Чтение онлайн

Он шагнул в автобус в последний момент и стал пробираться к своему другу сквозь толпу.

— Борис, я хотел остаться дождаться девчонок. В итоге, когда прошел досмотр, чтобы сказать вам об этом, не застал. Почему Вы здесь?

— Стюардесса сказала, что наши девчонки в аэропорту, среди опоздавших пассажиров. Их привезут отдельным автобусом позже. Только не понял толком, в чем там дело. С Лучианой что-то, — пожал плечами Боря.

— Так я должен тогда в аэропорт вернуться.

— Сядут наши девочки в самолет. Не волнуйся, — Борис был, как всегда спокоен, а Никита рвал и метал, в прямом смысле этого слова.

***

— Регистрация уже закончилась, но вам повезло. Задерживается представитель администрации, Станислав Георгиевич Аверин. Только из-за него мы пропустим вас сейчас. А на котика документы есть?

— Милана, котик зарегистрирован. Помнишь, мужчина, брюнет, тут всех на уши поднял, когда регистрацию проходил, что животное будет, и оно соответствует документам.

— А… да-да. Котик, и вы Лучиана Боттичелли? — девушка скептически на меня посмотрела. Ну вот, мой зеленый бледный цвет лица после того, как я уже дважды здесь в аэропорту посетила санитарную комнату, никак не вязался с моим легендарным именем и фамилией. Дакота опять что-то купила и снова хомячила. На этот раз это были сухарики.

И вот, наконец, мы заметили его. К нам приближался представитель администрации. Какая-то важная шишка. Аверин Станислав Георгиевич был очень тучным мужчиной в дорогом деловом костюме. На нем были очень дороги часы и очки в золотой оправе. Ростом он был достаточно высоким.

Его даже досматривать не стали, и нас всех повели к небольшому минивэну, очень комфортабельному. Вероятно, он был выделен только для представителя местной администрации, а никак не для нас. Персик стал мяукать, и мне пришлось держать его на руках. Станислав Георгиевич лишь едва мазнул по нам пренебрежительным взглядом, словно мы какие-нибудь бродяжки в лохмотьях, не меньше.

Вскоре показался огромных размеров Боинг. В машине мы старались не разговаривать с Катей. Предчувствие опасности редко меня подводило, и сейчас я ее буквально кожей ощущала. Мне хотелось не на самолет, а в сторону аэропорта бежать, сломя голову.

— Чего замерла? Идем в самолет, — пробурчала Дакота и отправила себе в рот еще один сухарик.

Аверин важно прошел первым, а следом на борт самолета по широкому трапу поднялись мы с Персиком и Дакотой. Мой котик неожиданно вырвался и прошмыгнул в самолет. Я бросилась за ним и тут же присела между сиденьями. Катя поспешила в сторону бизнес-класса, а потом входная дверь наглухо задвинулась, и я услышала сначала череду выстрелов и крики, а потом выстрел, еще и еще.

Я как раз искала котика, и меня в прямом смысле не было видно. Катя, вероятно, успела добраться до наших парней. Вскоре, ту часть самолета, где находился бизнес-класс, загородили двое мужчин в масках с автоматами.

— Никому со своих мест не вставать! Кто встанет, тот получит пулю в лоб! Посмотрев в сторону, я увидела лужу крови и светлые волосы мужчины. Это был труп Станислава Геннадьевича. Он замешкался, а Катя протиснулась мимо него и успела добраться до своих. О том, что она, возможно, не выжила, думать не хотелось, а потом заговорил другой мужчина. Ему был присущ акцент, и было понятно, что он не русский.

— В самолете заложена бомба. Самолет должен приземлиться в Исламабаде. Если хорошо будете себя вести, умрете быстро, даже не почувствуете, но до Исламабада долетят все. Правда в виде трупов или все еще живые. Все зависит от вас.

Мужчина слегка улыбнулся. Его улыбка была похожа скорее на оскал, и его вид был устрашающим.

