Чтение онлайн

— Я был слаб, и ты знаешь, мне никого не хотелось видеть. Я рад, что у меня есть ты. Месяц в больнице пролетел очень быстро, только благодаря тебе.

— Папочка… — я положила голову на плече своего отца, а он скрестил наши пальцы, и я услышала, как начали запускать двигатели, и стюардесса стала говорить, что запасные выходы находятся там-то и там-то. Как пользоваться маской, жилетом и как правильно пристегнуть ремень. Кто-то не обращал внимания на ее слова, а я даже дышать перестала. Понимала сейчас, насколько страшно может закончиться перелет.

Наконец стюардесса удалилась, и мы, пристегнув ремни, приготовились к взлету. Дакота доедала свое яблоко. Вот человек способный выжить в любых условиях. Ее мать бросила в возрасте трех лет в пустой квартире, и ребенок выживал самостоятельно. Продуктов не было, только крупа. Девочка ела сырую крупу и пила обычную воду. Пять дней спустя ребенка обнаружила соседка. Дакота по незнанию не закрыла воду и затопила соседей. Если бы не это обстоятельство, Дакота погибла бы в той квартире.

Мать так и не вернулась. Говорят, она покинула город с каким-то мужчиной и забыла про ребенка. Других родственников не было, и когда ее поселили в мою комнату, то мы сразу сдружились. Одного возраста с непростой судьбой. Она стала моей семье, а я ее. Я любила ее, как сестру. Наш самолет набрал высоту и я, наконец, успокоилась…

Флоренция. Наши дни.

За бортом самолета светило солнце. Погода была ясная, и перелет был плавным и спокойным, без тряски и турбулентности. Немного скребло чувство тревожности, но я справилась с этим и даже умудрилась уснуть сладким сном. Рейс был прямой, и когда я проснулась, стюардесса сообщила, что мы прибыли во Флоренцию, температура воздуха двадцать восемь градусов. Дакота, вероятно, тоже только что проснулась, так как потерянно осматривалась по сторонам и потерла глаза.

Папочка перевел ироничный взгляд с меня на мою подругу, но ничего не сказал. Правильно папуля, лучше молчи, а то у нас с Катей настроение меняется как погода. Очень сентиментальными мы с ней стали, а еще вспышки агрессии нет-нет, да и случаются.

— Давайте, девочки мои, на выход. Сейчас главное от журналистов быстренько отделаться. Мой брат должен сдержать их хоть немного, но писал, что они очень настойчивые и уже узнали, что я прилетаю этим рейсом. Мне так жаль.

— А ты что суперзвезда в своей стране, папуля? — поинтересовалась я у отца. Мы выглядели сейчас достаточно элегантно. Перед вылетом прошлись по самым крутым бутикам Махачкалы и купили одежду, которая бы соответствовала итальянской моде. Сейчас на мне был светло персиковый брючный костюм с коротким рукавом и белый топ. На ногах были сабо без каблука на двух сантиметровой платформе. Сумочка тоже была белая. Катя была в легком сарафане мятного цвета и белых кроссовках. На плече был небольшой рюкзачок светло-мятного оттенка под цвет сарафана.

Все пассажиры прошли к огромному автобусу, а нас с папой встречал лимузин.

— Папа, ты ведь художник, а за тобой как за политиком лимузин прислали, — удивленно проговорила я, садясь в шикарную машину.

— Ну, это в России меня мало кто знает, а во Флоренции я известный художник, — немного смущаясь, отозвался мой папочка.

— Пикассо, ты держись отца, и все будет в порядке. Нормальный лимузин. С комфортом доберемся до аэропорта, — деловито проговорила Катя.

— Дакота, ты когда-нибудь удивляешься, такая невозмутимая, словно во Флоренции каждый день бываешь, — не выдержала я. Даже во время захвата самолета Катя держала себя в руках и даже не заплакала, когда все закончилось.

— Не на другой же планете. Такие же люди живут. Итальянцы очень милые. Хотя бы на отца своего посмотри. Чудо, а не мужчина.

