Грань креста (дилогия)
Шрифт:
Мне до сих пор не приходилось нарываться, но страшных историй о том, как, задержавшись у лавочки купить сигарет, коллеги оставались без половины зарплаты, наслушался немало. Впрочем, по тем же слухам, к нашим дурацким бригадам линейный контроль цепляется значительно меньше. Что с нас взять? Психи — они психи и есть.
Народ, собравшийся вокруг вертолёта, гудел, что-то обсуждая. Надо всеми возвышалась массивная фигура старшего врача, приплясывающего от нетерпения.
Узрев наш вездеход, Павел Юрьевич бросился к нему и сунул в окно бумажку:
— Езжай скорее. Тебе по пути. Придурки твои не помрут. Давай, давай.
— Да что там такое?
— Наши в авто попали. Насчёт пострадавших неясно — там какой-то конфликт с военными. Контроль заметил это дело с воздуха, хотел разобраться, только им не дали. Видишь, сами чуть ноги унесли. — Он указал на изувеченное оперение вертолёта. — Ну, пошёл, не задерживайся!
— А если что?
— Начнёшь оказывать помощь и вызовешь подмогу на себя. Тебя учить надо? Вперёд!
Я зевнул безрадостно:
— Поехали, Патрик, на халтуру.
За поворотом дорога резко поднималась в гору. Прямо под горой — машина «Скорой помощи», над которой глыбой навис пятнисто-зелёный грузовик со сдвинутой назад гармошкой брезентовой крыши. Тяжеленная рельсина могучего бампера с закреплённой сверху лебёдкой глубоко вмялась в белый капот, перебив пополам нарисованный на нём крест.
Выпрыгиваю, не забыв предварительно коснуться кармана — начальница на месте. Выхватываю из салона ящик, осматриваюсь. Явно пострадавших не видно. В автомобиле наших коллег — тишина. Вокруг бродит, скребётся в него молоденький розовощёкий лейтенантик — только-только из училища.
Поодаль, вольготно расположившись на траве и обнявшись, десяток солдат, красномордых от бани и обильной выпивки, раскачиваются из стороны в сторону в такт выводимой чьим-то пьяным голосом песне:
Мы убиваем, нас убивают Наши желанья не совпадают. Часто простое кажется сложным, Выстрелить первым вдруг невозможно. В этом вертящемся мире поганом Каждая сволочь ходит с наганом, Вот и стреляешь, хочешь не хочешь, Сразу не выстрелишь — пулю схлопочешь.Мотив знакомый. А вот слова… Нетрезвый хор во всю силу молодых глоток подхватил припев:
Так что не думай, как будет лучше, Первым не выстрелишь — пулю получишь.Подхожу к солдатне, рявкаю изо всей мочи:
— Отставить!
Заткнулись. Вытаращились, не слишком уразумев, кто это им веселиться мешает.
— Докладывайте.
Один из солдат, постарше, не совсем ещё пропивший понятия о дисциплине, поднялся, покачиваясь.
— Ну, в общем, это, сэр. Тут мы в них въехали, дак летёха девчонкой попользоваться хочет, а она, вишь, заперлась. Мы предложили — сейчас враз выковырнем. Не хочет, дурило. Сама, говорит, дать должна. Молодой…
— Медики пострадали?
Вояка вгляделся в меня, нахмурился:
— Слышь, а ты кто есть-то? Что-то я не догоняю, ты наш или ихний? Тачка вроде армейская, а зачем тогда халат?
— А чтоб ты спросил, — парировала вылезшая на моё левое плечо Люси.
— О, крыса! — вытаращил глаза солдат. — Откуда взялась?
— А меня нет, милый, — ласково пропищала Рат, — я тебе спьяну мерещусь.
Собеседник вылупил глаза, некоторое время тупо таращился на мою начальницу и, мутно кивнув, опустился обратно в траву.
Я двинулся к офицеру. Тот, заметив моё приближение, глупо улыбнулся и выдал фразу, звучавшую в переложении с нецензурного языка на общепринятый, как классическая цитата из Швейка:
— Вот ведь проститутка, не хочет спать со мной.
Ответ мой был прост и конкретен:
— Оставь в покое девчонку, забирай своих орлов и проваливай ко всем чертям.
До лейтенанта допёрло, кто я такой. Лицо побагровело, пальцы судорожно зацарапали болтающуюся на поясе кобуру. Я быстро нагнулся, едва не стряхнув с плеча Люси, выдернул из-за сапога нож и, чуть подбросив его, перехватил за спинку рукояткой вверх.
— Уверен, что успеешь?
Пьян-то он пьян был, но профессиональный глаз военного вмиг распознал метательный захват. Пару минут мы смотрели друг на друга, меряясь взглядами. К тому времени Патрик успел выскользнуть из кабины и поспешал к нам, на ходу примыкая магазин к автомату.
Кто-то из вояк, учуяв неладное, подал голос:
— Ему дорожку отсюда не показать, сэр? Вы только скажите, мы его мигом наладим. Не хуже вертолёта полетит!
Тот встрепенулся было, с надеждой покосившись в сторону торчащих из-под тента кузова прикладов сваленного в кучу оружия, но мой пилот уже сопел мне в ухо, встав рядом. Звонко щёлкнул затвор. Отвёл руку с ножом к плечу и я.
Офицерик сник и, отвернувшись, махнул рукой своей команде:
— По машинам!
Зарычал могучий дизель. Грузовик, выплюнув из выхлопной трубы сизую тучку отработанных газов, отбыл. Я осторожно постучал по борту:
— Отбой тревоги. Солдат больше нет.
Дверца распахнулась. Линейный фельдшер Дженифер Смайли, вылетев из салона, повисла у меня на шее, одновременно плача, благодаря и пачкая халат растёкшейся тушью.
— Ну, всё, всё, малышка. Всё в порядке.
Та вцепилась в меня ещё крепче, боясь отпускать. Льющиеся ручьём слёзы смывали последние остатки косметики мне на грудь.
— Ну-ну. Было — нет, и слава богу. Давай-ка прекращай, не то сейчас успокоительного вколю.
Дженни оторвалась с трудом, подняла заплаканное лицо и затрясла головой:
— Не надо… Я просто очень испугалась. Они все пьяные, грубые, безумные…
Пожилой водитель, поминутно поправляя очки, озабоченно нагибался, с разных сторон заглядывая под передок машины.
— Проблемы?
— Похоже, рулевую тягу оборвало. Здесь не сделать. На буксир возьмёте?
— Извини, родной. Вызов у нас.
— Эхма! Ладно, буду тягач ждать.
— Успехов. — Я повернулся к своему автомобилю. Девчонка ухватилась за мой рукав, потянула к себе:
— Не уезжайте, пожалуйста — вдруг они вернутся? Страшно…
— Да как же, — растерялся я, — вызов ведь на руках.
— Можно тогда с вами?
Я замялся на секундочку, не зная, что скажет Люси. Та не возразила.
— Что ж, залезай.
Дженни взялась было за ящик, но, спохватившись, глянула на себя в наружное зеркало заднего вида.