Чтение онлайн

— Я тихонько посижу, почитаю? Ты же знаешь, как я не люблю читать в одиночестве, — наглая ложь, из-за которой губы Генриха растягивались в широкой улыбке.

Прогнать маленькую занозу он не осмеливался, Диана сидела тихо и действительно не мешала. Шелест страниц и ее тихое дыхание действовали на Генриха умиротворяюще. А потом, он и сам не замечал как, Диана оказывалась стоящей за его спиной, ее нежные пальчики забирались в его волосы и массировали усталые плечи, принося неописуемое блаженство.

Генрих откидывался на спинку кресла, закрывал глаза и охотно делился всеми своими переживаниями и тайнами, лишь бы ее чуткие пальцы не прекращали дарить это пьянящее наслаждение. Что ни говори, Диана умела вести расспросы, таланту его жены мог бы позавидовать любой тюремный дознаватель.

Но она никогда ничего не предлагала и не советовала, прекрасно понимая, что у нее нет на это ни знаний, ни умений, пока однажды не перешла и этот рубеж.

До выпуска новой линейки украшений оставались считаные недели, а достойных идей не было. Генрих был зол, раздражителен и хотел уже лезть на стену от бессилия.

— Я могла бы набросать пару идей, — тихо проговорила Диана и замерла в нескольких сантиметрах от мужа, ожидая его решения. Генрих хотел рассмеяться и предложить ей не заниматься ерундой, но посмотрел в огромные глаза своей жены, увидел в них океан неуверенности, и утвердительно кивнул:

— Как пожелаешь, дорогая.

Всю ночь горел свет в ее спальне, и эскизы были готовы на следующее утро. Генриху они понравились. И в этот момент ему вспомнились слова герцога Даора, что к Диане стоит хорошенько присмотреться.

Для Генриха это стало своеобразной игрой, ему нравилось наблюдать за своей женой, расшифровывать ее мимику, жесты, фразы. Он будто раскладывал карточный пасьянс, никогда не знаешь какая карта откроется следующей, а исход партии зависит не только он правильности твоих ходов, но и от удачи.

Генрих не заметил, как втянулся в игру. Нераскрытыми оставались лишь несколько карт, он чувствовал, что близок к победе, и за закрытой рубашкой прячутся ключевые карты, на которых завязана вся игра. Но свободных мест уже нет. Необходимо рискнуть и переложить всю колоду сначала, чтобы добиться победы в этой игре.

— Мисс Палмер, пригласите в мой кабинет Николаса Даора. Немедленно, — распорядился Генрих и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову.

Николас явился через пятнадцать минут, и судя по растрепанному виду, только пришел с улицы и в кабинете своем не был.

— Да, Генрих, что-то случилось? Наташа, сказала, что дело срочное, — плюхнулся Ник в кресло напротив.

— Срочное. — подтвердил Генри и хмуро посмотрел на парня, — Где твоя сестра?

— Диана? — Николас, как мальчишка, заелозил на стуле под его проницательным взглядом.

— У тебя есть другая сестра? — вскинул Генри бровь.

— Нет, вроде. А разве Диана не дома?

— Нет, Диана не дома. Диана уехала. И я спрашиваю тебя, куда, — с каждым словом все больше и больше Генрих выходил из себя.

— Но Дидишка не поставила меня в известность, только пообещала, что ты спрашивать ни о чем не будешь!

— Ее зовут Диана! — прикрикнул Генрих и понял, что его предусмотрительная жена не поставила в известность болтуна Николаса, посчитав, что он расколется как орех. А потом все же уточнил, — И как она аргументировала, почему жена уезжает в неизвестном направлении, а муж ничего не должен спрашивать?

— Диане известно о тебе и Наташе, — скривился Ник, а у Генриха на лбу оказались сразу обе брови.

— Мы говорим об одном и том же факте или разных, поправь меня при необходимости. Диане известно, что Наташа мой секретарь или что-то еще?

— Диане известно ВСЁ, — таинственно ответил Николас и выразительно повел глазами в сторону приемной.

— О, Боже, — Генрих устало прикрыл ладонью лицо и отрицательно покачал головой, — Интересно, это она сама додумалась, или ей подсказал кто знающий.

— Ты хочешь сказать, что между тобой и Наташей ничего нет? — распахнул глаза Николас.

— Я хочу сказать, что ты идиот, если поверил в обратное.

Ник хотел еще что-то спросить, то их диалог прервала возня в приемной. В матовом дверном стекле появился силуэт Наташи, преграждающей путь в кабинет, а следом раздался ее визгливый голос:

— Нет, мистер Истербрук не велел никого впускать! У него важные переговоры!

Генрих кивнул Николасу оставаться на месте, а сам быстро оказался рядом с дверью. Кровь начала проноситься по его венам с бешеной скоростью и набатом стучать в висках. Он резко распахнул двери и впился презрительным взглядом в маркиза Маскотта:

— О, Наташа, пожалуй, для маркиза я сделаю исключение, — зловеще изрек мужчина и сделал шаг по направлению к Иену, — Мы немного потолкуем по душам.

Еще один шаг, и его руки схватили блондина за грудки и одним рывком втащили в кабинет.

— Чай и кофе, предлагать не буду, думаю, они вам не пригодятся, — довольно изрекла Наташа и вернулась на свое рабочее место.

— Ш-ш-то происходит, граф? Уберите ваши руки! — возмутился Иен и изо всех оттолкнул от себя Истербрука. К такому приему Иен был совсем не готов, и не знал, как правильно на него реагировать.

Пальцы Генриха разжались, и маркиз полетел назад, досадливо ударяясь спиной о стену.

— Генрих! Что ты творишь! — подал голос Николас и подскочил на ноги, чтобы помочь другу, но Генрих даже не повел ухом в сторону своего шурина, все его внимание было сосредоточено на Иене.

На его белоснежной рубашке виднелись разводы от слез Дианы и едва заметный смазанный след ее помады. Увиденное Истербруку не понравилось совсем, но виду он не подал.

— Это я у тебя хочу спросить, что происходит. Зачем пожаловали, маркиз? — Генрих окинул Иена насмешливым взглядом и выжидательно скрестил руки на груди. Если Маскотт здесь, значит, Диана уехала одна.

Иен приосанился, поправил сбившийся пиджак и легким движением руки смахнул с него невидимые пылинки. Генрих с сардонической улыбкой наблюдал за его манипуляциями, это должно было деморализовать Иена, но он собрался с мыслями, приосанился и гордо вскинул голову, правда была на его стороне:

— Вы недостойный человек, граф Даор. В вас нет ничего святого, раз вы посмели довести до слез такого светлого человека, как ваша супруга! — строго отчеканил маркиз и одарил Генриха взглядом полным превосходства.