— Ну спасибо за комплимент, Катерина, — улыбнувшись отозвался папочка. Он, конечно, привык к нашему обществу за этот последний месяц, но мы все равно периодически его удивляли своими умозаключениями и не вполне логичными поступками. И все во благо нас любимых.

— Перетола, — прочитала я название аэропорта, когда мы почти подъехали.

— Именно, он назван в честь Америго Веспуччи. Это его второе название. Скажем так, неофициальное. Идемте, наконец-то мы дома. Не думал, что буду скучать по этим местам.

— Бедный мой папочка, конечно идем. А кто нас будет встречать? Ты говорил, что родственников у нас очень много.

— Достаточно, чтобы утомиться от чрезмерного внимания. К тому же родители Никиты тоже здесь. Родственники уже активно готовятся к вашей свадьбе и с нетерпением ждут.

— Я немного волнуюсь, — откровенно призналась, а папа провел меня и Катю в светлое помещение огромных размеров, и нас тут же обступили журналисты. Я, конечно, говорю на итальянском, но когда, двадцать человек одновременно пытаются задавать вопросы, это кого угодно выведет из себя.

Папа деликатно попросил их проявить понимание, а я вообще прикинулась, что не знаю, о чем они говорят, как и Катя. Папа быстро отвечал на вопросы журналистов, и как-то они дисциплинировались что ли. Пять минут спустя, вдалеке я увидела нескольких мужчин. Я внутренне сжалась. Мне так и хотелось сбежать сейчас, но я просто стоял в немом ожидании. Когда мужчины приблизились, они обступили нас и небрежно сообщив, что Федерико Боттичелли не может и секунды им уделить, после того что пережил, и повели к выходу. Мужчина постарше сказал им, чтобы они имели совесть и не беспокоили господина Боттичелли до предстоящей выставки.

«Выставки?» Папа еще и какую-то выставку затеял в ближайшее время, и когда он успел все это провернуть.

Знакомиться со мной, видимо сейчас в планы этих мужчин не входило или просто было не подходящее время и место. Мою руку заботливо положил на сгиб своей симпатичный кареглазый парень, и я просто последовала за ним.

Катю тоже повел симпатичный парень. Я знала, что родных братьев и сестер у папы не было, но был двоюродный брат Густаво Боттичелли, и вот с ним отец был в очень хороших отношениях. Именно он сейчас беседовал с ним, и его взгляд был таким озадаченным.

Всего мужчин, встретивших нас, было четверо. Густаво я определила сразу. Он был похож на отца, но черты лица были немного другими. Волосы элегантно собраны в хвост, но несколько волнистых прядок выбивались. Мне очень хотелось с ним поговорить, а потом я перевела взгляд на моего спутника. Он чем-то был похож на меня …

«Божечки, не уж-то брат мой».

— Привет, а ты кто? Ты сын Густаво? — не выдержала я. Мои слова вызвали улыбку на его лице.

— Я твой дядя. Твоя мама, Доминика Боттичелли моя старшая сестра. Я знаю что ты… — парень немного растрогался. В его глазах застыли слезы. Это было так мило. — Ты вероятно, Лучиана. Я так счастлив, что увидел тебя живой, ведь… — этот парень любил меня как сестру. Сейчас молодой человек очень волновался, и его карие глаза казались такими родными. Такое невероятное ощущение. Я чувствовала себя частью этой семьи, и было так волнительно смотреть сейчас в глаза своего юного дяди и понимать, что он родной тебе человек.

— Дядя, а можно узнать твое имя? — деликатно спросила я.

— У тебя такой милый акцент, — усмехнулся парень, — мое имя Адриано. Мы подошли к другому не менее шикарному лимузину, а парень притянул меня в объятия и обнял так быстро, что я даже понять ничего не успела, но позволила ему это сделать. Спиной ощущала одобрительные взгляды остальных родственников, а потом парень отстранился.

Адриано облегченно вздохнул, одарив меня лучезарной улыбкой, а потом тут же сел в машину рядом со мной.