Чтение онлайн

КОСВЕННАЯ РЕЧЬ. Передача речи другого лица, поставленная в формальную зависимость от речи лица, ее передающего, в противоположность прямой речи, переданной дословно, вне зависимости от речи лица, служащего передатчиком. Примеры: прямая речь: Он сказал: «Я завтра приду»; К. Р.: Он сказал, что он завтра (на другой день, сегодня, смотря по времени речи) придет». В русском яз. К. Р. связывается с речью лица передающего с помощью союзов что и будто с изменением форм лица прямой речи применительно к лицу передающему; в лат. яз. в К. Р. глагол главного предложения прямой речи заменялся инфинитивом, а глаголы придаточных предложений прямой речи все ставились в конъюнктиве.

КОСВЕННЫЕ НАКЛОНЕНИЯ. См. Наклонение.

КОСВЕННЫЕ ПАДЕЖИ. См. Падежи.

КОСВЕННЫЙ ВОПРОС. Вопросительное предложение, связанное с другим предложением и относящееся как зависимое к глаголу или глагольному слову, входящему в это другое предложение: «Расспроси хорошенько, что за приезжий»; «Его мучила мысль, останется ли он жив». Эта связь в русском яз. обозначается интонацией обоих связываемых предложений.

КРАТКИЕ ЗВУКИ. См. Долгие звуки.

ЛАБИАЛИЗАЦИЯ, или округленные. Такое произношение звуков, при котором губы выпячиваются вперед и принимают кругообразное положение. Л. в языках нередко подвергаются согласные звуки в положении перед округленными гласными (в русском яз., гл. обр., в неударяемых слогах, напр., в в слове коровушка); Л-ей же вызвано изменение старого е в о в таких случаях, как мёд вм. старого мед.

ЛАБИАЛИЗОВАННЫЕ, или округленные звуки. Л. гласные, см. Гласные; Л. согласные – согласные, подвергшиеся лабиализации (см).

ЛЕКСЕМА. Термин, введенный А. М. Пешковским, обозначающим этим термином слово как тип, в отличие от слова как известной единицы в процессе речи. Т. о., Л., по определению Пешковского, – ассоциативная группа, в состав которой входят слова, одинаковые или почти одинаковые по звукам, имеющие при этом или одинаковые значения, или значения, представляющиеся в сознании говорящих как видоизменения одного и того же значения. Так, в сочетаниях «я пришел домой» и «мы поехали домой» обшей обоим сочетаниям Л. является Л. «домой»; в сочетаниях «осел взнуздан» и «он ужасный осел» – общая Л. «осел», п. ч. значение слова «осел» во второй фразе представляется нам видоизменением того значения, какое имеет слово «осел» в 1-ой фразе. При таком разграничении значений терминов «слово» и «лексема» во фразе: «его сын учится в первом классе, а его дочь – во втором классе» – двенадцать слов, но только девять лексем.

ЛЕКСИКА (греч.), Совокупность слов, входящих в состав к. – н. языка, словарный состав языка.

ЛЕКСИКОЛОГИЯ (греч.). Учение о словарном составе или лексике к. – н. языка.

ЛИНГВИСТИКА (искусств, греч. слово от лат. lingua «язык»). То же, что языковедение (см.), или языкознание.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК – общий язык литературы к.-н. народа. Л. Я. часто совпадает с общегосударственным яз. того же народа, но может и не совпадать, напр., в том случае, если народ не составляет отдельного государства; так, до мировой войны украинцы, поляки, чехи, словенцы, латыши, литовцы имели свои Л. Я., не составляя государств и не имея поэтому своих общегосударственных языков. В основе Л. Я. может лежать к.-н. местное наречие или говор, наприм., наречие города, являющегося политическим или культурным центром, или наречие господствующих классов населения, или чужой яз., усвоенный в качестве Л. Я. у другого народа. Так, местное наречие лежит, наприм., в основе нынешнего немецкого Л. Я., восходящего к саксонскому говору верхненемецкого наречия; чужим языком в качестве Л. Я. являлся у европейских не только романских, но и германских народов в Средние Века латинский яз. Иногда в Л. Я. к.-н. народа мы можем вскрыть несколько таких основ. Так, одной из основ нынешнего русского Л. Я. является церковнославянский яз., представляющий видоизменение на русской почве старославянского яз., бывшего первоначально языком македонских славян; другой основой – местный живой говор служилых классов города Москвы, образовавший в смешении с элементами церковнославянского Л. Я. язык московских приказов (государственных канцелярий), послуживший образцом для нового русского Л. Я. Постепенно связь Л. Я. с местным говором или с чужим яз., лежащим в его основе, может стираться, по мере того, как Л. Я. вбирает в себя элементы разных живых говоров и других Л. Я. Так, средневековая латынь отличалась от классического латинского яз.; гораздо более удалился от своего первоисточника, старославянского яз., нынешний русский Л. Я., в котором элементов русского живого яз. настолько больше, чем элементов старославянского яз., что не только последний, но и церковнославянский яз. русского богослужения сознаются нами, как другие языки, между тем как разница между русским Л. Я. и подмосковными великорусскими говорами представляется несущественной. Объединяя собою целый народ и даже несколько поколений одного и того же народа (Пушкин, Шекспир, Мольер читаются каждый на своем яз. и теперь не меньше, чем при жизни), Л. Я. вследствие этого с одной стороны значительно богаче любого народного говора, включая в себя рядом с фактами того наречия, которое лежит в его основе, факты, вошедшие в него из разных живых говоров яз., и из разных других языков, народных и литературных, между прочим, и такие факты, которые уже утрачены живыми говорами яз., а также новообразования, неизвестные народным говорам, с другой стороны – устойчивее и консервативнее любого народного говора. Т. к. необходимость следовать традиции в Л. Я. сильнее, чем в народных говорах, то Л. Я. должен подчиняться известному сознательному контролю, вырабатывающему «правила» Л. Я., отступления от которых считаются «неправильностями». Всё это делает Л. Я. в известной степени искусственным. Распространению и усвоению Л. Я. содействует школа, которая в то же время, наравне с литературой, препятствует изменениям в Л. Я. в большей степени, чем это могла бы делать традиция живого употребления, не поддерживаемая школой и книгой. Л. Я., пополняясь элементами народных говоров и видоизменяясь под их влиянием, в еще большей степени сам оказывает влияние на народные говоры, способствуя устранению резких диалектических различий между говорами языка и сохранению единства языка всех, пользующихся общим Л. Я. Ср., напр., сохранение единого английского яз. у жителей Англии, Северной Америки и английских колониальных государств при тех условиях, которые в случае отсутствия общего Л. Я. непременно вызвали бы его распадение на отдельные языки. См. М. А. Пешковский.

