Чтение онлайн

Четвёрка мастеровых напряглась и, отворачивая лица от раскалённой заготовки, ломами начала заводить стальное кольцо на уже слегка остывшую трубу ствола. Мгновение… другое, заготовки соприкоснулись, и более широкая труба начала с трудом налезать на ствол… пока окончательно не замерла. Усилий ломами оказалось недостаточно… Но всё было предусмотрено. Как только раскалённое кольцо застряло — стоящие за спинами мастеровых с ломами работники с клещами сноровисто подвели к задней оконечности раскалённой заготовки два стальных упора, чья форма была выверена не одной дюжиной экспериментов. После чего ещё двое мастеровых с кувалдами принялись короткими ударами загонять внешнее кольцо всё дальше и дальше на ствол.

— Бум-бум-бум-бум…- кольцо короткими рывками продвигалось до нужного места пока мастер не махнул рукой и не крикнул:- Шабаш — село по месту!

Данька удовлетворённо кивнул, вытер взмокший лоб и, развернувшись, торопливо вышел на воздух. Процесс производства первого серийного нарезного казнозарядного орудия береговой обороны пока был в самом разгаре. Теперь следовало дать конструкции остыть, причём особенным образом — заливая в ствол воду, дабы внутренние слои металла остывали быстрее и как бы «прихватывались», упрочались медленнее остывающими внешними, затем укрепить ствол надеванием ещё одного внешнего кольца, потом нарезать нарезы, отшлифовать зарядную камору, оснастить орудие затвором, приварить цапфы… но все эти операции были давно и прочно отработаны. Как-никак первое серийное орудие по общему счёту было сорок вторым. Причём последние одиннадцать делались уже не для доведения до ума конструкции самого орудия, а исключительно ради отработки технологии производства. Так что особенной необходимости в его сегодняшнем личном присутствии не было. Но Даниил решил прийти. Всё-таки первое серийное…

Они с Николаем решили начать именно с орудий береговой обороны. В конце концов Крымская война в первую очередь была войной именно на море — Бомарзунд, Архангельск, Петропавловск-Камчатский, Одесса и Севастополь — это же всё приморские города! Да и когда осада велась с суши, например, во время обороны Севастополя — англо-французская эскадра всё равно предпринимала попытки устроить массированную бомбардировку города и его укреплений с кораблей. Впрочем, даже если брать только сухопутную составляющую — наличие в составе артиллерийского наряда осаждаемого города мощных орудий береговой артиллерии пойдёт ему только на пользу, не так ли? Плюс, по сравнению с прошлым вариантом истории, сейчас у англичан и французов появилось куда больше объектов атаки, расположенных на побережье. Ту же Калифорнию вспомнить… Особенно учитывая, уже вовсю развернувшуюся Калифорнийскую золотую лихорадку. Вот точно «цивилизованные европейцы» не удержатся от желания подгрести под себя столь крупный золотоносный район. А значит у побережья Калифорнии стоит ожидать как минимум английскую, но, скорее всего, ещё и французскую эскадры. Вряд ли французы позволят англичанам в одиночку подгрести под себя столь лакомое местечко… Но и кроме Калифорнии на Тихоокеанском побережье есть много чего пограбить. Например, та же Аляска. Золото там пока ещё не открыли. Потому что они с Николаем решили подождать момента, когда будут исчерпаны самые легкодоступные россыпи в Калифорнии. Да и силёнок чтобы удержать целых два золотоносных района так далеко от ядра империи у России точно было недостаточно. Даже сейчас. А вот после того, как удастся выиграть… ну, или, хотя бы, не проиграть Крымскую — должны будут открыться совсем другие возможности.

