Чтение онлайн

Оставалось загадкой, почему Поль, который предположительно пытался убить Эдгара, в итоге отправил его домой.

Доктор оставался в комнате Эдгара довольно долго. Но когда спустились сумерки, и доктор ушёл, дом погрузился в устрашающую тишину и безмолвие. Меч мерроу всё ещё выл, крича о нависшей над его хозяином опасности, но люди не могли его слышать.

Примерно в то же время, Лидия, наконец, смогла услышать от Рэйвена о состоянии Эдгара, но он сказал только, что Эдгар оставался без сознания.

– Проявляются признаки паралича, так что я считаю, что они использовали какой-то нервный яд.

– Нервный?..

– Похожий на змеиный.

Он не был доктором, но знал так много. Возможно, так было потому, что знания о ядах входили в его обучение, когда его растили машиной для убийств.

– Противоядия нет?

– Нет. Вполне вероятно, что это смесь нескольких ядов.

Лидия проглотила слова «о, нет».

Рэйвен как обычно выглядел спокойным и собранным, но он фактически был семьёй Эдгара, так ему должно было быть больнее всего.

Лидия, Томпкинс и все те, кто работал в особняке графа, знали Эдгара не более трех коротких месяцев.

Более того, Лидия сама не могла поверить в случившееся.

– У меня было плохое предчувствие, – пробормотал он. – Хоть лорд Эдгар точно знал, что Ферман был шпионом «Алой Луны», он запретил мне вредить ему.

– Алая Луна?

– Название организации, борющейся против Принца. Кажется, они в основном занимаются благотворительностью, но они заявили, что лорд Эдгар был приспешником Принца и самозванцем, выдающим себя за графа Блу Найт, и угрожали, что начнут охоту за его жизнью, если он не откажется от меча.

Лидия ничего об этом не знала.

Ничего не поделаешь: у него не было веских причин рассказывать Лидии о чём-то, если дело не касалось фейри. Она была всего лишь нанятым им фейри-доктором и, судя по всему, не являлась частью его узкого круга. Лидия чувствовала себя немного расстроенно из-за этого. Потому что она уже убедила себя, что, хоть и самую малость, но стала ближе к ним, чем просто наёмный рабочий.

Даже если она считала, что все слова Эдгара пропитаны ложью, какая-то её часть была счастлива, когда он обращался к ней, как к другу.

Не только потому что он нанял её как фейри-доктора, а скорее потому, что она оставалась посторонней в их битве, Лидия чувствовала, что в её силах поддержать Эдгара в его одиночестве. Больше, чем кто-либо ещё, ей хотелось, чтобы он был честен с ней. Потому что только так она могла сделать для него что-нибудь.

За всё то время, пока они разговаривали в карете, она не сказала ни чего, что относилось бы к Полю, и могла думать только о чувствах Эдгара.

– Раз уж лорд Эдгар даже мне не дал знать о своих действия, должно быть, он почувствовал, что ситуация моет принять такой оборот, когда пошёл к Ферману.

– Хочешь сказать, он собирался отказаться от тебя? Это совершенно невозможно.

– Ферман единственный человек, который знал лорда Эдгара в прошлом.

Этот факт мог являться веской причиной того, почему лорд Эдгар не мог заставить себя устранить Фермана. Эдгар чувствовал, что если Поль исчезнет, то рано или поздно, Эдгар совсем забудет о том, кем он являлся в прошлом. На самом деле, он сожалеет о том, как сильно ему пришлось измениться. Вот почему он так сильно держался за Поля, как за последнюю нить, связывающую его с прошлым собой.

– Рэйвен… это и моя вина. Я сказала Эдгару, что если он захочет, то они с Полем могут прийти к взаимопониманию. Если подумать, у Эдгара могли оставаться сомнения на счёт того, должен ли он воспринимать Поля своим врагом, должен ли он отринуть собственную слабость и оборвать эту нить… Потому что в карете он вёл себя странно. Если бы я не высказала тогда своё мнение, он бы не снизил бдительность, находясь наедине с Полем.

Лидия закрыла лицо руками.

– Это не ваша вина. Лорд Эдгар всегда сам принимает решения.

Да, он был прав, Эдгар сказал, что хочет помириться с Лидией и что-то про «последнее сожаление». Возможно, он ещё до этого принял решение. Но бывают ли люди, совсем не имеющие сомнений в своих решениях? Даже если человек решился на что-то, сердце всё равно может заставить его медлить.

Чрезмерно миролюбивый образ мышления Лидии смягчил напряжение Эдгара, который продолжал сражаться сам с собой. Он, возможно, поддался словам Лидии, но она была ошеломлена его чутьём, улавливающим поджидающую опасность.

– Мисс Карлтон, вы хотели бы увидеть лорда Эдгара?

– …Я не помешаю его отдыху?

– Думаю, он хотел бы увидеть вас.

На мгновение Лидии показалось, что Рейвен предлагает ей возможность в последний раз проститься с ним.

Её отвели в комнату и подвели к кровати, на которой лежал Эдгар. Экономка, которая наблюдала за ним, вежливо вышла из помещения.

Лицо Эдгара было бледным, а дыхание можно было уловить, только приблизившись вплотную.

Лидия нежно взяла его руку в свои. Она была очень холодна, и, когда девушка вспомнила, что обычно его руки были совсем не такими, к глазам подступили слёзы. Ей захотелось согреть их, поэтому она зажала его руку в своих ладонях. Её сердце отчаянно противилось мысли, что они больше никогда не смогут поговорить друг с другом. Ведь они ещё не успели помириться. Веди Лидия ещё не сказала, что простила ему всё.

Нельзя сказать, что она злилась на него. В тот раз Эдгар выглядел так необычно, словно просил прощение за свои действия, она даже осмелилась подумать, что было бы не плохо, если бы он подольше вёл себя так же ненавязчиво. Она подумала, что раз он всегда дурачил её, это будет достаточно справедливо. Она тогда не догадывалась, насколько серьёзен он был и почему вдруг подумал об этом глупом недоразумении, как о «последнем сожалении». Но если он умрёт сейчас, то, в итоге, невыносимые сожаления появятся у Лидии.

И Келпи. Если бы он не влез в голову Поля со своей магией, то тот ещё сотню раз подумал бы и не стал пытаться убить Эдгара. С этой стороны, Лидия была ответственной за это дело, как фейри-доктор.

– Возьми себя в руки. Ты не из тех людей, которых можно так легко одолеть.

Если бы ничего не случилось, он бы как обычно начал полушутя заигрывать с ней.

«Я должна что-нибудь сделать», – переполненная эмоциями, Лидия встала.

Она думала над тем, как спасти его. Был один способ, который мог оказаться очень даже возможным.