Чтение онлайн

Каждый раз поднимаясь по лестнице он испытывал чувство радости, он возвращался в свой дом. Еще в прихожей он заметил тонкую полосу света от ночника, выбивавшуюся из комнаты Романа, тот еще не спал. Женя поморщился безошибочно определив, что сейчас его ожидают разборки. Он повернулся и стал медленно стягивать куртку, когда услышал тяжелую поступь шагов за спиной. Роман стоял, прислонившись к дверному косяку, со скрещенными накрепко руками, на его хмуром лице появилась печать жесткости где-то граничащей с жестокостью, Жене всегда первые несколько секунд становилось не по себе от его мрачного, проникающего насквозь взгляда. Женя опустил глаза вниз:

– Привет, Рома, – тихо сказал он.

– Ключи. Быстро, – сквозь зубы бросил ему Роман.

Женя моментально понял, что тот очень не в духе, мрачное настроение у Романа бывало довольно часто, даже мрачно-агрессивное, он моментально вспыхивал и его лицо темнело, словно на него набегала тень, губы сжимались, а зеленые глаза начинали сверкать, как у кошки. Или льва. Женя принялся молча доставать из кармана ключи, он нервничал, ключи зацепились брелком за ткань джинсов и Женя с трудом их оцепил, под холодным взглядом Ромы у него не слушались пальцы.

– Не строй из себя идиота, ключи – прорычал Роман и Женя молча протянул ему ключи и документы от машины, спорить было бесполезно. Настроение у Романа было препаршивым, значит, следует ожидать выволочки. Правда, Женя не очень понимал, за что. Впрочем, иногда ему попадало и просто так, просто потому что у Романа было плохое настроение, он давно перестал над этим задумываться. Если тебя наказывают, значит, виноват, и совсем не важно, в чем. Единственный способом избежать выволочки было запереться в своей комнате, его комната была неприкосновенной территорией, об этом они договорились уже давно. И то это срабатывало, если Роман был не очень зол. Женя не дыша прошмыгнул мимо него в свою комнату, но Роман зашел следом за ним, испепеляя его взглядом. Женя сжался и молчал, не смея поднять глаз.

–Почему ты позволяешь себе являть домой, когда посчитаешь нужным, мальчик? – прорычал Роман, – давно не пробовал ремня? Прошлый раз ничему тебя не научил? Гоняешь по городу, разбиться хочешь?

– Я не гонял, даже не выезжал на МКАД, мы просто сидели с Колей… – тихо пробормотал Женя и умолк. Он уже давно понял, что спорить с Ромой бесполезно. Лучшее, что можно сделать в такой ситуации, это не спорить, поэтому он молчал и не смел поднять глаз, глядя только на свои ноги.

– Твой Коля просто придурок, сиди тогда дома, если не можешь найти нормальных друзей… – с этими словами последовал достаточно ощутимый удар в плечо и по корпусу. Женя закрыл руками корпус, он никогда не отвечал ударом на удар во время наказания. Это было бесполезно. Он просто покорно терпел. Чаще всего он воспринимал наказание совершенно без эмоций, только иногда почему-то его пробивало на слезы, и он тихонько плакал у себя в комнате, но теперь он плакал редко. Видимо, он просто вырос. В детстве это случалось чаще. Наконец Роман отпустил его и вышел из комнаты, Женя потер плечо и приложил к нему гантель, холод железа приятно обжег кожу, хотя Женя знал, что это не особо поможет, все равно на плече будет огромный синяк, как и на боку. Впрочем, он давно уже перестал обращать на это внимание, синяки на его теле практически не проходили. Роман уже много лет обучал его рукопашному бою, Жене совершенно не нравился рукопашный бой, но он ничем этого не показывал, он хотел, чтобы Рома гордился им. Год назад Женя стал мастером спорта по рукопашному бою, ему был тогда двадцать один год. Рома стал мастером спорта еще раньше, получив разряд в восемнадцать, как раз до ухода в армию. Поэтому к синякам, ссадинам и прочим телесным повреждениям Женя относился легко, после тренировок с Ромой он частенько весь был покрыт синяками, и женщины из органов опеки часто спрашивали его в детстве, не избивают ли его дома. Женя на автомате разделся и лег спать. До будильника оставалось всего 4 часа….

