Чтение онлайн

Я уловил тихие звуки шагов, чего не было в прошлый раз – видимо, часть шагов пришлась на паркет. Люди, окружавшие меня, выходили из помещения. Шаги стихли. Скрипнула дверь, и щёлкнул замок. Повязка с глаз была снята. Определив направление по тонким полоскам света, я пошёл к следующей двери. По пути размышляя над вопросом… Пытаясь освежить память. Как-никак читал же недавно настоящую современную Библию!

Что там, после изгнания Адама?

«Про ангела и пылающий меч», – неожиданно мелькнуло в голове. Получается, у входа в сад поставили охрану, чтобы человек больше не проник туда… Но тогда почему Бог не прогнал человека подальше, а поселил недалеко от Рая? Судя по всему, прямо у восточных врат? Кстати, есть ли восточные врата в современном каноне? Не помню. Странно, что я вообще что-то помню… Да и Бог здесь другой, не Саваоф.

Я понял, что уже дошёл и коснулся ручки. Быстро надел повязку, открыл дверь и проследовал дальше.

Вновь звон шпаг. Остановка и минутное молчание. Я рассчитывал, что со мной начнут говорить, но первых слов ждали от меня.

– Мне… показалось, – я сглотнул, – они чего-то хотели… или хотят от человека. Чтобы тот сделал после изгнания. С этим связаны ангел и меч.

– Какой меч?

– Не помню.

В голосе невидимого собеседника проявилось удовлетворение:

– В разных вариантах старых Библий сохранилась его характеристика. Где-то он назван крутящимся, обращающимся. А где-то – обоюдоострым, или двуручным… Или разящим в обе стороны. В современный канон попало лишь то, что меч был пламенным, – голос сделал небольшую паузу, – то есть светоносным. Неизвестно, принадлежит ли меч ангелу. Они как бы рядом. Так… для кого предназначен этот примечательный меч?

– Для нас?.. А-а… – мне захотелось спросить насчёт ангела, но я осёкся.

– Люди продолжают лепить ложных идолов, – не обратив внимания на мою оговорку, продолжал голос. – Человек до сих пор одной ногой в каменном веке, хотя и научился создавать чересчур умные машины. Знаешь ли ты, что наша цель – нести людям подлинный свет?

– Да.

– Наша ложа посвящена ангелу света и носит имя «Пи-Третья»… Может быть, ты уже понял, что Олимп был построен заблудшими братьями?

– Нет. Я не знал этого.

– Они создали идеал тоталитаризма. Прообраз единого сверхсознания. Тебя никогда не смущал традиционный пункт программы социалистов?

– Какой именно?

– Они выступают за монополию на рынке наркотиков.

– Мне трудно… – я запнулся. – Н-не понимаю… к чему они вели.

– Разве? С точки зрения здоровой личности слияние со сверхсознанием губительно. Выход один: нужна деформация личности, причём в такой форме, будто люди её хотят сами… Расширение границ восприятия, выход за границы своего «я», слияние с чем-то большим, высоким, непостижимым… Поэтично, не правда ли? Однако за текстом пустота. Тотального сознания не существует. Это слова, под которые маскируется массовый наркотический психоз. Машине нужен мир кукол, безликих марионеток. Послушная биомасса, безличностный биологический вид.

– Должно быть, они… как-то доказывали необходимость монополии.

– Люди обмануты на более глубинном уровне, чем может казаться. Они не в состоянии понять этого… Хочешь пример? Вот, при работе с компьютером… с облачными сервисами, общении с роботами… тебе нужны человеческие качества? Может быть, добросердечность, отзывчивость? Нет? Всё это лишнее в рациональном мире машин. Этика машин только по форме похожа на нашу, а в её основании – другое… Там всё просчитано. Нет места неожиданности, а, значит, надежде. Исчезает то, что формирует личность… Учёные, исследующие космос, приходят к подобному выводу. Космос ошеломляюще силён, невероятно агрессивен и враждебен к людям. Он не добрый и не злой. Он чужой, безумно холодный и горячий. Голодный. Те, кто посвящает жизнь космосу, меняются изнутри. Помните? «Если долго всматриваться в бездну, она начнёт всматриваться в тебя…» Однако и большинство, которое не готово принять это, тоже попадают в ловушку. Люди всё больше ощущают свою ограниченность и слабость. Появляется желание по-новому открыть себя и других людей. Вызвать к жизни полузабытые чувства, иллюзии. Симулировать их… И мы приходим к наркотикам. Это ключ к сознанию людей. Тот, кто владеет монополией, владеет реальностью. Управляет мыслями и желаниями… Сюда же укладывается любимая песенка глобалистов. Микрокосм в макрокосме. Античная мудрость. Только деформированная личность может стать изоморфной частичкой однородного общества… Расширение сознания, включение окружающего мира в собственное «я». Чужое как своё, и своё как чужое… Почти поэзия, правда? Они хотят сплести ноосферу из людей, подобно тому как человеческое сознание сплетено из множества нейронов. Красивые слова в красивом порядке. Но в них что-то не так, и ты должен чувствовать это.

