Чтение онлайн

— Огонь!

Спустя мгновение тело пепельника пронзил десяток арбалетных болтов. Раны выглядели столь серьёзными, что их несовместимость с жизнью не подвергалось ни малейшему сомнению. Грош’ну остановился, выронил из своих рук тесак и, продолжая смотреть ненавидящим взглядом прямо в глаза Виктора, упал на колени. Из уголков его рта потекли тоненькие струйки чёрной крови.

— Нет… — только и смог произнести Виктор, отступая на шаг. — Я не хотел этого…

Йормлинг спешился и медленным шагом подошёл к сидящему на коленях пепельнику, параллельно расчехляя полуторник. Вытащив клинок из ножен, он встал позади Грош’ну и, что-то прошептав, вонзил ему лезвие между лопаток. Подождав несколько секунд, оттолкнул уже бездушное тело в сторону и вытер от крови меч об его штаны.

— Эта жертва на твоей совести, Викферт, — тихо произнёс Йормлинг, снова забираясь на своего коня. — Всем вернуться на исходную! Продолжаем движение!

Виктор, ошеломлённый и обескураженный, медленно забрался в свой обоз. Пока пепельники хоронили Грош’ну и впрягали в головную телегу запасных лошадей, он думал обо всём произошедшем этой ночью. Всего несколько часов, но впечатлений хватит на целую жизнь. Не сдержав эмоций, Виктор заплакал. А караванщик, лишь мельком взглянувший на него, сочувственно похлопал по плечу, не сказав ни слова.

До самого рассвета караван не останавливался даже на пару минут, чтобы каждый мог справить нужду. Зато когда солнце постепенно растеклось по горизонту алеющей полосой, впереди показался оживлённый тракт, и Грокотух, заметив его, облегчённо вздохнул. А Виктор понял: дальнейший путь до Авельона пройдёт без особых проблем, ведь государственный тракт, явно более безопасный, чем лесная тропа, охраняется герцогскими патрулями, которые своё дело знают и не пустят грабителей к странствующим торговцам. Но тревога всё ещё не покидала сердце Виктора, ведь каждый час, проведённый в новом для него мире, приносил то боль и страдания, то радость и покой, и эта замысловатое раскачивание лодки пока не предвещало ничего хорошего.

Последующий путь до Авельона действительно оказался гораздо спокойнее, чем уже пройденное расстояние. Никто больше не налетал на караван из чащи, да и самих чащоб, как таковых, уже не наблюдалось: ближайший лес находился от тракта на расстоянии полёта стрелы. Мощёная дорога извилисто вела в сторону столицы герцогства, а по периметру всего тракта через каждые несколько километров стояли наблюдательные вышки. Если бы в этих местах появилась неведомая вражеская армия, то посредством сигнальных огней эта весть стремительно дошла бы до самого герцога, а тот, в свою очередь, незамедлительно выслал армию для сдерживания противника. К счастью, по этому пути редко перемещались лица, мыслящие о недобром. Чаще всего попытки грабительства или разбойничьи налёты вмиг пресекались либо силами обороняющихся, либо с помощью какой-нибудь патрульной дружины.

Но Грокотух всё равно постоянно озирался в поисках опасности. Когда Виктор спрашивал, чего тот так нервничает, караванщик лишь махал рукой и держал ответ при себе. Видимо, его очень задел тот случай проявления магии во время нападения болотников, оттого его отношение к Виктору резко изменилось. Не сказать, что упало, нет. Просто пепельник стал бояться своего нового компаньона, хотя ни одного повода для беспокойства иномирец больше не давал.

Хотя, думал Виктор, скорее всего всё это из-за смерти Грош’ну, хоть он и умер исключительно по собственной глупости, или, иначе говоря, из-за акта безумия. В конце концов, его не могла свести с ума пара ожогов на запястьях, а, значит, причина крылась в чём-то другом. И это настораживало.

Каждый день был неимоверно жарок, а ночи, наоборот, холодны. Несколько раз Виктор замечал в небесах сразу по несколько лун, имеющих разные размеры и цвета. Большинство походили на земную Луну как по цвету, так и по структуре, но были и некоторые, выходящие за рамки привычного понимания спутников: две из них оказались похожи по цвету на перезрелые сливы, а поверхность другой в зависимости от времени дня менялась от бледно-жёлтой до ядовито-зелёной. Но самым красивым небесным натюрмортом, несомненно, считался сам газовый гигант, вокруг которого и вращался мир Пакемо. Так как в этих широтах его практически не было видно, выглядеть его удалось лишь на подходе к Авельону. Сперва это было похоже на идеальный коричневый холм, а чуть позже он возрос над горизонтом лишь на тридцатую часть, как сказал Грокотух, но и этого хватило, чтобы буквально задохнуться от красоты увиденной картины. Виктор решил, что если эта махина действительно настолько огромная, то стоит однажды съездить в те места, откуда она видна полностью.