Утром его разбудил Роман, грубо тряся за плечо.

– Вставай на пробежку, сегодня хорошая погода, – бросил он, рывком стащив с Жени одеяло. – Будешь тормозить, отправлю тебя в армию, там тебя научат быстро подниматься.

Женя быстро поднялся с постели и наскоро умылся. Уже через 15 минут они вышли из дома и побежали по аллеям близлежайшего парка. Эта традиция бегать по утрам когда погода позволяла была у них с незапамятных времен. Женя помнил, что они бегали даже когда он учился в школе. Правда, тогда эти пробежки ему нравились. Утром город только просыпался, воздух был чист и прозрачен. Сонливость быстро проходила, уступая место бодрости. Мышцы застывшие за ночь потихоньку расправлялись и наливались силой. Бегать было хорошо, если бы не этот хронический недосып. Роман это прекрасно знал и иногда использовал бег в качестве наказания за разные провинности. Женя с содроганием вспомнил, как они бегали целую неделю по два часа утром только за то, что он уехал к друзьям на все выходные не спросив у Ромы на это разрешения, а мобильник он забыл дома. Когда он вернулся в воскресенье вечером его ждала хорошая трепка. И потом эта каторга в виде бега по утрам. И спорить было бесполезно, Роман был непреклонен. Поэтому лучше всего было со смиренным видом принять наказание. Только один день в неделю утренней пробежки не было – это было воскресенье, и в этот день Женя мог спасть до обеда вне зависимости ни от чего. Они давно договорились, что воскресенье было неприкосновенным днем.

Вот и сейчас Роман уверенно бежал впереди, изредка оглядываясь и подбадривая Женю:

– Живее ногами перебирай, хлюпик. А то сейчас заснешь на ходу. Возвращаться домой нужно по-человечески. Веселее давай….

И Женя бежал. Удивительно, но к концу пробежки он чувствовал себя уже бодро и от усталости не осталось и следа. Дома Роман быстро принимал душ и разогревал завтрак, а потом и Женя шел в ванну умываться. Они завтракали и Роман уезжал на работу, ему было к восьми. У него была своя небольшая строительная фирма, и с каждым годом дела шли все лучше и лучше, Женя помнил, что Роман начинал простым отделочником, потом его сделали бригадиром и буквально семь лет назад он дозрел до того, чтобы открыть свое дело. Они стали жить лучше, недавно Роман купил новую дорогую машину и Женя очень гордился им, он добился всего сам, своим трудом. Когда Роман уезжал Женя шел валяться на кровати, он работал с девяти и до его работы ему было добираться не более тридцати минут, так что в его распоряжении был еще целый час. Обычно он или дремал или мыл посуду, если была его очередь. Они с Романом давным-давно установили очередность домашних дел. Мыли посуду и ходили в магазин за покупками они всегда по очереди, убирался дома в основном всегда Женя, Роман же готовил и оплачивал счета за квартиру. Так было всегда.

Сегодня была Женина очередь мыть посуду. Роман угрюмо молчал, за все утро он проронил буквально пару слов, но Женя уже давно привык к его неразговорчивости, за завтраком он что-то рассказывал Роме сам или же молчал, если у того было плохое настроение. Женя давно научился его чувствовать по одному взгляду, по одному резкому повороту головы, по жеским складкам, таящимся в уголках его плотно сжатых губ. Сегодня настроение у его Ромы было просто хуже некуда, поэтому Женя робко молчал. Он бережно собрал посуду со стола и открыл кран, ощущая как вода приятной теплой струей полилась на руки… Буквально спиной он почувствовал на себе тяжелый взгляд Романа, ему стало не по себе, он неуверенно обернулся и посмотрел ему в глаза.

