Чтение онлайн

Не успели вы задуматься над тем, не слишком ли придирчивы, ведь 99 % открывания дверей происходит исключительно для выхода, и успокоить себя тем, что транспорт не прощает любой, самой малой небрежности, как салон оглашает устное объявление. Оно призывает «строго соблюдать правила дорожного движения» (вообще!) и раскрывает одно из таких правил: обходите общественный транспорт сзади, а трамвай – спереди. Помилуйте! Разве трамвай это не общественный транспорт? Скорее встретишь частный автобус или даже технический троллейбус, чем трамвай, не предназначенный для перевозки людей. И еще вопрос. А разве сзади не следует обходить вообще любой наземный транспорт, кроме трамвая, для которого, в отличие от всего иного транспорта, рядом расположены две линии в разных направлениях? По-моему, любой транспорт, общественный и частный, легковой и грузовой, если он движется не по рельсам, следует обходить сзади.

Вообще отношение к пассажирам в наших разных видах транспорта остается противоречивым. Не успели мы избавиться от несколько хамских форм инфинитива в значении призыва к действию типа не высовываться! или не прислоняться!, как возник спор между остановка по требованию или остановка по просьбе. Напомню, что требующий предполагает, что его обращение не только может, но и должно быть выполнено, а просящий допускает разные ответы в зависимости от объективных и субъективных обстоятельств.

Хочу закончить двумя вопросами. Кто из ездящих на маршрутках (маршрутных такси) не читал призыва требовать билет и кто хоть раз такой билет получал? Это уже пример не небрежности, а бессмысленности. По-видимому, не бескорыстной.

Итак, по крайней мере на транспорте общение между производителем услуг и их потребителем может быть усовершенствовано, поскольку существующие широко растиражированные формулы такого общения часто отражают реальность весьма неточно. Укореняя, таким образом, в обществе разнотипные случаи расхождения между языком и действительностью. И это уже не вопросы языковой правильности, но отражение интеллектуального уровня говорящих по-русски людей.

Как известно, история ничему не учит, она наказывает тех, кто не выучил ее уроки. Но можно сказать и по-другому: история мстит тем, кто не выучил ее уроки. А вот учителя и родители за невыученные уроки могут только наказывать, но не мстить. В чем причина этих расхождений? В капризах сочетаемости русских глаголов наказывать и мстить или в различии их значений?

Русские глаголы наказывать и мстить обозначают ситуацию, в которой Х совершил плохой поступок, а в ответ на это Y делает что-то плохое для Х. Именно этим и исчерпывается значение глагола мстить. Глагол наказывать имеет, помимо уже отмеченного, еще и другую часть значения, отсутствующую у мстить. Мстят ради собственного удовлетворения и самоутверждения. А наказывают, не просто реализуя принцип «око – за око, зуб – за зуб». В глаголе наказывать зло как ответная мера исходит из желания Y-а избежать повторения подобных плохих поступков со стороны Х-а.

Именно этим и объясняется то, что «слепые» силы (судьба, природа, история и т. д.) могут и наказывать, и мстить, а ответственные за свои поступки люди (судьи, учителя, родители и т. д.) – только наказывать. Несколько огрубляя, можно сказать, что мстящий ориентирован в своих поступках на себя, свои чувства и на прошлое, а наказывающий – не на себя, но на объект своего действия, и не столько на прошлое, сколько на будущее.

Похожим образом противопоставлены русские глаголы благодарить и поощрять. Эта пара глаголов представляет ситуацию, практически симметричную той, в которой выступают глаголы мстить и наказывать. Х совершил хороший поступок, и за это Y испытывает по отношению к Х-у хорошие чувства, выражая их в словах и/или поступках, считая, таким образом, дело законченным. Глагол поощрять, обозначая точно такую же ситуацию, имеет еще и другую часть значения. Y непременно делает что-то, чтобы Х и впредь совершал такие же хорошие поступки. В качестве конкретизирующих по отношению к поощрять могут выступать, например, глаголы премировать, награждать. Чуть упрощая, можно сказать, что поощрять уже включает благодарность, а вот благодарить не обязательно предполагает поощрение.