Данька невольно вздохнул и покосился в сторону открытых ворот цеха. Получится ли…

Первое казнозарядное орудие береговой обороны оказалось скопищем компромиссов. В буквальном смысле слова. Оно было слишком тяжелым и слишком короткоствольным, потому что сталь, из которой его делали, была пока недостаточно прочной, слишком дорогим, слишком высокотехнологичным… и ещё полдюжины всяких слишком. Даже калибр его не был выведен с помощью расчётов, а, так сказать, определён по факту. То есть хотелось то ли шесть, то ли восемь дюймов (а лучше и то, и другое — под разные задачи и разные носители), а получилось семь с четвертью. Ну приблизительно… Потому что у всего что меньше резко возрастал процент брака — ну вот такие были инструменты и технологии, а всё что больше — становилось совсем уж неподъёмным. То есть проблемы начинались ещё на этапе перевозки! Вот так и получился этот необычный калибр — семь с четвертью дюймов, что в переводе на метрическую систему составляло сто восемьдесят четыре миллиметра. Впрочем, на первых крейсерах советской разработки типа «Киров» стояли орудия схожего калибра. Да и железнодорожных орудий такого калибра так же было построено немало [58] . Так что не они были перв… а — нет, именно они первыми и были!

Длина ствола составила семнадцать калибров. То есть чуть больше трёх метров. Затвор… с ним пришлось повозиться. Практически все системы, с которыми бывший майор имел дело во время своей службы, имели клиновые затворы, но два десятка попыток разработать технологию массового производства таких затворов — не привели к успеху. Увы, технологии обработки поверхностей пока были слишком примитивными. Так что экспериментальные затворы либо не обеспечивали достаточной обтюрации, либо их так перекашивало при первых же выстрелах, что они просто выходили из строя… И это при том, что бывший майор точно знал, что первые массовые нарезные казнозарядные пушки разработки Круппа оснащались именно клиновыми затворами. Но как именно они выглядели — Данька не знал. Те пушки, на которые они с внуками ходили смотреть в артиллерийский музей вместо затворов щеголяли большими дырами… Поэтому пришлось вернуться к поршневому варианту. Он в общих чертах знал устройство одного такого — когда бывший майор только начинал службу сверхсрочником-начальником склада у них в секторе на дальней карте хранения ещё стояли на хранении старенькие Д-1, у которых затворы были как раз поршневыми. И начальник сектора время от времени мобилизовывал всех своих подчинённых на положенное по регламенту хранения обслуживание, заключающееся в основном в периодической замене пушсала [59] с предварительным проворачиванием всех осей, приводов и штурвальчиков системы наведения, дабы они не прикипели.

Три предсерийных ствола отстреляли на местном заводском полигоне, протестировав не только характеристики орудия, но и три варианта лафетов — береговой, корабельный и осадный. Отстрел вёлся «до донышка». Первые два выдержали по три с половиной сотни выстрелов, после чего одного орудие треснуло, а второе вздулось. Третье почти дотянуло до четырёх сотен, после чего взорвалось. Кроме того, в процессе отстрела вылезли и другие косяки, потребовавшие доработок. Так, пришлось полностью переделывать корабельный и береговой лафеты, а осадный укреплять… но, в общем и целом, орудие получилось вполне приемлемым. На дистанции три версты из него было вполне возможно поразить такую цель как корабль. Причём, не только стопушечный линкор, но и что-то поменьше — фрегат или, даже, шлюп. Наверное… А на полторы хорошо натренированный расчёт был способен положить снаряд в мишень размером пять на пять аршин. Правда не с первого выстрела, но всё равно довольно быстро — на третьем-пятом… Всё-таки нарезные пушки на порядок точнее гладкоствольных.

