Чтение онлайн

Когда пустеет посуда на столе, тогда и гастрономические разговоры сходят на нет, и мы проходим в малую гостиную залу, опять-таки выполненную в восточном стиле. На полу мягкий ковер и многочисленные расписные вазы, приглушенный свет и огромный полукруглый диван, усыпанный подушками. Все так и располагает к отдыху.

Эмир откидывается на спинку дивана, забрасывает ногу на ногу, устраиваясь поудобнее, и предлагает нам следовать его примеру.

— Сейчас вы попробуете самый вкусный, самый горький и самый горячий кофе на Востоке, — мужчина хлопает в ладоши, и в помещение выкатывают небольшой столик с высокими бортами и золотым песком по центру, — Сайфеттин ибн Хабиб лучший в мире бариста, ему нет равных в приготовлении кофе.

Под столом в специально обустроенном для очага месте лучший в мире бариста разводит небольшой огонь на заранее подготовленных углях. После чего засыпает молотый кофе в медную джезву, заливает его водой и ставит на песок в самый центр стола.

— Я вчера присутствовал на квалификации, мисс Хендрикс, вы великолепно выступили, — воркует эмир, развалившись на мягких подушках.

— Благодарю вас, но считаю, что могла бы и лучше, — скромно опускаю глаза и рассматриваю мысок своей туфельки.

— Диане не успели заменить камни в двигателе, — поясняет Генрих, — Но к завтрашнему заеду должны исправить это недоразумение.

— То есть завтра я могу смело делать ставку на то, что вы пройдете в десятку? — вскидывает густую смоляную бровь эмир, а в кофейнике поднимается пышная коричневая пена, которая так и норовит вот-вот убежать из него прямо на раскаленный песок, но кофевар плавным движением руки отводит джезву к краю стола.

— Боюсь, что это будет ошибкой, великий эмир, — честно отвечаю я.

— Зато будет очень интересно, — смакует он каждое слово, не отводя от меня пронзительного взгляда черных глаз, — После знакомства с вами, мои дорогие Лорд и Леди Истербрук, я наконец распробовал острый вкус азарта, — Юсуф улыбается, и глаза его блестят точно ониксы на солнце. Значит, он только что определился со своей ставкой и его уже не отговорить. Что ж, эмир не обеднеет, на то он и эмир.

Кофевар в третий раз снимает джезву с раскаленного песка, дожидается, когда спадет пена, и разливает кофе по маленьким белоснежным чашечкам. Пододвигает их к нам на край стола и ставит рядом три стакана с ледяной водой.

Кофе мы пьем в тишине, маленькими глоточками, раскатывая на языке его горький вкус и запивая его чистой водой.

— К слову про азарт и риски, — задумчиво покручивает в руках пустую чашку Юсуф, рисуя на ее стенках кофейной гущей, — Предлагаю пройти в мой кабинет и перейти к заключительному этапу нашей сделки, — ловко поднимается с мягких подушек и жестом приглашает следовать за ним.

Преодолеваем несколько коридоров и лестниц, после чего оказываемся в просторной комнате, обставленной в западном стиле. Эмир располагается в массивном кожаном кресле, а мы с Генрихом присаживаемся напротив.

— Не будем тянуть время, господин Истербрук. Я готов вам вручить камень здесь и сейчас. А вы готовы за него заплатить?

Атмосфера накаляется, боюсь лишний раз вздохнуть, чтобы не помешать сделке.

— Не за этим ли мы пришли сюда? — улыбается Генрих и достает из внутреннего кармана пиджака чековую книжку. Кладет ее на стол, и не открывая от эмира взгляда, аккуратно выводит число.

— Не за этим ли мы пришли сюда? — улыбается Генрих и достает из внутреннего кармана пиджака планшет и стилус. Загружает банковскую программу, и не открывая от эмира взгляда, аккуратно выводит число.

Стараюсь не смотреть супругу под руку, но делать вид, что ничего не происходит, не получается. Сбиваюсь, подсчитывая количество нулей. В горле пересыхает, а ладони, наоборот, становятся влажными. Это баснословная сумма. Я знаю, что мы с мужем не бедствуем, но, судя по количеству нулей, кажется, что он заложил наше графство. Конечно, Генрих этого сделать не мог, но откуда же еще такая сумма?

Ставит размашистую подпись и убирает планшет назад в карман пиджака. Одновременно с этим раздается сигнал оповещения, и телефон эмира, лежащий на столе, отзывается легкой вибрацией.

— Вы рискуете, Лорд Истербрук, — сверкает глазами мужчина, но читать сообщение не спешит, будто его не интересуют деньги, пришедшие на его счет, — Пока вы находитесь на территории эмирата, можете не волноваться. Но границу вам с камнем пересечь не дадут.

— Я думал, что вы достаточно хорошо убедились в том, что мы с Дианой любим рисковать. Если адреналин не кипит в крови, то день прожит зря.

Генрих спокоен как удав, ему даже удается шутить, я же стараюсь полностью слиться со своим креслом. Замечательно, деньги Великий и Ужасный получил, а камень у нас с собой забрать не получится?! Как это так? Впрочем, Генри знал об этом с самого начала, да и сейчас не придает словам эмира особое значение, значит, у моего супруга есть план.

Будто секундант на дуэли наблюдаю за мужчинами. Эмир плавно опускает руку под стол, слышится мягкое шуршание открывающегося ящика, два удара сердца, взгляд глаза в глаза, и на стол перед нами ложится черный небольшой чемоданчик.

— Прошу вас, Генрих, ключ, — протягивает следом небольшой красный рубин грушевидной огранки. Только у эмира ключом к одному драгоценному камню может служить другой.

Генрих придвигает к себе дипломат и ладонями поглаживает черную лакированную крышку. Внимательно изучает на свет рубиновую слезу-каплю, подносит ее к соответствующему углублению на чемодане, и тишину в комнате разбавляет приглушенный щелчок замка. Уголок губы Генриха едва заметно взлетает вверх, а взгляд, напротив, опускается на черную ткань бархата распахнутого дипломата.

Никогда в жизни не видела ничего великолепнее. Огромный, неограненный желто-коричневый камень, неповторимый и прекрасный своей естественной природной красотой. С острыми краями и неровными гранями, восьмое чудо света. На вскидку карат семьсот, а может, и все восемьсот. Пальцы на руках приятно покалывает, до того хочется прикоснуться к алмазу, но я могу себе позволить лишь взглядом гладить каждый миллиметр его блестящей поверхности.

— Возьми его, дорогая, если тебе того хочется, — сквозь шум в ушах слышу шутливый голос мужа.

Протягиваю дрожащую от нетерпения ладонь, подушечкой указательного пальца дотрагиваюсь до камня и мягко скольжу по его поверхности. Неровная. Острая. Грубая. Если чуть сильнее прижать палец и резко провести им вниз, то можно порезаться. Большой палец ложится следом на шероховатую поверхность, и я прокручиваю камень между двух пальцев, решаясь поднести его к глазам. Сияние Сахари. Его грани точно золотые пески пустыни переливаются под яркими лучами солнца. Будто в центре камня расположена другая вселенная. Жаркая, солнечная, блестящая, манящая и затягивающая меня в свой плен.