– Что именно?

– Нас загоняют в тюрьму. Если раньше требовались концлагеря, газовые печи и тайная полиция, то теперь методы тоньше. Зондеркоманды, особые зоны, пропаганда внедряются в головы людей. Большинство живущих на планете пленники внушённого способа мышления. Это тонкая технология, способная уворачиваться от осознания. Она имеет природный аналог – например, тигр не способен убежать дальше своих лап. Как ни парадоксально, он их пленник.

Голос замолчал, а я не знал, что говорить.

– Ты даже не представляешь, насколько быстр мир цифр, – включился невидимый ДеКлер. – Содержание электронного мозга не просто вплелось в видимый мир, а уже растворяет его… Олимп переступил через важнейшее ограничение, он больше не видит разницы между стиранием строчки и убийством – так проще оптимизировать систему.

– Он научился убивать?

– Через Облако, – произнёс голос неизвестного.

– Как такое возможно? – Мне захотелось сорвать повязку с глаз, однако я удержался.

– Очень просто. Мозг управляет дыханием, биоритмами…

– Неосознанно, – возразил я. – Нельзя послать команду на остановку.

– И всё же мозг посылает команды. А может и перестать посылать, если внести изменения в одну-две цепочки передачи сигналов. Поверь, это возможно. Облако наполняется путями и ярлыками, которые уязвимы.

– Скажу честно. Мне трудно… принять это.

– Идёт невидимая война. Война против культуры, морали, частной собственности. Проблема в том, что просто сохранить их – уже слишком мало… Скажи честно… просто как человек… ты доволен системой?

– Нет.

– Она заставляла тебя поступать неправильно… не по-людски?

Я помедлил с ответом. И вполголоса произнёс: «Да».

– Идти на преступления?

– Я… – слова в голове внезапно закончились.

Пришлось согласиться: «Да».

– Мы поможем тебе. Вместе мы многое исправим. Но прежде должно случиться кое-что… Чтобы стать сильнее, ты должен признаться… В чём твой грех? В чём твоя слабость?

Вопрос был неожиданным. Я не знал, что ответить.

– Ты должен отречься, а мы поможем тебе. Скажи, в чём твой грех? В чём твоя слабость?

Действительно, в чём? Я на секунду задумался, а затем произнёс то, что первым пришло в голову:

– Мне… трудно работать без стимуляторов.

– Ты наркоман? – Голос требовал признания.

– Я…

– Ты наркоман? Скажи правду.

Было ясно, что от меня хотят услышать именно это. Ну и ладно. Пусть. Что с того?

– Да. Я наркоман. И всегда боялся признаться. Это моя слабость.

К чёрту. Надо было сказать то, что они хотели услышать.

Ребята вокруг серьёзные – разбираются в Библии не хуже её авторов, а вооружены лучше меня. Могут и не понять, если скажу что-то «не то».

Неожиданно в голове мелькнули слова… Понадобились несколько мгновений, чтобы разобрать их. Слуха коснулась чья-то тихая подсказка: «Я прошу о помощи». Неясный шёпот. Слева и чуть сзади.

– Я прошу о помощи, – повторил я.

– У братьев уважаемой ложи, посвящённой светоносному ангелу, – подсказал голос ДеКлера.

– У братьев уважаемой ложи, – сказал я, – посвящённой ангелу света.

Около двух-трёх секунд сохранялось молчание, в течение которых мне слышалось только собственное дыхание.