Объективная и нормативная точки зрения на язык. (Русский язык в школе, вып. 1 П. 1923).

ЛИЦО. Одна из форм спряжения (см.), указывающая на отношение глагола к лицу речи, а лицом речи называется субъект действия или состояния, обозначенного глаголом, в его отношении к говорящему; таких Л. три: 1-ое Л., показывающее, что этот субъект тожествен с самим говорящим, т.-е., что говорящий сам является лицом речи (иду, идем), 2-ое Л., обозначающее, что этим субъектом является то лицо, к которому обращена речь (идешь, идете), и 3-ье Л., показывающее, что субъектом речи является лицо, постороннее речи, т.-е. не тот, кто говорит, и не тот, к кому обращена речь (идет, идут). В русском яз., как и в других индоевропейских языках, в формах Л. различаются два числа – единственное и множественное (в некоторых древних и нынешних индоевропейских языках существует также двойственное) числа. Формы Л. в русском яз. обозначаются в настоящем и будущем времени и в повелительном наклонении глаголов формами самих глаголов (именно, личными окончаниями) и, кроме того, в 1 и 2 Л. особыми личными словами, т. н. личными местоимениями (я, ты, мы, вы), которые могут и опускаться, а в прошедшем времени и условном наклонении, а также при образовании форм сказуемости у слов, не являющихся глаголами, – только личными словами (я шол, я болен и пр.). В древних языках (греч., лат., древне-инд.), а также в старославянском яз. Л. обозначалось только личными окончаниями во всех формах спряжения глагола, в новых европейских языках – и личными окончаниями и личными словами. В повелительном наклонении во всех индоевропейских языках отсутствует форма 1-го Л. единственного числа, несовместимая со значением повелительного наклонения, но 1-е Л. множ. ч. в некоторых языках, м. пр., и в русском, существует, обозначая предложение к другим лицам выполнить к.-н. действие совместно с говорящим (пойдем).

ЛИЧНЫЕ МЕСТОИМЕНИЯ. Существительные, обозначающие 1-е или 2-е лицо речи (см. Лицо). В русском яз. сюда принадлежат Л. М. 1-го и 2-го лица обоих чисел (я, меня и пр.; ты, тебя и пр.; мы, нас и пр.; вы, вас и пр.). В именит. пад. Л. М. могут употребляться, м. пр., как частичные слова, служащие лишь для образования формы лица в спряжении (я иду, я писал). Л. М. в русском яз., как и во многих других языках, образуют формы склонения отлично от всех остальных существительных; при этом косвенные падежи Л. М. в русском яз. образуются от основ, по б. ч. не имеющихся в именит. пад. В грамматиках часто относят к Л. М. и местоимение существительное он, она, оно, они с косвенными падежами, образованными от другой основы (его, ее, их и пр.), но эти местоимения не являются личными, п. ч. обозначают не лицо речи, а тот или другой предмет, как названный в предыдущей речи. См. также Местоимение.

ЛИЧНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ. Предложения, в которых обозначено лицо речи (формой глагола или сочетанием с личными словами и именительным падежом существительного). Л. П. противополагаются безличным (см.), неопределенно-личным (см.) и обобщенно-личным (см.), в которых лицо или не обозначено, или обозначено неопределенно, без точного указания отношения к говорящему.

