Чтение онлайн

№ 60

МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ В ДНЕВНИКЕ ГРАФА ВАЛУЕВА

1 августа

Граф Лорис-Меликов — в новом звании... Он только сегодня принял министерство, но уже вчера доложил государю о назначении полудюжины сенаторских ревизий!.. Между тем иностранные газеты говорят об упразднении диктатуры (!?) самим диктатором...

6 сентября

<...> Видел графа Аорис-Меликова. Не искренен со мною. Я, с своей стороны, играю флегматика. Язык газет невозможен; но клеврет Абаза и сам ближний боярин их не унимают, хотя последний сегодня мне говорил о прочитанной им редакторам нотации. Ему возносятся самые неприличные похвалы на счет всех министров двадцатилетия. «Голос» напечатал сегодня, что он первый сказал государю, что не вся Россия крамольна. Третьего дня тот же «Голос» заговорил об упразднении комитета министров, якобы учреждения вроде III отделения...1 Скоро, пожалуй, о графе Аорис-Меликове можно будет сказать, как венецианский посол о Кромвеле, что благодаря газетам он один говорит и один лжет...

8 сентября

По доходящим до меня сведениям, нотация редакторам не произвела на них ожидавшегося впечатления.

Видел сегодня графа Аорис-Меликова у него. Впечатление окончательно тревожное и прискорбное. Считаю дело проигранным, если Бог не спасет. На фактах вроде сибирской дороги, разрешения газеты Аксакову2 и ревизии гг. Ковалевского и К° России не вывезти. Вижу слишком ясно, на чем езда в двух дворцах. Но кроме этой езды нужно еще многое. Этого нет.

10 сентября

Вчера комитет министров. Видел там графа Аорис-Меликова. 1пЫ§Ь 5р1п1:$ — словно именинник. Медовый месяц министерствования еще в полнолунии. Изумительно! И за что он не берется! Выписал было известного Катакази3 для политической заграничной агентуры, но дело, по-видимому, не уладилось. Хочет вверить барону Велио4 дела по заграничной прессе, теперь отчасти состоящие в моем ведении. Но по существенным предметам внутренней администрации — ничего кроме «ои— ои». Видно, что не только на них не останавливается внимание, но даже и нет первых признаков понимания их сущности и значения. Повторяю: изумительно!

Сегодня заезжал к Победоносцеву, которому смертельно хочется попасть в члены комитета министров, но который притворяется, будто он о том не помышляет. Поехал, чтобы прямо ему сказать, что я слышал о его желании от Мансурова5 и решительно в пользу исполнения этого желания, но предоставляю ему самому уладить дело с инициатором нововведений, графом Лорис-Меликовым, или выждать, чтобы я с ним это наладил и уладил. Каждодневный опыт ведет к одному: к все большей уверенности в неискренности людей, а эта уверенность ведет к все большему к ним пренебрежению.

13 сентября

<...> Гр. Лорис-Меликов приказал принять в строительное училище, сверх комплекта, несколько молодых людей, выдержавших экзамен, и при этом выражался по-царски: «Если нет средств, — я дам; если тесно в чертежной, — я раздвину стены»... Что же могут сказать другие министры, которым подведомы учебные заведения? Понятно, что газеты вне себя от «гуманного образа действий» великого визиря.

15 сентября

Сегодня утром в Петергоф, для совещания у цесаревича по предмету инструкции ревизующим сенаторам. Результат был заранее известен, и вся процедура совершенно напрасно измышлена. <...> <...> Отмена соляного налога — род к!ёе йхе. Она теперь представляется и рисуется в виде финансовой меры, к улучшению финансов направленной. Подкладка все одна. Кричали об упразднении Ш-го отделения. Будут кричать об отмене соляного налога.

18 сентября

Обвала не остановить, если его не остановит неземная сила. Правительство в осаде, а воображает, что оно само осаждает или что самобичевание есть способ обороны.

20 сентября

Из сегодняшних газет видно, что гр. Лорис-Меликов, при объяснении с редакторами главных газет, счел нужным, и счел себя уполномоченным, — развить правительственную программу на время от пяти до семи лет6. Здесь нужен словарь «Р^аго»: с’ез* гатйе!

