Говорить как Путин? Говорить лучше Путина!
Шрифт:
Путин: По поводу того, что «Газпром» вгрызается в тело Европы. Чего так американцы беспокоятся за европейское тело, я не знаю. Может быть, потому, что сами не хотят от него отрываться, нравится, тело хорошее. Что касается зубов, которые куда-то вгрызаются.
Путин расширяет предложенную газетой метафору, создавая на ее основе достаточно двусмысленный, но эффектный образ американцев, вгрызающихся в «хорошее» европейское тело. И этот довольно неприглядный образ окрасит всю дальнейшую контратаку Путина, в которой применяется техника «Аналогия и противопоставление».
Путин: «Эксон мобил» вгрызается в нашу экономику – и ничего, там «стоматологи» есть, которые только точат им эти зубки. Или «Шелл», или «Би-Пи». У нас «Би-Пи», по-моему, прирастает запасами в основном за счет Российской Федерации, за счет наших ресурсов, и мы ничего, не боимся этого, мы идем на расширение сотрудничества. Да, мы хотим, чтобы учитывались наши интересы, но у нас в энергетическом секторе все крупнейшие мировые компании работают: и американские, и европейские здесь, пожалуйста.
Всяких много было спекуляций, и долго они раздувались по поводу Штокмана [газоконденсатного месторождения]: будет Россия использовать возможности наших партнеров, не будет. Да, недропользователем остался «Газпром», но мы привлекли к этой работе и норвежских партнеров, и французских, «Тоталь» там будет работать, а у нас американские компании (я уже все перечислил) трудятся, и успешно: многомиллиардные инвестиции – и уже начали добычу, и работа идет нормально. Я регулярно встречаюсь с руководством этих компаний, они довольны, как идет эта работа.
У нас китайские работают партнеры, индийские – со всего мира, все работают. Вот у нас в электроэнергетику и немецкий «Е.ОН» пришел, и «Эни» пришла, и еще одна крупнейшая итальянская компания – причем миллиардные, многомиллиардные инвестиции. Мы не боимся – мы идем на то, что они приобретают даже контрольные пакеты в некоторых наших энергетических структурах. Что же нас-то так боятся? Что они такие, как бы не сказать лишнего слова, трусливые, я не знаю?
Да, возможности, экономическая мощь российских компаний, конечно, растет, но наши основные потребители, особенно в европейских странах, должны были бы только порадоваться этому. В двадцать раз выросла капитализация «Газпрома» за эти годы – в двадцать раз! Он стал одной из крупных компаний мира, капитализация ее превысила 350 миллиардов долларов. Что плохого для основных потребителей? Это значит устойчивая компания, надежность возросла. «Газпром» не требует для себя никакого эксклюзива, он требует только равноправного сотрудничества, и мы находим понимание с нашими партнерами. Там, где наши партнеры хотят быть акционерами наших крупных месторождений в совместной работе, – да, «Газпром» говорит там: «Дайте нам адекватные активы у себя, деньги не нужны: эти бумажки уже в современной экономике никому не нужны – нам нужны активы». А что здесь плохого? Это честная, открытая позиция. Мы и дальше будем себя так вести. И, уверен, для страхов нет никаких оснований. Хочу еще раз повторить: взаимозависимость только укрепляет надежность и предсказуемость.
Использование Путиным «Аналогии и противопоставления» принципиально не отличается от применения этой техники в повседневных ситуациях, примеры которых мы рассмотрели выше:
Аналогия:
Все крупнейшие международные компании, и европейские, и американские, не просто богатеют за счет российских энергоресурсов, но и постоянно расширяют свое влияние в России.
«Газпром» также богатеет за счет сотрудничества с европейскими странами.
Противопоставление:
Россия не боится усиления влияния на своей территории иностранных энергетических компаний, поскольку оценивает его исключительно в экономических категориях.
Америка же боится усиления влияния «Газпрома» на территории Европы и интерпретирует его в терминах усиления политического влияния.
Общепринятое мнение, используемое для морального давления: «Трусость – плохо».
Вывод: «Как мы не боимся ваших энергетических компаний на своей территории, так и вы не должны бояться «Газпрома» на вашей».
Тем не менее одно важно отличие есть. Число приведенных им аналогичных для Америки и России ситуаций чрезвычайно велико. Именно это отличает «серьезное» использование этой техники от повседневного: в обычном разговоре собеседник вряд ли вытерпит десяток ваших «аналогий», не перебивая. «Серьезные» собеседники гораздо более терпеливы, и поэтому стоит, соблюдая чувство меры, привести от 3 до 5 аналогий, что сделает ваше доказательство гораздо более убедительным.
Применяя эту технику, никогда не озвучивайте используемый вами для давления на собеседника или слушателей моральный принцип, поскольку это сведет на нет все ваши усилия. Старайтесь лишь намекнуть на него. Например, если бы Путин сказал: «Трусость – это плохо!», – слушатели тут же заскучали бы от такой банальности.