Максимальная скорострельность, которой удалось достигнуть, составляла два выстрела в минуту, но держать её удавалось недолго. Потому что вес снаряда у орудия составлял около трёх с половиной пудов. То есть пятьдесят семь килограмм. Семь из которых составлял разрывной заряд. Такой вес особо долго шустро не покидаешь… Впрочем, насколько помнил бывший майор — у тех же ста восьмидесяти миллиметровых орудий крейсера «Киров» вес снаряда был под сотню. А здесь, при даже чуть большем калибре — почти в половину меньше… Просто удлинение у снаряда этой пушки было гораздо меньше, чем у «кировского» — всего пара калибров. Точно пока ещё не замерили. Ну и стенки слегка потоньше. Не смотря на более худшую сталь. Потому как давления в стволах были несопоставимы… Причём, и удлинение, и форму снаряда, и метательный заряд так же подбирали методом тыка. Чтобы, с одной стороны, пушку не разорвало на третьем-пятом выстреле, а с другой — чтобы достичь как можно большей точности и дальности стрельбы… Если быть откровенным — получилось не очень. Ну, на фоне тех конструкций, про которые Данька когда-то знал, слышал или читал. Да что там не очень — откровенно плохонько получилось… Но все типы гладкоствольных орудий получившаяся пушка по всем параметрам кроме веса крыла как бык овцу. Даже новейшие британские шестидесятивосьмифунтовки, которые англичане позиционировали как настоящую «вундервафлю». А значит всё было не зря.

Начальную скорость пока не мерили, но она точно была дозвуковой. То есть менее трёхсот тридцати метров в секунду. Насколько меньше пока никто сказать не мог. Но на версту снаряд летел около четырёх секунд. А на три — больше пятнадцати. Впрочем, столь малая начальная скорость, ухудшив характеристики дальности и настильности траектории — в чём-то и помогла. Потому что пониженный импульс снизил нагрузку на снаряд, что позволило немного поиграть с толщиной стенок запихнув внутрь снаряда целых семь килограммов пороха. Увы — другого взрывчатого вещества для снаряжения снарядов пока не имелось. Бездымный порох пока не был изобретён, а никакой взрывчатки кроме динамита не было. Динамит же для снаряжения снарядов не подходил вследствие повышенной чувствительности. Ну кому нужен снаряд, который взрывается в стволе в момент выстрела?

К пушке было разработано два типа снарядов — фугасный и зажигательный. Поначалу Данька думал ещё и по поводу бронебойного — но потом отказался от него. Потому что, по всем расчётам, фугасного оказалось вполне достаточно. Да, он помнил, что Крымская война стала бенефисом броненосных плавучих батарей, но вряд ли толщина их брони сильно превысит четыре дюйма. Что для остроконечного снаряда весом три с половиной пуда — не препятствие. В худшем случае получится как у «Зверобоев» ИСУ-152 во время Великой отечественной при столкновении с «Королевскими тиграми». У «Зверобоев» тоже не было бронебойных снарядов, но даже когда фугасные по каким-то причинам не проламывали двухсотмиллиметровую лобовую броню башен — то просто сшибали эти башни с погона…

— Ну что, Ваша Светлость, теперь домой, к жене и деткам?- поинтересовался подошедший Аносов [60] . Для работы над новыми пушками Даниил подтянул всех, кого возможно — и Павла Петровича, и Мирона Черепанова, и Павла Обухова — молодого, но уже зарекомендовавшего себя инженера с Гороблагодатских заводов, насчёт которого у Даньки промелькнула мысль, что может быть он и есть тот самый Обухов, который построил Обуховский завод, но потом он её отогнал — ну где Питер, а где Урал? Плюс с ними работала парочка немцев с его заводов, которых ему порекомендовал Крупп, каковой, кстати, за то время, которое бывший майор провёл здесь, и сам приезжал пару раз. Уж больно его этот вопрос интересовал. Ну да недаром в той, другой истории его называли «пушечным королём».

Впрочем, вполне возможно, этот титул не минует его и здесь. В конце концов, если Крымская война на этот раз будет идти так же, как она шла в той истории, которая осталась только в памяти бывшего майора — их с Круппом заводы окажутся самыми близкими к Крымскому театру военных действий, который и даст название всей войне. И военное ведомство точно их как-то задействует на обеспечение армии…

От самих военных в команду были кооптированы генерал-майор Вессель и полковник Резвой. Причём, с генерал-майором у Даньки отношения поначалу не сложились, но, когда до Перми с короткой инспекцией добрался генерал от артиллерии Кутайсов — всё быстро устаканилось.