Замечу, что старый глагол поощрять и его производные, к сожалению, постепенно выходят из употребления. На смену приходит более простой по значению и, по-моему, несколько циничный глагол стимулировать со своими производными. В нем четко представлена установка на определенную цель, однако есть и существенные потери по сравнению с поощрять. Во-первых, потеряно обозначение того, что нечто хорошее уже сделано. А во-вторых, отсутствует положительная оценка сделанного со стороны окружающих.

Таким образом, можно несколько огрубленно установить следующие «пропорциональные» соотношения между значениями обсуждаемых слов: мстить так относится к благодарить, как наказывать относится к поощрять. Подобных «пропорциональных» отношений в русском языке очень много. В качестве оснований для них выступают важные семантические признаки. Например, мужской/женский пол, как в баран: овца = бык: корова = студент: студентка = плясун: плясунья = племянник: племянница и т. п. Или обычный/маленький размер, как в дом: домик = книга: брошюра = река: ручей и т. п. Или результат неизвестен/результат есть, как в читать: прочитать = писать: написать = учиться: научиться = искать: найти и т. п. Или обычная/большая степень признака, как толстый: толстенный = худой: худющий = влажный: мокрый и т. д.

Пусть никого не смущают математические обозначения в заметке о родной речи. Идеи и методы математики по отношению к русскому языку эффективно используются уже более полувека. Ведь русский язык – это очень сложный многоаспектный код, в единицах которого «зашифрованы» разными способами наши представления об окружающей действительности. Данное от рождения и воспитания более или менее бессознательное умение пользоваться этим кодом – совсем не то же самое, что строгое, объективное знание о том, как он устроен и работает. Но только на основе именно такого знания можно осуществлять автоматический анализ и синтез текстов, делать машинный перевод. Представление о том, что пренебрегающий математикой школьник может стать в будущем хорошим ученым в области гуманитарных наук, в частности лингвистики, безнадежно устарело. И, будучи филологом, я полностью соглашаюсь с утверждением: «Математики не может быть много».

Оценочная часть значения «нравится – не нравится» позволяет противопоставить многие слова в русском языке. Помощник, который нам нравится, это сподвижник, а тот, который не нравится, – пособник. Неизменное состояние, которое нам нравится, это стабильность, а если не нравится, то застой. Человек, который делится своим имуществом с другими, – щедрый, если он нам нравится, и расточительный или даже мот – если не нравится. Пользующийся чьей-то любовью – любимец, а если он, по нашему мнению, выделен несправедливо, в ущерб другим, то он – любимчик и т. д.

Признак «нравится – не нравится», разумеется, отражает субъективное мнение говорящего/пишущего. Этот субъективный, оценочный элемент противостоит той части значения слова, которая обозначает объективную действительность. Большинство слов не содержит никакого оценочного элемента: дом, читать, синий, хлеб, идти, лесной и др. Однако есть и такие слова, которые содержат только субъективную авторскую оценку и абсолютно ничего не сообщают об объективной действительности. Кроме слова нравиться, такими исключительно оценочными являются слова хорошо, чудесно, прекрасно, замечательно – плохо, отвратительно, чудовищно, ужасно, чушь, ерунда и др. Только отрицательными оценками, лишенными объективного содержания, являются многие грубые и непристойные слова и выражения вроде гад, сволочь, мерзавец, негодяй и т. п.

Противопоставление оценочных и безоценочных слов может быть представлено в однокоренных словах: политик – политикан, собрание – сборище, журналист – журналюга и т. п. Однако часто оценочные и безоценочные обозначения формально не имеют ничего общего между собой: продолжительно смотреть – уставиться, периферия – провинция – глухомань, молодой – молокосос – под стол пешком ходит и др.

Сама возможность наличия в слове субъективного оценочного компонента требует особого внимания со стороны читающего/слушающего. Почему автор навязывает мне свою оценку события и/или его участников? Могу ли я согласиться с этой оценкой? Почему автор вносит в свой рассказ оценочный элемент? Объективен ли он, можно ли ему верить?