Чтение онлайн

Провоцирует вовсе не значит заставляет, принуждает или просит, требует. Провокатор использует более изощренную тактику, он хочет, чтобы со стороны не он, а именно другой выглядел инициатором, зачинщиком (слово с отрицательной оценкой!) конфликта и/или необоснованного «плохого» поведения другого. Истинный инициатор создавшейся ситуации должен остаться в тени, демонстрируя свою непричастность или даже представляя себя перед другими в качестве жертвы.

Весьма близки к глаголу провоцировать сниженные подстрекать, подзуживать, а также подговаривать и инспирировать. Однако во всех этих последних случаях X действует более или менее явно. А неблагородство его поведения связано с тем, что он склоняет Y-а к чему-то объективно плохому. При этом обычно так или иначе направленному против третьих лиц (ср. науськивать, натравливать), в чем сам Х участвовать не собирается. Разница по сравнению с провоцировать, где на первом месте «я ни причем», «это он сам», весьма существенная.

Несколько ближе, как это ни покажется странным, к провоцировать глагол намекать. Последний также предполагает не явное выражение своих мыслей, чувств и желаний, но апелляцию к догадке Y-а. Однако намекать можно на хорошее и на плохое, на соответствующее интересам Х-а и Y-а. При наличии некоторой «тайны» нет здесь явного эгоизма, неблагородства, коварства.

Отмечу, что в отличие от провоцировать во всех близких ему по значению глаголах нет предварительного условия «неприязненные, напряженные, плохие отношения». Склонять к плохому или неявно выражать свои желания можно в общении не только с потенциальным недругом. Однако именно фактор «предварительного условия» приводит к новейшим изменениям в значении слов провоцировать, провокационный. Имеются в виду такие, например, словосочетания, как провокационный доклад (выступление, статья, заголовок и т. п.). Таким образом часто теперь выражается отнюдь не скрытая злонамеренность Х-а по отношению Y-у. Речь идет о том, что Х стремится заинтересовать, заинтриговать, возбудить Y-а. На первый взгляд, перед нами обычный случай расширения значения слова. Однако, как кажется, дело обстоит значительно проще. Вся разница между провокацией в ее традиционном и «новом» значении обусловлена изменением «предварительных условий». В последнем случае отношение между Х-ом и Y-ом вовсе не враждебны, эти отношения – никакие. И Х стремится неявным, скрытым образом пробудить в Y-е интерес, внимание, заинтересованность к тому, что сам Х делает, думает, говорит. Иными словами, в действиях Х-а тот же эгоистический интерес. В соответствии с ним Х и хочет регулировать поведение Y-а. Однако вовсе не во вред Y-у, с которым у него нет вражды, но на пользу самому себе. Причем эта польза вовсе не отражает какие-либо «плохие» качества или устремления Х-а. Ему просто хочется привлечь к себе внимание равнодушного ко всему, и к Х-у в частности, Y-а, пробудить у него желание высказаться, поспорить, откликаясь на проявления Х-а.

Итак, в русском языке существует множество слов, отражающих ту ситуацию, когда один участник хочет добиться каких-то действий другого участника коммуникации. Причем выражает это свое желание явно или тайно. Хочет от другого действий «плохих» или нейтральных. А правильно комбинировать все эти возможные семантические характеристики можно лишь тогда, когда известны отношения между участниками, враждебные или нейтральные. Именно это последнее условие участники коммуникации не всегда соблюдают. Забывая о том, что самое важное часто формально никак не выражается, остается за кадром. Чтобы правильно понимать друг друга, собеседники непременно должны точно и одинаково понимать то, что остается невыраженным. А не только то, что получило формальное выражение в значениях слов и смыслах предложений.

Не успели закончиться баталии по вопросу о том, как КОНТРОЛИРОВАТЬ знания и умения школьников, как начались баталии новые. Теперь уже из-за того, как ДЕЛИТЬ предметы, а следовательно, и отводимые на них часы занятий. И опять игнорируется самый главный вопрос, чем НАПОЛНИТЬ СОДЕРЖАНИЕ современного школьного образования. В частности, содержание школьного обучения русскому языку. Все помнят, что в школе изучали, например, омонимы, синонимы и антонимы. А зачем? Неужели только ради интереса?

