Чтение онлайн

Умфра сильно расстроился, что упустил графа. Он ждал от меня упреков, но я сказал:

— Старого матерого лиса так просто не поймаешь. Для Вильгельма Ипрского надо готовить особую западню, поумнее этой.

Нас догнал обоз под командованием Тибо Кривого. Я приказал привести взятых в плен лондонцев. Они сбились кучкой рядом со стоявшими на коленях арбалетчиками. У тех уже затекли ноги, но боялись пошевелиться.

— Кто-нибудь из вас расскажет мне, зачем вы сюда шли? — спросил я арбалетчиков.

— Я расскажу, — вызвался пожилой мужчина с черными курчавыми волосами и смуглой кожей, скорее всего, выходец из южных районов Европы.

— Можешь встать, — разрешил ему.

Арбалетчик встал и, разминая затекшие плечи, рассказал:

— Мы должны были устроить засаду на Византийца. Вот только сами попались.

— А оттуда вы знали, что я здесь проеду? — задал ему вопрос.

— Так нам же сообщили, что ты напал на отряд лондонцев, будешь возвращаться этой дорогой, — ответил арбалетчик.

— То есть, лондонцы были приманкой? Их отправили на убой, чтобы заманить меня в ловушку? — высказал я предположение.

— Ну, вроде того… — немного смутившись, сказал он. — Только ведь это не мы придумали, а граф Вильгельм.

— Хорошему человеку служите! — подковырнул я лондонцев.

Они смотрели на арбалетчиков так, будто именно те и виноваты в их бедах. Все правильно: граф далеко, а арбалетчики — вот они.

— Не понимаю, за каким чертом вы влезли в эту драку?! — обратился я к пленным лондонцам. — На вас никто не нападал. Работали бы себе потихоньку, богатели. А кто теперь будет растить ваших детей?! Неужели граф Вильгельм?! Он вас очень ценит!

— Не хотели императрицу Мод, — выдавил из себя их командир.

— Она и не будет править. У нее уже сын подрос, — показал я на маркиза Генриха. — Я уверен, что он сделал правильные выводы из ошибок, допущенных его матерью. Налоги вам уж точно повышать не будет.

Лондонцы с нескрываемым любопытством посмотрели на Генриха. Король Стефан уже не молод. У него есть два сына, но их претензии на престол еще менее убедительны, чем у отца.

— Ну, что маркиз Генрих, пощадим твоих будущих подданных? — спросил я его и моргнул обоими глазами, подсказывая ответ.

— Да, пощадим, — согласился Генрих.

— Дайте им по ножу, — приказал я лучникам.

Те отобрали из трофеев десяток ножей и раздали лондонцам. Никто не понимал, что я задумал, поэтому подошли ближе и замерли, ожидая продолжения.

— Между вами и свободой вот эти, — показав на стоявших на коленях арбалетчиков, сказал я лондонцам. — Рыцарям не положено убивать пленных, но вы ведь не рыцари, вам все можно.

Они не стали медлить, перерезали глотки арбалетчикам точно так же, как мои валлийцы — их товарищам.

— Я бы на вашем месте пошел туда, — показал я лондонцам в ту сторону, где был их лагерь.

Незачем им встречаться с графом Кентским. Лондонцы тоже так подумали. Сначала шли медленно, не верили, что их отпустят, затем убедились, что не тронут, и побежали довольно резво.

— Ты свободен, — отпустил я разговорчивого арбалетчика. — И поторопись, пока я не передумал.

— Ага! — радостно произнес он и сразу рванул по дороге в ту сторону, откуда пришел его отряд, причем так быстро, что молодые не угнались бы.

— Всего за половину дня мы, не потеряв ни одного человека, перебили полтысячи вражеских солдат, поссорили лондонцев с Вильгельмом Ипрским, сделали их смертными врагами арбалетчиков и благодарными сыну императрицы Мод за спасение, — сказал я маркизу Генриху. — И помощь рыцарей для этого не потребовалась.