ЛОГИЧЕСКОЕ УДАРЕНИЕ. Более сильное ударение на одном слове предложения, чем на других. Л-им У-ем обозначается психологическое сказуемое (см.) суждения, выраженного в предложении, как главное в мысли. Наприм., в предложении: «Я написал письмо товарищу» каждое слово может иметь на себе Л. У., изменяющее соответственным образом значение суждения, выраженного этим предложением, и указывающее, что главным предметом мысли (сказуемым суждения) являются «я», а не кто другой, или «написал» (а не «напишу», «не написал»), или «письмо» (а не что-н., не заслуживающее, этого названия), или «товарищу» (а не кому-н. другому).

ЛОЖНАЯ ЭТИМОЛОГИЯ. См. Народная этимология.

МГНОВЕННЫЕ СОГЛАСНЫЕ. То же, что взрывные согласные (см.).

МЕЖДОМЕТИЕ. Звук речи или сочетание звуков речи, не являющиеся словами, т.-е. не обозначающие предметов мысли (понятий), а выражающие чувствования или ощущения: ай, ах, ох, э, увы и пр. К М. причисляются обыкновенно также бесформенные слова-обращения: эй, ну, цып-цып, теге-тега и т. п. и бесформенные слова – звукоподражания: мяу, кукуреку и пр.

МЕРТВЫЙ ЯЗЫК. См. Живой язык.

МЕСТОИМЕНИЕ (лат. pronomen). М-ми наз. такие существительные (см.) и прилагательные (см.), которые не являются названиями самостоятельных предметов или определенных признаков предметов независимо от данной речи, а только указывают на отношение тех или других предметов или признаков к данной речи, т.-е. получают различное значение, определяемое из данной речи. М. делятся на личные и неличные. Личные М. (см.) называют тот или другой предмет не сам по себе, а лишь в его отношении к лицу речи; так, М. «я, меня» и пр. могут относиться к какому угодно предмету, указывая лишь на тождество его с лицом говорящим, и т. д. Из неличных М. притяжательные (мой, твой, свой и пр.) указывают на отношение того или другого предмета к другому предмету, являющемуся лицом речи; остальные – на разные другие отношения данных предметов мысли к данной речи, наприм., на тождество данного предмета или признака с предметом или признаком, названным в речи другим словом (он, сам, самый, такой и пр.) или на то, что название или сущность данного предмета или признака безразлично для данной речи (кто-то, какой-то, некто и пр.); или то, что предмет или признак предмета в данной вопросительной речи представляются неизвестными и должны быть определены в следующей ответной речи (кто, что, какой, чей и пр.), или на то или другое отношение данного предмета к месту или времени речи (этот, тот). Б. ч. М. образует формы склонения как в русском, так и в других индоевропейских языках, отлично от других существительных и прилагательных, что и послужило в свое время поводом к выделению М. в особую часть речи. На самом деле М. в целом отличается от остальных существительных и прилагательных не по грамматическим признакам, а по значению и потому особой части речи или грамматмческой категории не составляет. По значению же М. принадлежит к неграмматическому классу т. н. местоименных слов (см.).

МЕСТОИМЕННЫЕ СЛОВА. Такие слова, которые не являются названиями самостоятельных предметов мысли, а обозначают только предметы и их признаки в их отношении к данной речи или самые отношения их к данной речи. М. С. делятся на 1. местоимения (см.) и 2. местоименные наречия: здесь, тут, там, сюда, туда, где, куда, теперь, нынче, вчера, тогда, когда, так, как, по-моему и др.

МНОГОКРАТНЫЙ ВИД. В грамматиках кроме совершенного и несовершенного вида обычно различается также М. В., куда относятся глаголы без приставок с суффиксами – ыва-, -ива-, обозначающие повторяющееся действие с указанием на многократность и раздельность повторяющихся моментов действия. По своему видовому значению т. н. глаголы М. В. не соотносительны с глаголами совершенного и несовершенного вида. По тем признакам, которые лежат в основе деления глаголов на совершенный и несовершенный виды, все многократные глаголы должны быть отнесены к несовершенному виду. По признаку же кратности они соотносительны с глаголами: 1. неопределенно кратными, т.-е. такими, которые обозначают повторяющееся действие, не указывая на раздельность моментов этого действия: ходить, носить и пр., 2. однократными (махнуть, кольнуть и пр.), 3. некратными (сидеть, писать, лечь и пр.). Что кратность и некратность не соотносительны с понятиями несовершенного и совершенного вида, видно из того, что глаголы неопределенно-кратные и некратные могут быть обоих видов (ср. неопределенно-кратные глаголы совершенного вида: походить, поносить, переходить, выходить и пр.). Из глаголов, соотносительных с многократными по признаку кратности или некратности, только однократные имеют особую форму, которой обозначается их однократность (суфф. ну), значение же неопределенной кратности и некратности не вносятся никакими формальными признаками.