Чтение онлайн

Поэтому я, не долго думая, толкнула ногой кресло во главе стола и села, положив локти поверх накрахмаленной скатерти.

Хотели поужинать и поговорить? Ну что ж, будет вам разговор!

Слуги замерли вдоль стен — такой явной наглости не ожидал никто. Даже от меня.

Но реакция, на которую я рассчитывала, не последовала. Граф молча проводил Аннабель к свободному месту — по правую руку от кресла, которое я заняла, а сам сел во главе стола на противоположной стороне.

И, глядя на его спокойное, даже отстраненное лицо и грустную, покрасневшую графиню, я почувствовала укол стыда — ошибочка вышла.

Ну, а как бы я поняла, чье место заняла, если за все время первый раз спустилась к столу!?

Решив, что Аннабель и на этот раз меня простит, я улыбнулась. В конце концов, попросить прощение я всегда успею, а вот шанс вывести на чистую воду графа, который постоянно чем-то занят за пределами дома, может больше и не представится.

По кивку слуги принесли первое блюдо — тушки перепелов с гранатовыми зернами и ароматной подливкой на подушке из картофельного пюре — повар в поместье знал свое дело и под его покровительством я рисковала увеличиться втрое за короткий срок.

— Алларио превзошел самого себя, — сказала графиня, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — А на десерт, по моей просьбе, он приготовил кое-что особенное, — Аннабель улыбнулась и обратилась ко мне. — Элиза, тебе нравится?

Я кивнула, хотя только и успела, что постелить на колени белоснежную салфетку.

Отец молчал, ловко расправляясь с мелкими косточками. Безупречно отутюженная рубашка, шейный платок с массивной золотой брошью и бархатный пиджак — он выглядел так, будто всегда был человеком благородного происхождения и не работал ни дня в своей жизни.

Я же помнила его другим.

Немногословным, но добрым, а еще вечно занятым. Я помню как много он работал, хоть эта работа и не приносила денег.

Интересно, они с мамой из-за этого разошлись? Из-за отсутствия денег?

— Как идет подготовка к балу? — спросил отец и кивнул слуге.

Из графина с золотым носиком в бокал полилось красное вино.

— Я уже разослала часть приглашений, обсудила с Алларио меню и распорядилась доставить из города новые скатерти, — ответила Аннабель.

— Граф Стендброк подтвердил свое намерение?

— Да, дорогой. Вместе с ответом он прислал два чудесных букета.

Я хмыкнула — веник от графа я выбросила в окно вместе с вазой, свалив все на Яшу, но, судя по всему, моему отцу об этом не доложили.

— Тебе понравился подарок графа, Элиза? — спросил он, впервые за вечер обратившись ко мне.

— …Очень! — соврала я, чтобы не расстраивать Аннабель еще сильнее.

К тому же, кому здесь нужна моя правда? Племенных кобыл не спрашивают, хотят ли они размножаться…

— Тогда, полагаю, ты отправила его светлости письмо с благодарностью? — повисла пауза, которую поспешила заполнить графиня.

— Эту приятную обязанность я взяла на себя, — отец кивнул и сделал глоток.

Следом бокал Аннабель наполнили вином, а мне пришлось довольствоваться безалкогольным сидром. Несправедливо, но раз для храбрости взбодриться нечем, придется выезжать на наглости.

В отличие от свободы, ее у меня не отнять.

— С графом меня ничего не связывает. А вот ты мог бы хоть раз написать моей матери, после того, как бросил ее.

Я очень хотела вывести отца на эмоции, но он даже бровью не повел. Щелкнул пальцами, как будто мы говорили о погоде, а не его предательстве, и слуги провели первую смену блюд. А Аннабель, напротив, побледнела и, извинившись, отложила скомканную салфетку в сторону и покинула столовую.

Помощник повара поставил на стол поднос с чудесным на вид штруделем и комнату наполнил восхитительный запах печеных яблок. Шапка из взбитых сливок наклонилась в бок и сползла на тарелку, таким горячим он был.

— Элиза, ты возмутительно небрежна к чувствам своей матери, — сказал граф и нахмурился. — Я делаю последнее предупреждение…

— Моя мать, — начала я, чувствуя, как меня бесит его показное равнодушие. — Наверняка уже написала заявление в полицию о похищении! Прибавь сюда принуждение несовершеннолетней к браку и получишь реальный срок!

До моего восемнадцатилетия оставалось не так уж и много — всего два месяца. А помолвка, если я правильно посчитала, должна состояться через месяц, на летнее солнцестояние, то есть при желании я всегда смогу оспорить брак под предлогом того, что не достигла положенного законом возраста.

— Элиза, — имя прозвучало как угроза. — Не вынуждай меня…

— Что? Ты исчез на три года, оставив нас одних без средств к существованию! Почему ты не забрал нас с собой? Ты же граф!

— Бертран! — отец выкрикнул имя камердинера так громко, что задрожал хрусталь на столе.

Через минуту в столовую вошел высокий седоволосый мужчина в черном сюртуке и с неизменным пенсне на правом глазу. Он коротко поклонился и замер в ожидании дальнейших указаний.

— Бертран, — проговорил отец, холодно глядя на меня. — Будь добр, напомни нам, когда вы видели леди Элизу последний раз?

— Почти три года назад, ваше сиятельство, на жатву, аккурат в день… — не медля ни минуты, ответил слуга.

— Прекрасно. При каких обстоятельствах леди исчезла? — камердинер пожевал полные губы и вздохнул. Цепочка задрожала и пенсне чудом не вывалилось из складки под кустистой бровью.

— Доподлинно неизвестно, ваше сиятельство… мы думали, леди м-м-м, похитили.

— Обнаружили ли вы следы борьбы?

— Нет, ваше сиятельство…

— Могла ли леди просто… сбежать? — спросил граф и слуга замешкался с ответом. Бросил в мою сторону извиняющийся взгляд и покачал головой, еще ниже склоняясь в поклоне.

— Никак нет, ваше сиятельство.

— Вот как, отчего же? — я почувствовала, как жар прилил к моим щекам и сжала ладонями подол платья.

— Это бы разбило графине сердце.

— И все же, несмотря на это, леди исчезла. Ответь мне, Бертран, как графиня пережила пропажу дочери?

— С тех пор, как вы… исчезли, — на этот раз слуга повернулся ко мне лицом и опустил глаза. — Графиня не покидала усадьбу.

— Можешь быть свободен, — Бертран поклонился и вышел, а отец встал и, заложив руки за спину, прошел мимо удивленных слуг. Каждый из них кивал и мямлил, подтверждая слова камердинера.