Он паренек не глупый, сам многое понял. На обратном пути долго молчал, а потом спросил:

— Ты считаешь, что рыцари не нужны совсем?

— В некоторых случаях они очень нужны, особенно для прорыва пехотного строя, фланговых ударов, преследования противника, — ответил я. — Но основную часть армии должны составлять хорошо обученные, дисциплинированные, профессиональные солдаты. Такая армия была у древних римлян, которые владели почти всем тогдашним миром.

— Но они все-таки проиграли, — возразил маркиз.

— Когда-нибудь каждый народ, как и человек, становится старым и проигрывает молодому и более сильному, хоть и не такому искусному бойцу, — поделился я опытом, накопленным человечеством к двадцать первому веку.

Может быть, уничтожение приготовленной мне ловушки, а может, король Стефан просто не хотел сражаться, терять людей, но к Уоллингфорду он не пошел, остался в лагере северо-восточнее Оксфорда. Оставшееся время службы я провел, тренируя маркиза Генриха. Обращался с ним довольно бесцеремонно, от чего наследник герцога Нормандии уже отвык. Чего у паренька не отнимешь — это целеустремленности. Иногда он срывался, швырял деревянный меч в кусты и кричал, что больше не будет заниматься, но потом остывал, брал найденное слугами учебное оружие и продолжал тренировку. За полтора месяца я многому его научил.

— Вернешься в Нормандию, вызови рыцаря Филиппа и продолжи с ним занятия, — посоветовал я в последний день. — У него есть чему поучиться.

— Чему у него учиться?! — возмутился маркиз Генрих. — Он проиграл тебе! И я у него выигрывал в последнее время!

— Он лучший из тех, кто мне здесь встречался, — сказал я. — Тебе еще есть чему у него поучиться. Только запрети ему проигрывать тебе.

— Ты думаешь, он поддавался? — спросил Генрих, не веря в такое коварство.

— Думаю, ему приказали поддаться, — ответил я, — чтобы ты поверил в себя. Только слишком рано это сделали.

В это время мой отряд под командованием Тибо Кривого занимался грабежом деревень сторонников короля Стефана. Скота, зерна и других съестных припасов набирали столько, что наше войско буквально объедалось. Такое впечатление, что мы пришли сюда, чтобы отъесться после зимы. И всякого дешевого барахла понабирали столько, что пришлось делать навес, под которым мои сержанты и лучники складывали свои доли. Ни я, ни граф Глостерский свою долю в этом барахле не брали, а вот мои рыцари с правого берега Мерси и Гилберт не брезговали даже такой мелочью.

По окончанию службы на своих английских сеньоров, я по их просьбе проводил маркиза Генриха до замка Уоллингфорд. Граф Глостерский понимал, что беспокойный наследник, оставшись без тренировок, начнет тратить энергию на активизацию военных действий. Только вот для сражения с королем Стефаном было маловато силенок. Тем более, после ухода моего отряда.

Императрица Мод немного сдала за те пять лет, что мы не виделись. Как и все женщины, она упорно не хотела в это верить. В душе ведь ей всего лет двадцать. Тем более, что Брайен де Инсула по прозвищу Фиц-Каунт смотрел на нее влюбленными глазами даже в присутствии своей жены. Императрица по-прежнему не реагировала на его воздыхания. Наверное, думает, что если ответит на его чувства, то вскоре останется без единственного обожателя. Мужчины такие неблагодарные: едва добьются своего, сразу замечают, что ты не так красива, как казалась. На самом деле, если ты гонишься за женщиной, она начинает убегать, а если не обращаешь на нее внимания, сама припрется. Им ведь мужчины нужнее, чем нам женщины. У них есть только семья, столпом которой является мужчина, а у нас на первом месте дело: война, политика, бизнес… Иногда этим делом становятся женщины. Тогда мужчина оказывается одним из двух типажей: донжуаном, которых женщины ругают, но любят, или мечтателем-воздыхателем, которых хвалят, но презирают. От воздыханий оргазм у нее не случится и дети не появятся. Поэтому императрица Мод не обращала внимания на Фиц-Каунта, а я — на нее.