Стратегия 6
«Сотрудник КГБ не может иметь души»: как отвечать на оскорбления
Чему вас научит эта стратегия:
понимать, когда и как следует отвечать на оскорбительные выпады;
применять новую полемическую технику «Метафора за метафору»;
влиять на слушателей, начиная свои рассуждения с метафоры.
Наихудший способ ответить на оскорбление – возмутиться. Ведь возмущение придает вес оскорблению – если вы так остро реагируете, значит чем-то оно вас задело, что-то здесь не так… И еще: если вы легко теряете душевное равновесие, другие могут принять вас за неуверенного в себе человека.
Наихудший способ ответить на оскорбление – возмутиться.
Считается, что самый лучший ответ на оскорбление – его проигнорировать. Это не совсем верно. Во-первых, стоит хотя бы как-то на него отреагировать, ведь сделав вид, что ничего не произошло, вы можете показаться слушателям бесчувственным, толстокожим человеком. Поэтому всегда давайте понять – например, жестом (разведя руками), мимикой (удивленно приподняв брови), или короткой фразой («Как грустно это слышать!») – что вы удивлены и огорчены тем, сколь недостойно ведет себя ваш противник. Во-вторых, бывают ситуации, когда игнорировать оскорбление невозможно, и перед нами одна из них.
Всегда давайте понять – например, жестом, мимикой или короткой фразой, что вы удивлены и огорчены тем, сколь недостойно ведет себя ваш противник.
На пресс-конференции [45] греческий журналист задал Путину следующий вопрос:
Афанасиос: Недавно госпожа Клинтон сказала, что вы как бывший сотрудник КГБ по определению не можете иметь души. Неужели ваша душа или то, что, по определению госпожи Клинтон, есть вместо нее, не среагировало на такое заявление?
45
Ежегодная большая пресс-конференция президента, 14 февраля 2008 года. http://archive.kremlin.ru/appears/2008/02/14/1327_type63380type82634_160108.shtml
Конечно, это не прямое оскорбление, а цитируемое, но менее оскорбительным оно от этого не становится. А поскольку журналист просит прокомментировать именно его, Путину остается лишь удовлетворить эту просьбу. И вот что он отвечает:
Путин: Думаю, что как минимум государственный деятель должен иметь голову. И, чтобы выстраивать межгосударственные отношения, нужно руководствоваться не эмоциями, а фундаментальными интересами своих стран. Полагаю (и уже говорил об этом), есть интересы как у России, так и у Соединенных Штатов к тому, чтобы отношения между нашими странами развивались позитивно, к тому, чтобы отношения между нашими странами были такими, чтобы позволяли решать стоящие перед нами проблемы и в сфере безопасности, и в сфере разоружения, нераспространения оружия массового уничтожения, борьбы с болезнями и так далее. И для этого нужен конструктивный диалог. Россия настроена на такую работу. А как планирует выстраивать свои отношения с Россией американское руководство, тем более будущее, – этого я не знаю, это вы их спросите.
Путин применяет здесь следующую технику.
Техника 1. «Метафора за метафору». Помните старинный принцип «око за око, зуб за зуб»?
Хиллари Клинтон в своей оценке Путина использовала метафору «нет души». Она хотела сказать, что Путин как бывший сотрудник КГБ лишен человеческих эмоций и действует лишь из холодного расчета. Путин в качестве контрудара выдвигает противоположную метафору: «Думаю, что как минимум государственный деятель должен иметь голову». Фактически он заявляет: по вашему, госпожа Клинтон, мнению, у меня нет души, а я считаю, что у вас нет головы, – вы не исходите из здравого, взвешенного, разумного анализа. Стоит отметить, что свою фразу Путин произносит тоном сожаления, как бы говоря: «Мне так жаль, что госпожа Клинтон несет такую чушь». Далее он сам разъясняет смысл своей метафоры: «И, чтобы выстраивать межгосударственные отношения, нужно руководствоваться не эмоциями, а фундаментальными интересами своих стран».
Чего добивается Путин техникой «Метафора за метафору»? Во-первых, он отвечает на оскорбление. Для многих зрителей и слушателей этого выступления, считающих, что в долгу оставаться нельзя, это очень важно: «Молодец Путин, – думают они, – ответил ей по-свойски!» Да, ответил, и очень искусно – в весьма завуалированной форме. Путин не упомянул лично Клинтон, а сформулировал некое общее правило: «государственный деятель должен иметь голову». Представьте для контраста, как бы прозвучала фраза «У Хиллари Клинтон, по-видимому, нет головы…» Ужас! Во-вторых, положив метафору в основу своих дальнейших рассуждений, он сделал их гораздо интереснее. Поскольку свои достаточно банальные утверждения о необходимости конструктивного диалога между Россией и США Путин развивает на основе метафорического противопоставления «головы» и «души», или разума и эмоций, они воспринимаются как противопоставление «разумной» России и «эмоциональной, подверженной душевным порывам» Америки, что, согласитесь, уже совсем не банально. Этим Путин также добивается дополнительного результата: слушатели понимают, какой из двух стран принадлежит ведущая роль в диалоге.