Говоря словами Другого
Шрифт:
– Если позволите, я начну, – надменно перебила лингвиста Книшенка. Несмотря на все особенности ее характера, она позиционировала себя как высококлассный психолог. Роль профессионала затмила остальные эмоции. – Если мне не изменяет память, то мы научили «существо» говорить. – Нарастающая волна эмоций. – Тихо! Я еще не закончила! Теперь, если мы допустим, что все получилось так, как мы задумали. А именно так мы сейчас и допустим, потому что другого варианта у нас все равно нет. То мы получим очень удобные границы мышления, рамки которого, будут ограничивать О’Геала от хаоса действительности. Однако этого недостаточно.
– Да что ты говоришь! – вмешался Янош. – Дай угадаю, сейчас ты поинтересуешься нашими предложениями?
– Не очень уместный сарказм, – педантично парировала психолог. – Как я уже говорила, до того как меня кто-то не-пе-ре-бил, одних границ недостаточно. Помимо этого, любое мыслящее существо нуждается в ощущении контроля над той самой действительностью. Пусть даже и мнимого контроля. Для этого, мы приписываем каждому объекту определенные атрибуты, а затем пытаемся предугадать или объяснить те или иные поступки через них. Ну, например, почему Отре повёл себя так, как повел? Да, потому что – идиот.
Грызущее чувство вины мешало мужчине хоть что-нибудь возразить. Не получив бессознательно ожидаемого ответа, женщина продолжала свои рассуждения.
– Справедливости ради, чтобы не поддаваться фундаментальной ошибке атрибуции 11 , я могу предположить, что он не хотел, и виной всему обстоятельства, но сама я в это верить отказываюсь. Он – идиот, и точка. Ну ладно, я отвлеклась. Себя мы тоже наделяем определенными атрибутами. Это важно, так как они будут включать еще один механизм нашей психики, а именно последовательность. Скажем, я считаю себя честной, а значит, буду стараться вести себя соответствующе. В случае с нашим «существом», у нас в руках целый набор методов, начиная от стандартных тестов, опросов и бесед, и заканчивая попыткой навязать воспоминания его отдельных личностей. Пусть даже и ложные воспоминания. А новая способность говорить сыграют нам только на руку, так как поможет избежать двусмысленности в понимании многих слов. Я уже несколько дней работала над данной задумкой, но довести ее до ума теперь уже нет времени. Придется корректировать ее на ходу.
11
По мнению Фрица Хайдера, у человека существует жизненно важная потребность верить, что окружающая среда (и особенно, поведение других людей) ведут себя предсказуемо. Для этих целей мы используем два типа атрибутов: Диспозиционные или внутренние атрибуты объясняют поведение внутренними качествами человека, а ситуативные – влиянием обстоятельств. Фундаментальная ошибка атрибуции заключается в переоценки значения диспозиционных атрибутов и недооценке ситуативных.
– Стоит ли нам лезть в него так глубоко? – после минутной паузы поинтересовался Алмош Янош – Всё-таки мы до конца не знаем, как он «функционирует». Да и потом, манипуляции над психикой, этот как-то не этично.
– Расслабься, – тут же парировала Марина. – Десятки людей манипулируют тобой в своих целях ежедневно. И ничего, ты пока не жалуешься.
– Похоже, альтернативы все равно не предвидится, – подвёл итог руководитель. – А раз так, то быстро решаем детали, и начинаем воскрешение.
– Мне кажется не стоит называть это воскрешением, – робко подал голос Мишель. – Мы же его уже не отключали.
– А как ты предлагаешь это называть?
– Не знаю, например «посещение».
– Ну, посещение так посещение. Сейчас это вообще без разницы. Начинаем!
***
– Доброе утро, – сдержанно поздоровался Мишель Отре через мыслеречь.
– Рад Вас видеть, – бодро отозвалось «существо» через динамик. Подавленное состояние собеседника оказалось совершенно незамеченным. Ирвинг О’Геал был по-настоящему доволен, впервые, за все время проведения эксперимента. Его эмоциональный фон был четок и стабилен, что свидетельствовало о его уверенности, и определенной самобытности. Позитивные изменения сразу же бросались в глаза.
