры, делились последними новостями с фронта.

11 сентября при очередном посещении лазарета ребята сообщили печальную весть. С задания не вернулись экипажи Кабанова и Каюнчина, Аринушкина и Черняева. А на другой день ушел на разведку и не прилетел обратно экипаж Клочко.

К исходу дня совершил посадку самолёт с необычным экипажем в составе: Клочко, Аврунов, Кабанов. При выполнении полёта 11 сентября самолёт Кабанова получил повреждение, штурман Каюнчин погиб. Кабанов произвел посадку в Мелитополе. Похоронил боевого друга Ивана Каюнчина. Поврежденный самолёт сдал ремонтникам гарнизона и собирался возвращаться в свою часть. А в это время экипаж Клочко совершил вынужденную посадку в Мелитополе и встретил там Кабанова. Устранив неисправность, экипаж Клочко вместе с Кабановым возвратился в свою часть. Как было установлено позже, экипаж Аринушкина и Черняева погиб.

Вместе с полом на санитарной машине мы перебазировались в село Большой Токмак.

Экипажам по-прежнему ставится разведывательная задача — уточнить передний край наших обороняющихся войск. Для успешного её выполнения полёты производились на малой высоте и при любых метеоусловиях.

В октябре Морозов, Кабанов и я после лечения в доме отдыха летного состава в Домодедове, под Москвой, вновь возвратились в родной полк. Было это осенним дождливым днем. Технический состав заканчивал подготовку самолётов к утренним боевым вылетам. У скирды хлеба, прячась от дождя, оружейники приводили в порядок боевое оружие. Рядом, в автобусе, проходило партийное собрание эскадрильи. Известие о нашем возвращении мгновенно облетело стоянку, и со всех сторон к нам потянулись боевые друзья. Мы очутились в объятиях своих командиров и наставников: Сурая, Ерошкина, Франчука, Загорулько, Паршинцева, Афанасьева, Бабенко, Малютенко, Первушина.

За время нашего короткого отсутствия в полку произошли большие изменения. Много погибло однополчан в жестоких боях с врагом. Командование полком принял майор Володин. Майор Кожемякин выдвинут на должность заместителя командира штурмовой дивизии.

6 ноября перебазировались на аэродром Белая Калитва. Вечером состоялось торжественное собрание личного состава полка, посвященное 24-й годовщине Октября. После собрания большой группе однополчан были вручены ордена и медали.

9 ноября в полку собирались чествовать экипаж Мизюряева и Цымбала, ушедшего в сотый боевой вылет. В столовой повара готовили именинный пирог и торжественный ужин. Для приветствия были приглашены представители Бело-Калитвинского райкома комсомола. Но экипаж с боевого задания не вернулся ни в тот, ни в последующие дни. Как выяснилось позже, в своем сотом вылете Николай Мизюряев и Иван Цымбал героически погибли.