Говорят у кошки девять жизней. Черная кошка приносит несчастья, а я Пикассо. Я истратила свои жизни и кажется, живу в долг. А уж везение и удача это точно не про меня. Персик сбежал, и я лежала под сиденьем, наблюдая, как медленно растекается лужа крови от головы того самого Аверина, который еще пятнадцать минут назад презрительно кривился глядя на Катю, которая грызла сухарики и вообще ни о чем не волновалась. Приступ тошноты не давал спокойно дышать, а позволить себя обнаружить, означало смерть.

Кто его знает, что у этого террориста на уме. А теперь я стала вспоминать географию. Исламабад — это, так это столица Пакистана. Там войны, по-моему, не прекращаются никогда. Возможно, это представители этой страны, только вот что они в Брянске забыли? А еще мне хотелось узнать, где заложена бомба. Нужно было попытаться ее обезвредить. Теоретически мы с Терминатором это умеем. Он меня этому научил, и принцип механизма мне был известен…

Я ни разу не летала на самолете и немного побаивалась. А сейчас вероятность проститься с жизнью была достаточно высокой. Я почувствовала легкую вибрацию и приглушенный звук, который со временем стал усиливаться. Вероятно, запустили двигатели нашего самолета. Никто в аэропорту не знал, что происходит на борту самолета и адреналин зашкаливал. Испытывала ли я страх? Да конечно. Сейчас на кону моя жизнь и жизни моих близких, а еще других соотечественников, которые решили отправиться во Флоренцию. Теперь от нас зависит, жить нам или умереть и здесь не место сомнениям и страхам.

Я медленно стала пробираться в сторону хвостовой части самолета, осторожно проползая под сидениями. Кто меня видел, тот молчал. Люди смотрели на меня с надеждой, и в затравленных глазах читалась безысходность и желание жить. Как знаком мне это взгляд. Они все словно маленькие дети сейчас, и я готова была убивать ради спасения этих людей и благополучного перелета.

По странным ощущениям в животе я поняла, что самолет уже набирает высоту. Я продолжила пробираться в хвостовую часть и услышала еще выстрели. Убили мужчину, который решил проявить героизм и попытался кинуться на террористов, когда его жену или любимую потащили в сторону бизнес-класса «Господи, Никита, прошу не поступи так же. Мы справимся, только бы добраться до бомбы и заполучить оружие. Терминатор, когда ты учил меня драться, и я в кровь сбивая костяшки пальцев рук, не думала, что это мне пригодится. Сколько их? Контролируют бизнес-класс двое. Наверное, в секции управления тоже есть террористы. Еще двое в хвосте. В общем, где-то около восьми человек.

Неожиданно я услышала выстрелы в салоне бизнес-класса, и сердце предательски сжалось…

Голова работала четко и ясно. Все эмоции ушли на второй план. Сейчас главное сделать так, чтобы самолет имел возможность благополучно приземлиться, а еще обезвредить бомбу, но для начала нужно справиться с террористами. Они думают, что у них все под контролем. Как бы ни так.

Когда я жила в детском доме, то мы лишены были возможности по телевизору смотреть то, что нам хотелось, но новости по первому каналу воспитатели и остальные работники детского дома смотрели всегда. Это было традицией, а потом все активно обсуждали то, что происходит в нашем мире сегодня. Терминатору разрешали смотреть все, вместе с воспитателями.

Тогда в новостях периодически появлялась информация о том, что террористы захватили самолет. Это не было таким уж редким явлением, и Тимур Стрельников проникся этой темой. Он буквально уверен был в том, что когда-нибудь попадет в такую ситуацию, когда окажется на борту самолета, который подвергнется нападению. Наши внеплановые учения по выживанию в подобных условиях были серьезными. Проводил он такие учения только среди добровольцев. Я, конечно же, принимала в этом активное участие.

Видимо сейчас пришло время на практике применять знания, полученные еще в детстве.

Пробравшись к хвостовой части самолета, я прижалась спиной к стене, сидя на полу в салоне эконом-класса, прислушалась.

— Зачем ты брата моего немого потащил на это дело? От него толку мало.

— Зато Муста не предаст, и убивать умеет профессионально, — услышала я хрипловатый голос одного из террористов. В хвостовой части самолета, где обычно находится стюардесса, которая была убита первой, и сейчас, вероятно, ее труп находился там же, где были эти трое мужчин. Двое переговаривались, а один был немой. Немой. Я задумалась.