Чтение онлайн

Там было больше мимиков, чем я мог бы сосчитать. Точки заполонили экран Доплера. Правило большого пальца гласило: для того, чтобы убить одного мимика, нужен отряд из десяти Доспехов. Но и в этом случае, чтобы достичь столь малой победы, солдаты должны рассредоточиться и поливать тварь пулями до тех пор, пока не закончатся патроны.

Рита находилась в постоянном движении. Она орудовала топором с такой же легкостью, с какой ребенок размахивает игрушечным мечом. В воздух взлетали обрубки тел мимиков. Еще один шаг – удар – конечность. Вымыть, сполоснуть, повторить.

Я никогда ничего подобного не видел. В воздухе свистели копья, неся с собой смерть. Я был так близко к мимикам, что мог протянуть руку и коснуться штук шести сразу. Но, несмотря на опасность, я ощущал необъяснимое спокойствие. Со мной был человек, готовый в любой момент встать у меня за спиной. Рита была фильтром, поглощающим и нейтрализующим страх. Я оказался в долине, над которой простерлась тень смерти, по-другому и не скажешь, но рядом со мной была Рита.

Я научился выживать, подражая ее мастерству в обращении с топором, и в процессе наловчился предсказывать каждое ее действие – с какой ноги она шагнет, какого мимика ударит в первую очередь, если они ее окружили. Я знал, когда она взмахнет топором, когда побежит. Все это и даже больше было жестко запрограммировано в моей собственной операционной системе.

Рита увернулась и двинулась сквозь ряды противника, вырубая тропу смерти и умелого разрушения. За ее спиной в живых оставались лишь те, до кого ей не было особого дела. Я был не против довершить начатое. Мы никогда не тренировались вместе, но двигались как близнецы, ветераны бесчисленных сражений, дерущиеся бок о бок.

На Риту набросилось сразу четыре мимика – опасное соотношение, даже для Валькирии. Она еще не успела восстановить равновесие после предыдущего замаха. Свободной рукой я осторожно подтолкнул ее в нужную сторону. На долю секунды Рита замерла, но почти сразу же сообразила, что я сделал.

Она была настоящим мастером. Меньше чем за пять минут Рита научилась работать в паре со мной. Сообразив, что я могу свободной рукой или ногой оберегать ее от случайных атак, она развернулась к следующему противнику, даже не подумав уклоняться от схватки с ним. Передняя лапа мимика пронеслась на расстоянии ладони от ее лица, а Рита даже не вздрогнула.

Мы работали как единое целое. Продирались через ряды врага с пугающей мощью, всегда держа друг друга в поле зрения. Не было нужды в словах или условных сигналах. Каждое движение, каждый шаг говорили нам обоим все, что было нужно сказать.

Возможно, наш враг и сумел эволюционировать до такой степени, что научился обращать время вспять, но у человечества тоже на счету имелась пара фокусов. Были люди, умевшие поддерживать Доспехи в идеальном состоянии, люди, способные выстраивать стратегии и разбираться с логистикой, люди, обеспечивавшие прикрытие на передовой, и, наконец, люди, бывшие прирожденными убийцами. Мы могли приспособиться к среде мимиков, к их познаниям и опыту, причем самыми разными способами. Враг, способный заглядывать в будущее и распознавать опасность, оказывался жертвой собственной эволюционной атрофии. Мы учились быстрее их.

Я прошел через собственную смерть сто пятьдесят восемь раз, чтобы достичь высот, до которых не смогло бы подняться ни одно живое существо за свою короткую жизнь. Рита Вратаски забралась еще выше. Мы шли вперед, одни, оставив остальных бойцов позади, сами по себе целая армия. Наши Доспехи грациозно поворачивались против часовой стрелки по мере продвижения – эту привычку я перенял у Риты. За спиной мы оставляли только слабо подергивающиеся груды падали.

