Чтение онлайн

Горен схватился за ручки ведер, повернулся и пошел к колодцу.

«Нельзя им спускать», – прошептал внутренний голос.

Но он его не интересовал. Казалось, в нем все умерло, больше он уже ничего не чувствовал. Он пойдет к колодцу, наберет воды и снова отправится в путь, даже если для этого понадобится целая ночь или вся жизнь. Он уже так много сделал, он сможет все повторить. Он им докажет, как раз потому, что они в него не верят.

– Ты еще не въехал, Горен Безотцовщина? – Захарий подошел и слегка пнул его в бок. – Такие задания мать дает тебе не для того, чтобы ты стал большим и сильным, а потому, что хочет, чтобы ты ей не мешал спокойно прыгать в койку к моему дяде!

– Это неправда, – сказал Горен сквозь стиснутые зубы.

– Конечно правда, всем вокруг известно! – издевался более взрослый мальчик. – Как ты считаешь, почему вас здесь терпят? Больше ведь вы ни на что не годитесь…

Хватит. Многолетние унижения, насмешки и издевательства скопились в пустом желудке Горена и превратились в горячий сгусток ярости. Он опустил на землю оба ведра и повернулся к Захарию.

Старший мальчишка, который собирался сказать еще какую-нибудь гадость, закрыл рот. И сделал шаг назад. Он явно все правильно прочитал на лице Горена. Но далеко убежать не успел. Руки Горена мгновенно рванулись вперед, его покрытые кровью пальцы сомкнулись на горле Захария, сжались и швырнули парня в пыль, тот, кряхтя и извиваясь, попытался высвободиться, но Горен сел на него сверху и продолжал давить до тех пор, пока лицо Захария, который слепо молотил вокруг себя руками, не посинело.

«Убей его, – прошипел внутренний голос. – Так, правильно, смотри, как он елозит, он ведь словно воск у тебя в руках, он больше уже никогда не будет тебя унижать! Давай!»

Другие ребята заметили, что положение стало критическим, заорали и бросились к противникам, но их опередил другой человек.

Вдруг Горен почувствовал, как чьи-то крепкие руки схватили его и оттащили от Захария. Его подбросило вверх, и он уставился в непонимающее, перекошенное гневом лицо своей матеря.

– Горен! – крикнула она.

Захарий со свистом всасывал воздух, кашлял и хрипел. Два приятеля помогли ему подняться.

Лицо Горена было пустым, пусто было и у него внутри. Скопившийся в животе гнев испарился. Он посмотрел мимо матери и тихо сказал:

– Он тебя оскорбил. Сказал, что ты непорядочная женщина. И получил по заслугам.

Мать отпустила мальчика.

– Отведите Захария в замок, – сказала она его приятелям, которые поддерживали своего предводителя с обеих сторон. – Отведите его к дяде и поставьте в известность целительницу. Я сейчас приду.

Испуганные ребятишки подчинились. Большая часть банды давно разбежалась.

Дерата открыла рот, но Горен отвернулся. Схватил оба ведра и направился к колодцу.

– Поговорим позже, – сказала с трудом сдерживающаяся Дерата и пошла за мальчишками к замку.

Когда Горен набирал ведро, к нему подошла Хелим. Он не обратил на нее внимания.

– Захарий поступил очень гадко, – сказала она. – Лучше бы сам тренировался целый день, чем постоянно говорить мерзости.

Горен молча набирал второе ведро. Но Хелим еще не закончила:

– Он ревнует, потому что его дядя любит тебя, вот почему он все время несет всякую гадкую чушь. А то, что он сказал про твою маму, это неправда. Это всем известно. Так клеветать на человека нельзя.

Горен поставил на землю второе полное ведро. А потом посмотрел на Хелим:

– Мне нужно наполнить поилку.

Он видел, как она разглядывает его израненные руки. Да и все остальное наверняка выглядело не лучше. Ему было стыдно за свой внешний вид, но это ничего не меняло в его задании. Он взял ручки, как велела мать, поднял ведра и отправился в путь.

Хелим шла рядом.

– Горен, – прошептала она, – смотри.

Он невольно покосился на нее. Она слегка согнула колени, выпрямила спину и плавно переставляла ноги, не двигая корпусом, руки же держала прямо.

Он повторил за ней, и это помогло. Конечно, так он бы не смог пройти целую милю, но двадцать пять шагов до поилки все-таки одолел.

– Хорошо, – сказала Хелим, – а я ухожу.

Горен вылил оба ведра в поилку. Пока текла вода, текли и слезы, которые орошали ту самую цель, которой он, наконец, достиг.

Услышав шаги матери, Горен спрятался в соломе. Но на его поиски ей понадобилось времени не больше, чем соколу на поимку голубя. Она схватила его за рубаху и вытащила из соломы.

– У тебя получилось, – сказала она. Это было утверждение, а не вопрос.

Горен кивнул. На улице уже стемнело, и мягкая ночная прохлада уменьшила бушевавший в нем жар. Ладони горели, двигаться он практически не мог. Кое-как привел одежду в порядок, но чувствовал себя больным и жалким. И не ощущал восторга от достижения цели.

– Сегодня ты многому научился, – продолжала мать. – Убедился, что у тебя есть воля. Определил границы своих возможностей. И понял, что, если хочешь преодолеть самого себя, нужно прислушиваться к чужим советам. Теперь ты знаешь, что должен внимательно выслушать полученное тобой задание, понял, от чего следует отказаться, а чего можно добиться хитростью, но не прибегая к обману.

Горен поднял голову. От пыли и слез глаза у него покраснели и распухли.

Дерата поставила перед ним корзину, от которой аппетитно пахло жареным цыпленком, свежим хлебом и яблоками.

– Я горжусь тобой, сынок. Завтра можешь отдохнуть.

В горле у Горена пересохло. Если бы он сказал хоть слово, он бы заревел. Он смертельно устал, так что не мог полностью насладиться радостью от первой похвалы матери.

А еще знал, что дальше последует кое-что еще, связанное с Захарием.

И попал в точку.

– Если, конечно, – продолжала Дерата, – Дарвин Среброволосый разрешит нам остаться, а не прогонит из города как шелудивых псов, потому что ты напал на его племянника. Услышав о драке, отец Захария пришел в негодование и потребовал для тебя самого сурового наказания.

– Которого не последует, – раздался голос правителя Лирайна у нее за спиной, и Горен сжался. Глаза у него расширились, потому что он увидел Захария, которого Дарвин Среброволосый тащил перед собой, держа за шиворот.

– Давай, – велел он. – Извиняйся.

Удивленный Горен выпрямился. Он слышал тяжелое дыхание Дераты, спина ее напряглась:

– Господин, мой сын…

– Я говорю не о Горене, – нетерпеливо прервал ее Дарвин Среброволосый. – Захарий.

Он ущипнул племянника за щеку, и его глаза от боли наполнились слезами. Было видно, насколько унизителен для него этот разговор. Дрожащими губами он пробормотал: