Чтение онлайн

«Почему документы здесь? Все они были закрыты по сроку давности. Ну, нет, это нужно отдать властям, только, пожалуй, в Москве. Улики не должны потеряться. Нужен свой человек в суде. Только где его взять, ума не приложу», — видимо я долго прокопалась с этими уликами, и внизу послышались шаги. Я собрала все, что нашла в рюкзак, а потом выставила его на балкон и спряталась в шкафу.

Дверь скрипнула. Жданов прошел в комнату с мобильником в руках. Он говорил по телефону. Судья был достаточно высоким мужчиной лет пятидесяти с аккуратной бородкой, и его волосы тронутые сединой, когда-то были черными. Карие глаза казались безразличными. Он был в деловом костюме, видимо покинул свое рабочее место из-за меня.

— Вы статую разнесли в дребезги, а этой неформалки нет, сбежала!!! Ищите!!! Далеко ей не уйти!!! Она в городе живет, здесь сотовой связи нет, я все устроил. Найдите ее и убейте, — судья был в бешенстве. Жданов рвал и метал, а потом прошел в ванную комнату, а я быстро вышла и осмотрелась.

Я красиво уложила волосы и села в кресло, а еще зажгла две свечи и поставила их на туалетный шкафчик с зеркалом.

«Ну, все Пикассо, теперь твой выход». Я еще тумана добавила. Ну, знаете, такой на сцене бывает. Такие баллончики есть, продаются. Распылила его, и в легкой дымке при свечах сижу, жду этого серийного убийцу. Призрак, летящий на крыльях ночи. Ночной кошмар для некоторых. Шторы, как раз, были темными. Я их предварительно задвинула. Жуть, а не обстановка.

И вот, наконец, Жданов шагнул в комнату в махровом халате. Сижу, даже не моргаю.

— Что за чертовщина? — Жданов не сразу меня заметил, его голос дрогнул, а потом судья подошел ко мне, и резко отскочил в сторону, я встала, и наши глаза встретились. Он стал таким бледным, как мое загримированное личико, сейчас. Лицо было у меня спокойным, жутким, как у настоящего живого мертвеца.

— Доминика? — дрожащим голосом проговорил Михаил Геннадьевич.

— Узнал меня, — так загадочно ответила я, и шагнула к нему, — за тобой пришла, Миша, пора тебе. Тебя там, — я посмотрела наверх, — ждут. — Очень так по-доброму отозвалась я.

— Я все осознал, я признаю свою ошибку, прости меня, — ну кино, где-то я это слышала и вспомнила где, а потому ответила по тексту.

— Ошибки надо не признавать, их надо смывать. Кровью… — мои глаза были очень кошмарными, я предварительно заперла дверь, и Жданов метнулся сначала к выходу, было заперто, и он в ужасе выскочил на балкон и спрыгнул.

«Нет, ну так совсем не интересно», я посмотрела на него с балкона, не шевелился, кажется, не дышал.

Я взяла рюкзак и осторожно так вышла. Жданов отключил все видеонаблюдение на сегодня, и это было мне на руку. Время в гостиной показывало восемь часов вечера.

— А сейчас лейтенанта Коломбо вызывайте, пусть он во всем этом теперь разбирается, — я собрала свои вещи, отряхнув от осколков разрушенной статуи, и покинула резиденцию судьи.

Я не собиралась Жданову помогать и шагнула по лесной тропинке в сторону особняка Никиты. Я была уверена, что иду верным путем, но видимо ошиблась. Попыталась включить телефон, но он разрядился, и я вышла к небывалой красоты полянке. Она была небольшой, но очень живописной.

«Придется тебе, Пикассо, остаться здесь, только вот эти глаза», я сняла линзы и закопала их в землю, а потом кинула свою куртку на траву.

— Ну, вот и все. Даже если Жданов выживет, то я посажу его надолго или я не Пикассо, — черт, и почему я не вышла к дому Никиты? Я постепенно успокоилась и для себя решила, что в лесу ничего страшного нет. Деревья едва покачивали листвой, и где-то издалека доносилось эхо кукушки. Я начала считать, а потом ощутила, как слезы душат, и я стала плакать навзрыд, сжимая виски руками. Перед глазами было фото мамы перед смертью. Изуродованное лицо, затравленные глаза и рука, его рука сжимала пистолет, а потом я увидела фото трупа с ее пробитой головой.

«Господи, мама, прости, я все время тебя ненавидела, а ты погибла, но все-таки успела спасти мне жизнь».

Я не скоро успокоилась и, наконец, ближе к полуночи, когда уже стемнело, и яркие звезды усыпали небо, забылась тревожным сном…

— Никита, да не успели мы среагировать. Она вышла и пропала. Это все. Лучиана сказала передать тебе, что будет поздно, — Борис и Катя снова встретились с Никитой в его квартире уже на рассвете, и в данный момент пытались понять, что делать дальше, и где искать Пикассо.

Никита всю ночь глаз не сомкнул и сейчас понимал, что ужасно вымотан и опустошен. Не единожды он пытался найти свою невесту, но безрезультатно. Терминатор, был недоступен. В Контакте девушка не появлялась, а ее телефон был отключен. Чувство безысходности отравляло душу, и Никита даже думать не хотел о том, что он опоздал, и возможно девушки нет в живых. Подобные мысли после последних событий периодически появлялись в голове учителя, от чего он очень страдал.

— Да когда поздно? Утро уже настало. Куда позже? — Никита едва сдерживал раздражение. Борис пытался как-то успокоить друга, но тщетно.

— Никита, а что тебе Белый сказал? — поинтересовалась Катя.

— Да не знает он ничего. Они с Лучианой еще в академии поговорили — это все. Вижу по нему, что правду говорит, — Никита не мог понять, что ему делать. Не было никаких зацепок, ничего, — Катя, ну что она говорила? Что?

— Никита, да Катя все сказала, постарайся успокоиться, друг. Может еще все обойдется.

— Боря, вы же знаете какая она. Кого-то опять спасать кинулась. Куда она отправилась?

— Надо в полицию заявить об исчезновении Лучианы, — предложил Борис.

— Да что это даст? Ты же знаешь, как у нас полиция работает, — в этот момент Катя ткнула на пульт от плазмы. Шли местные новости.

«Вчера произошел несчастный случай. Жданов Михаил Геннадьевич упал со второго этажа в своем загородном доме. Сейчас он находится в реанимации, и за его жизнь борются врачи. Как сообщил наш корреспондент, у Жданова Михаила Геннадьевича обнаружен обширный инфаркт, и вероятно из-за этого он потерял равновесие. Жена дополнительно сообщила, что, возможно, это было покушение, так как в гостиной была обнаружена разбитая статуя и несколько гильз от патронов. Оружие принадлежит двум сотрудникам охранного агентства, которое принадлежит его сыну. Пока следствие не может выдвинуть никаких версий».

Никита внимательно вслушивался в слова ведущей новостей.

— Пикассо… — учитель задумчиво посмотрел на своего друга, потом на Катю, — дядя Федерико, а что Вам писала Лучиана вчера, еще в академии?

— Она спрашивала, во что была одета Доминика в момент смерти, — отозвался господин Боттичелли, отпивая горячий кофе. Он вместе с Никитой всю ночь колесил по улицам ночного города в поисках дочери, но старался держаться и надеялся на лучшее.

— Вот как? Нет ну это безумие, чистое безумие. Надо ехать в больницу. Хочу с женой Михаила Геннадьевича поговорить. У меня появились определенные мысли на этот счет.