Через сорок две минуты после начала боя мы наконец нашли его. Мимика, заварившего всю эту кашу с временной петлей, чтоб ее. Нить, которая связывала нас. Если бы не этот сервер, мне бы не пришлось захлебываться собственной кровью, десятки раз смотреть, как мои же внутренности вываливаются на землю, бесцельно бродить по этому аду, не находя выхода. Если бы не этот сервер, я бы никогда не встретил Риту Вратаски.

– Это он, Кэйдзи. Ты должен его убить.

– С удовольствием.

– И помни: сначала антенну, потом резервные копии, потом сервер.

– А потом пойдем домой?

– Не совсем. Когда обрывается петля, начинается настоящий бой. И он не закончится до тех пор, пока останется хоть один мимик.

Геноцид был единственным способом выиграть в этой войне. Нельзя было сократить силы противника процентов на тридцать и объявить о победе. Нужно было положить их всех, до последнего. Уничтожь сервер – и продолжай воевать. Все, что мы с Ритой могли сделать, – это освободить наши войска от временной трясины, в которую их погружали петли мимиков. Для настоящей победы понадобится куда больше сил, нежели те, которыми располагают два одиноких солдата, даже если они выложатся на все сто процентов. Но в тот день, когда мы выиграем, мог погибнуть я, Рита, Ёнабару, Феррел и все остальные в моем взводе, даже эти засранцы из четвертой могли умереть – и время уже не повернется вспять. На Земле наступит новый день.

Рита сказала, что уничтожить сервер-мимика так же легко, как открыть консервную банку. Нужен только подходящий нож. Но проблема заключалась в том, что вплоть до этого момента никто, кроме нее, им не обладал.

Люди Земли, возрадуйтесь! Кэйдзи Кирия только что нашел новый консервный нож! Торопитесь, и за каждый консервный нож от Риты Вратаски вы получите второй от Кэйдзи Кирия – и притом СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО!

Разумеется, купить нас по отдельности не вышло бы, даже при большом желании. Полагаю, мы с Ритой оказались бы не самыми честными продавцами. И то, что соединила эта кошмарная временная петля, пусть человек не разлучает. Только Рита и я могли понять одиночество друг друга, и мы будем стоять бок о бок, кроша мимиков в капусту, до горького конца.

– Антенны нет!

– Теперь резервы.

– Понял.

Я поднял боевой топор и обрушил на мимика быстрый, точный удар…

Я открыл глаза. Я лежал в постели.

Взял ручку и написал «160» на тыльной стороне руки. А потом изо всех сил врезал кулаком по стене.

Нелегко сказать человеку то, что заставит его заплакать, не говоря уже о том, чтобы сделать это при свидетелях. И если один из этих свидетелей – Дзин Ёнабару, то ты словно несешься по бурной реке в бетонной лодке с дырой в днище.

В прошлый раз я произнес эти слова слишком неестественно, вымученно. Я пытался подобрать другие, но не придумал ничего достаточно емкого и милого, что дало бы Рите понять: я тоже знаю, что такое временные петли. Может, прямо так и следовало сказать. Но мне ничего лучшего в голову не пришло.

Я никогда не отличался особым умом, да и те мозги, которые у меня имелись, сейчас были заняты другим вопросом: почему я не вырвался из петли, как было запланировано? Я сделал все именно так, как сказала Рита, но вместо этого в сто шестидесятый раз оказался в привычном дне перед боем.

Небо над плацем номер один в сто шестидесятый день было таким же чистым и безоблачным, как и в первый. Вечернее солнце безжалостно обрушивалось на нас. Только что закончилась физподготовка, и тени, собиравшиеся у наших ног, были усеяны еще более темными каплями пота.

Я был совершенным незнакомцем для этой женщины с волосами цвета ржавчины и кожей слишком бледной для солдата. Ее глаза глубокого карего цвета пристально смотрели на меня.

– Ты хотел поговорить. О чем?

У меня не было времени – и не было ни одной гениальной идеи. Надо было отозвать ее в сторонку перед тренировкой. Но теперь уже слишком поздно.