Чтение онлайн

– Мы будем вместе всю жизнь, Персефона Сиборн, и нам жизненно необходимо немного тайны и магии, чтобы тебе не наскучило со мной, как могло бы наскучить с тем твоим рафинированным молодым поклонником. Для начала я предлагаю тебе всю свою оставшуюся жизнь, и не смей ожидать от меня светского брака, женщина! Если ты надеешься завести любовников, когда мы обзаведемся двумя-тремя мальчишками, то лучше прямо сейчас отказаться от брака, и скандал мы уж как-нибудь переживем. Конечно, у нас может быть и дюжина девочек – меня никогда не привлекало передавать этот проклятый титул, – но если ты будешь настаивать на мальчиках, мы уж точно выдержим и преодолеем эту проверку на прочность.

– Полагаю, да, – ответила она, подавленная громадой его планов на жизнь, только что ей обрисованной, и призналась: – Хочу начать сейчас же.

Ей так хотелось почувствовать растущего в своем чреве ребенка, что любое промедление казалось несправедливым.

– Тебе всегда все не терпелось. Я знал это с самого первого мига нашего знакомства, когда ты прыгала на ступеньках Эшбертона, подзуживая братьев поскорее присоединиться к твоей новой шалости, пока вас не поймала гувернантка. Ты еще в те времена казалась маленьким, но опасным стихийным бедствием. Я сразу же понял: передо мной ходячая неприятность. Давно пора понять, моя драгоценная: длинной дорогой ты узнаешь намного больше, – хрипло добавил он, но с таким видом, словно потребность обрести этих непослушных детишек жалила его не менее сильно, чем и ее.

«Тогда почему он сдерживается, если они оба хотят одного и того же? Может, дело не во мне, а еще в ком-то? В ее матери?» – эти вопросы мучили Персефону. Она знала: леди Сиборн совсем не расстроится, если ее упрямица-дочка на пару недель опередит свои брачные клятвы. Она даже подозревала: мать была бы куда сильнее потрясена, если бы узнала, что Персефона до сих пор девственница. Притом что у нее в женихах такой безумно привлекательный и страстный лорд.

Леди Сиборн наверняка считала очень естественным, что столь опасный джентльмен хочет связать свою избранницу всеми узами, какие только бывают между мужчиной и женщиной. Зная свою мать, Персефона догадывалась: та очень рада видеть, что ее дочь нашла замечательного мужчину, который вызывал в ней столь безумные порывы и глубочайшую страсть. Леди Мелисса никогда не хотела для своих дочерей безликого, устроенного брака без любви, в отличие от множества других аристократок, готовивших такое для своих отпрысков в обмен на богатство и высокое положение.

Конечно, нечего было и думать, что Алекса мог сдержать возможный гнев Джека. Кузен сам выказал себя негодным Галахардом в отношении своей возлюбленной, когда ее следовало обожать на некотором расстоянии. Персефона сильно сомневалась, что Джек и Джессика хоть одну ночь провели порознь между своей помолвкой и официальной свадьбой, то есть всю оставшуюся жизнь им надлежит провести вместе. Таким образом, поскольку сама Персефона бессовестно желала отбросить девичью скромность и познать следующую пьянящую часть жизни в сильных объятиях настоящего мужчины, единственный, кто удерживал их обоих от блаженного соития, был сам Александр Фортин, который, казалось, исходил от мучительного желания, но не овладевал ею, даже несмотря на ее такое же желание.

– Ты что, дал Джеку какое-то смехотворное обещание? – недоверчиво поинтересовалась Персефона и заметила: на высоких скулах графа вспыхнул румянец.

Алекс прекратил вышагивать по комнате и подошел к окну, избегая ее взгляда.

– Да с чего бы? Я не видел и не слышал его с самого дня свадьбы, тем более не обладаю даром пророка, – огрызнулся Алекс, выглядывая из одного из витражных окон. Красотой этих окон все всегда восхищались, но, один раз внимательно рассмотрев, почему-то сразу же теряли интерес.

– С того, что вы оба принадлежите к мужскому роду, а Джек недавно познал на собственном опыте: внезапная страсть может буквально сводить с ума, если у кого-то из двоих есть силы сопротивляться. Лорд Калверкоум, так вы обещали или нет моему кузену, что не будете соблазнять меня, пока в его отсутствие стоите на страже интересов нашей семьи? – яростно потребовала Персефона, ее доводил до белого каления сам процесс обсуждения столь интимной стороны отношений.

– Это он заговорил об этом, не я, – ответил Алекс Фортин и типично по-мужски пожал плечами, словно снимая с себя всю ответственность.

Персефона никак не хотела с этим согласиться.