А природные пейзажи, тем временем, сменились на равнинно-холмистые. Вся растительность теперь заключалась лишь в небольших подлесках, выглядевших издалека как чуть великоватые пучки травы на голой земле. Зато дальность обзора резко возросла, и обновлённое зрение Виктора передавало в голову удивительные по красоте виды. По всей видимости, раньше землетрясения и внезапные сдвиги тектонических плит были здесь не редкостью, так что иногда холмы внезапно обрывались, оголяя пласты разномастной земли. Кое-где ввысь поднимались абсолютно нелогичные скалы, то прямо торчащие вверх, то завивающиеся арками и расползающиеся по всей округе витиеватыми змейками. А самым, пожалуй, завораживающим элементом во всей этой феерии было движение облаков. На высоте в несколько километров ветер, решил Виктор, настолько сильный, что он разгоняет облака до скорости, раз в десять превышающую среднюю земную. И эти тонкие белые нити формировались в столь причудливые и постоянно меняющиеся узоры, что оторвать от них взгляд оказалось задачей практически непосильной. К сожалению, облачные фигуры мгновенно таяли, но тут же взамен них появлялись новые, так что заняться было чем, пока караван беспечно двигался по безопасному тракту.

Два раза в день процессия останавливалась на пару часов, чтобы плотно отобедать или поужинать. Благо, дичи в этих краях обитало столько, что хоть руками лови, так что наёмники каждый раз приносили с охоты что-нибудь вкусное и питательное. Чаще всего добычей оказывались кролики или какая-нибудь птица, но иногда «Орлы» приносили оленя или косулю, и тогда начинался настоящий пир. Хотя с Виктором делиться никто не спешил, и ему постоянно доставались одни объедки. Но унывать по этому поводу Виктор сам себе строго-настрого запретил: иного выбора у него просто не существовало. По крайней мере, до прибытия в Авельон, который уже, как поговаривали пепельники, практически маячил в поле зрения.

И вот, одним утром, кто-то из наёмников радостно воскликнул:

— Приехали! Приехали, братцы!

Виктор мгновенно проснулся и попытался разглядеть тот самый город, о котором шло так много разговоров, но ничего не увидел.

— Где Авельон? — спросил Виктор. — Я ничего не вижу. Куда смотреть-то?

— Эх, дурья твоя башка, — усмехнулся «Орёл», заголосивший о прибытии. — Ты путеводные таблички-то читаешь? По всему тракту расставлены. И знай, что Авельон — это не просто город. Это огромная территория, усеянная небольшими селениями, деревушками и поместьями, в центре которой, на трёх высоких холмах, и располагается герцогская цитадель. Смекаешь-то?

— Смекаю-то, — кивнул Виктор. — И всё же, большое ли герцогство?

— Авельон имеет свой выход в море. От побережья до границ Лавеосского ханства — три недели пути на лошади. А вширь лучше и не считай — точных границ нет! То леса, то горы. Не определишь, в общем. Хотя, горные ребята не согласны с этими границами, но никого это, по чести сказать, не волнует. Смекаешь-то?

— Смекаю-то. А что там, за морем? Болотники?

Наёмник кивнул:

— Они самые. Там одни болота, мать их… мой дед там был и живым вернулся. Говорит, люто! Чуть ступишь не туда — проваливаешься в топь по самую шею. А потом из тины вдруг выплывает какая-нибудь змееподобная тварь, цепляет тебя за ноги и тащит на дно… бр-р-р…

— А что твой дед там делал-то? Воевал, что ли?

— Шутишь, что ли? — «Орёл» вылупился на Виктора как на идиота. — Кто ж туда в здравом уме-то воевать-то полезет-то? Он как я, наёмником был. Один жирный торгаш решил за редкими товарами сплавать. Вот, мать его, сплавал… из сотни наёмников домой вернулись всего пятнадцать. А сам торгаш остался там кормить змей. Бедолага. Идиот, но бедолага, ей богу…

Виктор зарубил на носу, что плавать в те места, где полностью виден газовый гигант, всё-таки не стоит. Если, конечно, нет чётко сформированного желания умереть от рук зеленокожих монстров.