Я не устаю повторять, что основным содержанием нынешнего школьного обучения родному, русскому языку является обучение правилам орфографии и пунктуации. Почти все школьные знания о русском языке, в конце концов, ориентированы на эту цель. При этом публично никто не спорит с утверждением, что цели школьного обучения русскому языку должны быть совсем другими. Это обучение точному и полному пониманию представленных текстов и обучение созданию текстов разного типа в зависимости от замысла автора, особенностей адресата, условий общения. Разумеется, с соблюдением, в частности, орфографических и пунктуационных правил, если речь идет о создании не устного, а письменного текста.

Сведения о существовании антонимов, слов с противоположным значением, в нынешней системе школьного обучения русскому языку выступают как некоторый непонятный довесок к правилам орфографии и пунктуации. А для обеспечения эффективных активных речевых действий – говорения и письма – этот раздел весьма важен.

Дело в том, что существование слов с противоположным значением, антонимов, позволяет обогащать нашу речь. Например, заменяя именование А на его антоним В с отрицанием: старый – немолодой, богатый – небедный, грешный – небезупречный, оставайтесь на нашем канале – не переключайтесь и т. п. В большинстве случаев такая замена, оставляя авторское утверждение столь же ясным, делает его менее категоричным. Когда мы, например, говорим хотеть не вредно, то это обозначает и то, что иногда «хотеть полезно», но чаще это «и невредно, и неполезно», а где-то в некотором пространстве между «вредом» и «пользой», хотя и никогда там, где «вредно».

Это сочетающаяся с ясностью смягченность представлена во многих русских фразеологизмах, характеризующих, например, человека алчного, корыстолюбивого: Своего не упустит, Мимо рта не проносит, Охулки на руку не положит, Себя не забывает. Тем же приемом пользуется и автор письма к гоголевскому Городничему в «Ревизоре»: «ты человек умный и не любишь пропускать того, что плывет в руки». Тот же механизм работает и во многих других случаях: мало не покажется – «много», не дурак – «умный», без дураков – «серьезно», не подарок — «создающий трудности» и т. п.

Таким образом, считая, например, некоторую идею разумной и полезной, можно назвать ее и эффективной, и продуктивной. Имея при этом в виду в обоих случаях ее плодотворность по отношению к результатам, которых мы хотим достигнуть. А как назвать идею, которая, по нашему мнению, не ведет к желаемым результатам? Здесь мы можем выбрать из ряда синонимов: неразумная, бесполезная, неполезная, неэффективная, непродуктивная, бесперспективная. Во всех этих случаях будет ясно, что от этой идеи не стоит ждать пользы.

А если говорящий/пишущий хочет сказать сильнее? А именно то, что обсуждаемая идея способна принести вред. Тогда можно и назвать ее вредной. Но не будет ли это слишком категоричным и обидным для авторов этой идеи? Здесь нам на помощь приходит уже не частица не или приставка без —, а элемент контр —, хорошо известный по таким словам, как контрреволюция, контратака, контрразведка и т. п. Этот элемент со значением «против», с одной стороны, не слово, поскольку не употребляется самостоятельно, а с другой стороны, и не приставка. Слишком легко и относительно свободно присоединяется он к другим словам. Это последнее свойство и позволяет решить нашу задачу – не обидно охарактеризовать какую-либо идею как приносящую отрицательный результат – контрпродуктивная.

Хочу в заключение добавить, что, по моим наблюдениям, первым начал активно употреблять это слово Евгений Максимович Примаков.

Видимо, у этого слова будет счастливая судьба, и оно, будучи словом скорее нейтральным стилистически, в скором времени приживется в русском литературном языке.

Культура русской речи не сводится только к проблемам ошибок при письме, правильному ударению при говорении или безошибочному склонению. Высокая речевая культура – это еще и непременное соблюдение норм поведения по отношению к адресату речи. К сожалению, именно эти нормы в наше время чаще всего и нарушаются.