– Сядь. Нужно поговорить, – коротко бросил Роман и Женя послушно выключил воду и сел за стол, крепко сцепив ладони и положив их на стол, почему-то на душе ему стало неспокойно и сердце испуганно сжалось. Роман смотрел на него с самой язвительной усмешкой, но Женя уже знал, что на самом деле он таким образом скрывает свою неуверенность и страх и ему самому стало страшно.

– Случилось что-то плохое? Почему ты молчишь? – наконец воскликнул он.

Роман равнодушно пожал плечами:

– Нет. Пока нет. Просто я не знаю, как начать, дурацкая ситуация… – он замолчал и отошел к окну и принялся смотреть вдаль. Наконец он продолжил с самой иронической интонацией, – сегодня к нам приедет один человек, он давно уже хочет познакомиться с тобой. Он твой дядя, младший брат твоего отца. Честно говоря, очень я против. Но он достает меня уже около полугода, ну вот я и решил, пусть приедет и поглядит, если ему так хочется. Что скажешь?

Женя ошарашено молчал:

– Честно говоря, я не знаю, что сказать, просто не знаю, – наконец выговорил он.

Роман угрюмо молчал, он напряженно думал о чем-то, его лицо еще больше нахмурилось, он молча сложил на груди свои сильные руки и смотрел на Женю исподлобья.

– Только не думай, что он хочет как-то наладить с тобой отношения, – наконец резко проговорил он, – я думаю, что ему просто скучно, вот он и решил с тобой поиграться. Ты на фиг не был нужен ни ему, ни всей его семейке все эти годы. Да что ты, они даже на могилу к твоему отцу ни разу не пришли. Поэтому вся эта затея мне очень и очень не нравится…

Женя тоже молчал, не зная, что сказать:

– Тогда зачем ты позвал его сюда, в наш дом? – наконец неуверенно спросил он.

Роман снова замолчал, Женя взглянул на часы, было уже почти восемь, Роман, пожалуй, впервые на его памяти опаздывал на работу, однако он не торопился, и спокойно налил себе еще одну чашку кофе, меланхолично помешивая ложечкой уже давно растворившийся сахар.

– Он меня просто достал, – наконец угрюмо процедил он. – Письмами, звонками. Видимо, ему просто больше нечем заняться. И я подумал, пусть успокоится уже. Я хочу, чтобы ваша встреча прошла тут, под моим контролем, иначе он начнет пудрить тебе мозги в другом месте, а ты еще совсем глупенький. Пусть он поживет тут несколько дней, посмотрит на тебя. Удовлетворит свое праздное любопытство. И спокойно уедет домой. Навсегда. Ты меня понял?

Женя молчал, он робко перебирал в руках бумажную салфетку и не поднимал глаз, но Роман видел, что не решается задать вопрос, за шестнадцать прожитых вместе лет он тоже научился его чувствовать по одному взгляду, поэтому он вопросительно поднял брови.

– А кто он? Как его зовут? Я же совсем ничего про него не знаю… – робко пробормотал Женя, Роман усмехнулся и подойдя к окну, напряженно смотрел вдаль.

– Его зовут Адольф, ему где-то около тридцати, – наконец скупо процедил он. – Насколько я знаю, недавно умер его отец, твой дед, и оставил ему банк, так что теперь он богатый мальчик. Я видел его два месяца назад – высокий, смазливый. Похож на тебя. И на Ваньку. У вас у всех эти фамильные черты – глаза, брови, скулы. По разговору борзый. Он никогда мне не нравился, наглый, капризный и испорченный. Постоянно висел на руках твоего отца, требуя игрушек и конфет. Твой отец его почему-то просто обожал, возился с ним постоянно, покупал сладости на последние деньги. Даже когда его отец выгнал его из дома и вы жили с ним тут, он все равно ездил к нему с подарками, а потом вы оба сидели голодные. После его смерти от всей их семейки не было ни слуху ни духу, хотя вру, его мать несколько раз присылала мне деньги со своими охранниками. Я швырял их им в лицо… И я считаю, что вам совершенно незачем общаться, вы друг другу чужие люди…