21 сентября

Выезжал утром. Между прочим, видел графа и графиню Лорис-Меликовых. На лестнице встретил Н. Абазу (печати)7, в кабинете застал Каханова. 1*5 ауа1еп* Ран ргеоссирё. Как будто вчерашний курьер из Ливадии приехал с не розовым портфелем. А ргороз пятисемилетней программы уже сказано кем-то, цие се1а гарре11е 1е зерСепаи*: с1е Мас-МаЬоп.

22 сентября

Господи! Благослови венец нового лета Твоея благости.

Выходил утром. Видел у себя корреспондента «Нового времени» Молчанова8. Он желал меня «т*:епае\у» по разным вопросам. Воспользовался этим случаем, чтобы кое-что высказать. Из его же слов виден поворот редакций по отношению к графу Лорис-Меликову. Что-то произошло помимо аудиенции 6-го числа. Абаза предупредил, кажется, о наступлении периода строгости после периода вольницы. Вчерашнее предположение насчет вестей из Ливадии подтверждается, насколько о том могу судить по сегодняшнему визиту Молчанова9, по вчерашним физиономиям новаторов и нескольким словам гр. Лорис-Меликова, который был сегодня у моей жены. Мансуров сказал мне, между прочим, что популярность гр. Лорис-Меликова создана печатью. Лестно было бы ему услышать. <...>

3 октября

<...> Вечером, по желанию графа Лорис-Меликова — у него с 9-ти до 3/4 10-го часа. Он завтра едет в Ливадию с цесаревичем... Впечатления сегодня не только прискорбные, но жалкие. И победитель Карса выходит в Хлестаковы. Невообразим сумбур в речах и понятиях... Все время видно, что он играет роль; рисуется, принаряжается маскарадным нарядом. И это победитель Карса! Человек с действительными качествами и достоинствами! Человек, бывший военным и сохраняющий все оные чувства! Что из него сделал дворцовый воздух! Не выдержал придворных любезностей и фимиама пошлых льстецов или эксплуататоров его влияния!..

20 октября

Вчера граф Лорис-Меликов был у меня. Смесь «амбарраса» и развязности. Передал от государя поручение спешить вопросом о печати и назначить Победоносцева членом комитета министров9. Говорил о разных предметах, между прочим, о злополучной, по-видимому, яхте «Ливадия», которая, по его мнению, может обратиться в быть или не быть для великого князя генерал-адмирала. Наконец, вставши, он проронил

два слова о том, что Абаза в тот же вечер уезжает. «Куда?» — спросил я добродушно. «В Ливадию; государь пожелал с ним видеться». — Следовательно, он принимает?» — «Это решится в Ливадии». Решено здесь, подумал я, потому что поездка во всяком случае решает судьбу нынешнего министра; но так как при сообщении мне этого известия не было никаких признаков откровенности, а только фразеология о том, что моему сиятельству и проч. — так конфиденциально говорится, — то я продолжал разговор не тем, что думал, а тем, что по удобству приходилось. Наконец граф уехал, — и без казаков на этот раз. Он, между прочим, сказал, в ответ на мой вопрос, когда об этом сообщено Грей-гу, — что у него был Абаза третьего дня, а потом он сам был у графа Лорис-Меликова10.

Итак, свершилось. Бедного Грейга жаль, ввиду формы падения. Повторяю, что он был невозможным министром финансов; но кто его выбрал и держал? И к чему такая торопливость? Почему его не предупредили и не дали возможности, ради приличия, самому отпроситься? В особенности для него чувствительно то, что государь, бывши так ласков к нему летом, его теперь так спустил чужими руками из Ливадии, и что <...> Абаза, тихонько условившийся занять его место, заявил ему об этом не ранее, как накануне отъезда в Ливадию. Повторяю и то, что все такие приемы — «константинопольского» свойства.

21 октября

Вчера — в государственном совете. Отъезд Абазы произвел впечатление; но менее, нежели можно было предположить. Между канцелярскими головами преимущественно толки о доказываемой этим силе графа Лорис-Меликова. Заезжал к нему для отдания визита. В его кабинете впечатление вроде тогдашних вечерних. У меня вечером был Грейг. Весьма приличен, прост, сердечен и добродушен, хотя у него вырвалось слово <...>. Из его слов видно, что с ним разыграна подобающая комедия. Абаза «ауа1^ 1’а!Г аЫше». Граф Лорис-Меликов говорил ему, будто главным деятелем в призыве Абазы и т. д. был цесаревич (?) <...>