– И почему он об этом заговорил? Почему заподозрил, что тебе может прийти в голову меня соблазнить? Что ты ему такого сказал? До нашего ночного рандеву в королевских апартаментах даже я ничего не подозревала и считала: ты видишь во мне только надоедливую младшую сестру Рича. Неужели это было просто на всякий случай и относилось бы к любой другой более-менее привлекательной женщине, будущей жертве твоего лестного внимания? Я была для тебя просто очередной серой кошкой в темной комнате, так, Александр Фортин? – возмущенно прошипела Персефона, чувствуя в собственном голосе боль и ярость. Она буравила взглядом широкую спину Алекса, отчаянно желая его близости.

– Никогда, – процедил он единственное слово, которое мог выдавить сквозь сжатые зубы.

– Тогда в чем дело?

– В моей почти безудержной страсти! – Он выкрикнул это мучительное признание, а ведь именно на нее давило непереносимое бремя, что она становится его женой по воле нелепого случая.

– И ты пообещал Джеку, что не станешь меня соблазнять? – спросила она; тяжкий вздох сопровождал вопрос.

– Да, черт побери! Я посмеялся, когда он на свадьбе загнал меня в угол и попросил присмотреть за Эшбертоном, чтобы он мог спокойно наслаждаться медовым месяцем. Конечно, я понимал: если не соглашусь, он будет нервничать и тревожиться. Это Джек, он иначе не может. Его нюх на неприятности намного лучше моего: ведь к тому времени он уже натравил Питерса на след Рича. Должно быть, инстинкты ему тогда что-то подсказывали, но он слишком любил свою герцогиню. Он просто обязан был увезти ее подальше от бремени и суматохи ее новой жизни в качестве герцогини Деттингем и заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не обретет силы их вынести. Я не мог допустить, чтобы их свадебное путешествие по Озерному краю пошло прахом. Его молодая жена с таким нетерпением ждала этого и хотела наконец уединиться с мужем после всей мороки со свадьбой.

– Я хорошо понимаю, почему ты согласился остаться. И ты прав: Джессике действительно нужно было увериться, что она значит для Джека больше, чем Эшбертон. Только тогда они оба смогут быть действительно счастливы. Меня задевает твой разговор обо мне с Джеком, – холодно сообщила Персефона. Сама мысль, что они обсуждали ее пылкую реакцию на некоего невыносимого графа, заставляла ее сжимать кулаки от невысказанной ярости и оскорбленного достоинства.

– Он заявил, что считает своим долгом приглядывать за другими такими же идиотами, как и он сам, которые могут потерять голову от привлекательной леди. Особенно если та довольно страстна, какой оказалась его собственная жена со сногсшибательной красотой и крутым нравом. Он обнаружил, что отчаянно желает Джессику, еще до того, как осознал причины своей охотничьей стойки. У него даже хватило наглости предупредить: моя тяга к тебе намного сильнее, чем я сам чувствую, и посоветовал избегать встреч в тишине ночи, поскольку знает, какое мощное воздействие оказывает лунный свет и на мужчин, и на женщин Сиборн.

– Черт бы его побрал, этого настырного моралиста, – возмутилась Персефона кузеном, перенеся на него часть гнева с этого невыносимого типа.

– Но он был прав. Ты можешь проклинать Джека за вытянутое у меня обещание, даже если я отнесся скептически, но все-таки, стоило бы ему на секунду отвернуться, и каждое слово оказалось бы правдой. А ведь действительно мы были наедине вместе, – мрачно произнес он и повернулся к ней. На его лице отражались те же самые чувства, что раздирали ее: расстройство, замешательство и острое желание страсти.

– А по-моему, мы не были наедине. Разве не так? Когда днем ты держался от меня подальше и одаривал знаками внимания Корисанду, я каждую секунду ощущала присутствие Джека. И в ту ночь тоже. Мне казалось, он где-то рядом и, как возмущенная дуэнья, пышет негодованием. Хуже, чем в любом кошмаре! Неужели мы позволим ему заочно управлять нашей жизнью? Он заставляет нас терпеливо ждать дня свадьбы, но сам-то он точно не разлучался с Джессикой до бракосочетания. Какое мерзкое лицемерие с его стороны! Сомневаюсь, была ли хоть одна ночь у них порознь за те недели, что мама с леди Пэндл организовывали им свадьбу. Несчастные родственники приложили столько усилий, чтобы никто не узнал о герцоге Деттингеме самое страшное: еще до свадьбы ночи напролет он занимался любовью со своей будущей женой. И теперь Джек настаивает, чтобы мы поступали совершенно противоположно и до самой свадьбы светски раскланивались друг с другом, как будто едва знакомы.