– Я тоже, – апатично продолжал Мишель. – Можно я попрошу Вас добавлять к своему голосу еще и мыслеречь? Не поймите меня не правильно, – поспешно добавил он, – но так сейчас никто не разговаривает. Другие люди, могут Вас просто не понять.
– О, я понимаю… – Ирвинг был смущен. Словно прилежный ученик, он надеялся на похвалу за успешно проделанную работу.
– Вы молодец, – попытался исправить ситуацию мужчина – Нет, серьезно! Поймите, я не прошу Вас полностью отказаться от… но правильно подкреплять ее мыслеречью.
– Он точно знает что делает? – шепнул группе Янош
– Лучше спросить у него, – после минутного раздумья ответил фон Лоренц. – Сделаем небольшой перерыв!
***
– Ты что творишь?! – набросилась Книшенка, чуть только убедившись, что «существо» ее не услышит. – Такими темпами ты окончательно угробишь все наши начинания!
– Я справлюсь! – Жестко, возможно даже чересчур жестко, возразил ей Мишель. Эмоциональный фон сказанной фразы включал в себя обширный спектр впечатлений, мешавший интерпретировать ее однозначно.
– Ты в этом уверен? – немного растерянно поинтересовался руководитель. – Может быть лучше…
– Нет, он не уверен! – продолжала психолог. – И его фрустрация 12 , лучшее тому доказательство. Сегодня его однозначно надо заменять. Вы же сами это понимаете. Пойми, мы не пытаемся принизить твои заслуги, – тон женщины стал мягче, а эмоциональная окраска слов получила значительную долю сочувствия – но сегодня ты явно, не в форме. Сегодняшнее воскре… или как там мы это назвали, в общем сегодняшнее «это» должна провести я.
12
Фрустрация – подавленное эмоциональное состояние возникающее при разочаровании. Довольно часто разряжается агрессией
Слушая ее речь, Мишель оставался безучастным. Могло показаться, что внутреннее он находился где-то далеко. В глубине души он разделял убеждения своей коллеги. На самом деле, мужчина согласился с ними еще до того, как она произнесла их через мыслеречь.
– Нет! – уверенно остановил ее руководитель проекта.
– Нет?! – было непонятно, кто удивился больше, лингвист или психолог. Мишель Отре продолжал хранить молчание.
– Нет, – повторил фон Лоренц, окончательно убедившись в правильности своего решения. – Даже если оставить в стороне твои субъективные коммуникативные навыки, то ты должна оставаться здесь, и контролировать процесс со стороны, чтобы продолжать оставаться объективной. Особенно сейчас, когда предполагаемая модель дальнейших действий не спланирована от слова «совсем». По этой причине я также не подхожу. Итак, Янош…
– Я?! – эмоциональный фон удивления, сопровождавший восклицание лингвиста, ощущался на физическом уровне. Лучшим кандидатом, по его мнению, оставалась Марина. Внезапная смена ролей вызывала панику. – Но я.… Но я…
– Но ты справишься! – подбодрил его руководитель. – Он уже общался со всеми нами, во время первого воскрешения. К тому же не забывай, мы по-прежнему следим за экспериментом. Так что продолжаем, у нас мало времени. И да, пожалуйста, по возможности, постарайся делать свою речь максимально простой. Не мудри!
Упоминание о прошлом общении таило в себе ложь. В действительности, Алмош Янош несомненно, присутствовал, но в сам разговор не вступал. А шок, пережитый «существом» во время первого воскрешения, должен был стереть из его памяти все второстепенные воспоминания. Тем не менее, лишний правдоподобный аргумент помогал склонить чащу весов к «правильному» решению.
– Как специалист, я изучала его личное дело, – шепнула руководителю Марина. – Если я ничего не путаю, у него есть, хм, некоторые проблемы с контролем эмоционального фона. Другими словами, ему тяжело контролировать транслируемые эмоции.