Чтение онлайн

Измученная беспощадным самобичеванием, она винила во всем свой непослушный язык гораздо больше, чем невинные подстрекательства Тревора. Однако ведь может быть и так, что ее непослушный язык на самом деле спас ее от многолетних мук и страданий. Что, если Тревор прав? Допустим, она сказала бы «да», а потом Берн продолжал бы бегать за каждой смазливой мордашкой? Впрочем, она понимала, что просто пытается утешить себя этими размышлениями. Тонкая хрупкая ткань мечты была разорвана в клочья.

На следующее утро она думала только о том, где ей взять сил, чтобы, увидев его в следующий раз, обойтись без неловких сцен, но в течение нескольких последующих дней их пути ни разу не пересеклись.

Фелисити жалела, что сразу же не обсудила вопрос о плате за лечение. Раньше Хендрик говорил ей, что лучше перевести деньги в Лондоне, чем связываться с местной валютой.

— Берн назначает оплату в фунтах, — заверил он Фелисити. — Так что все будет просто. Если у вас на счете в лондонском банке недостанет средств, ваш друг мистер Фирт переведет недостающую сумму.

Однажды утром она решила посетить кабинет Берна.

— Я поговорю с ним, — сказала ей секретарша.

Через минуту появился Берн.

— Я сообщу вам о своем гонораре через Хендрика, — произнес он таким ледяным тоном, что ей показалось, будто ее ударили хлыстом. — Об этом была договоренность еще до того, как вы сюда прибыли, мисс Хилтон.

Глаза ее тут же наполнились слезами.

— Очень хорошо, — ответила она отрывисто. — Тогда я обсужу это с доктором Йохансеном. Благодарю вас.

Не успела она договорить, как Берн вернулся к себе в кабинет.

Фелисити протянула секретарю конверт:

— Прошу вас, передайте это мистеру Мэллори. В конверте лежали пять тысяч лир, ее долг за проигранное пари, когда они поспорили насчет содержимого «контрабандного» ящика.

Фелисити вышла на улицу как во сне. Ей хотелось немедленно уехать в Лондон, но она была вынуждена оставаться в клинике, поскольку Тревор все еще проходил лечение. Фелисити решила, что будет всячески скрывать свои чувства.

Однако она недооценила наблюдательность окружающих, в том числе Изабель.

— Что произошло у вас с Берном? — спросила ее Изабель как-то вечером, когда обе девушки стояли у Фелисити на балконе. Изабель зашла к ней якобы для того, чтобы попросить тени для век, но Фелисити знала, что это только предлог.

— У нас с Берном? — повторила Фелисити. — А что у нас могло случиться?

— Ну, не знаю, мне казалось, у вас наладилось взаимопонимание, — ответила Изабель спокойно. — Во всяком случае, пока он не поехал на ту конференцию. Когда его не было, ты была такая непостижимо счастливая, что я даже решила, будто ты рада его отсутствию.

— А разве я была счастливая?

— Очень. Он даже сказал об этом в то утро, когда уезжал. Я ходила к берегу провожать его.

Тут сердце Фелисити едва не остановилось. Изабель ходила провожать его в гавань! Что же тогда должен был думать о ней Берн, раз она даже не удосужилась встать пораньше!

Изабель снова заговорила:

— Он сказал, что ты очень изменилась после того, как твоему брату сделали операцию и его зрение стало улучшаться.

— Изменилась, да? Интересно, в какую сторону?

— Ну, по-моему, он сказал, что ты стала больше смеяться. Однако я знаю, как с ним тяжело. Он берет тебя на руки, возносит на вершину, показывает оттуда все свое царство, а потом — раз! — бросает тебя, как горячую картошку.

Несмотря на свое горе, Фелисити невольно рассмеялась:

— Не знаю, где это можно раздобыть горячую картошку на вершине горы.

— Не надо понимать меня слишком буквально, — улыбнулась Изабель. — Спасибо, дорогая, за тени. Я тебе куплю такие же, когда буду в Монте-Рубино. А сейчас мне пора бежать. Меня Берн ждет.

— Доброй ночи, Изабель, — с трудом проговорила Фелисити каким-то чужим голосом. Потом, когда, по ее расчетам, Изабель должна была уже спуститься на первый этаж, девушка осторожно выглянула с балкона. Изабель села в машину Берна, и в это время мимо прошел Хендрик. Берн поцеловал Изабель в щеку, потом помахал Хендрику, и машина уехала. Что в этом маленьком эпизоде было разыграно, а что искренне? — подумала Фелисити. Легкий приветственный поцелуй — это, видимо, для Хендрика. А может быть, Фелисити вообще в корне заблуждалась, воображая, что Хендрик влюблен в Изабель? Берн, кстати, мог быть прав, когда говорил, что Хендрик целиком посвятил себя работе.

Ноэль Беннет пришел в откровенный ужас от того, что Берн снова всецело завладел Изабель.

Однажды он предложил Фелисити пойти потанцевать в «Арагосту». Не было смысла все вечера проводить одной и хандрить, и девушка согласилась.

— А я думал, что вы с Берном… — начал было Ноэль, когда они сидели в кафе под открытым небом в перерыве между танцами.

— Ну? Что — мы с Берном? — спросила Фелисити.

— Знаешь, я подумал… — Он осекся, потом продолжал еще неуверенней: — Просто вы довольно много времени проводили вместе. Надеюсь, он не опалил тебе крылышки, нет?

Фелисити выдавила из себя легкий смешок.

— Нет, ничего непоправимого. Ты же сам мне говорил, что Берн занимается то одной девушкой, то другой, что не нужно принимать его чересчур серьезно.

— Какая ты разумная девушка, — заметил он. — Помни, помни, что случилось с Джилл. Я лично совсем не хотел бы, чтобы тебе пришлось уезжать домой раньше времени. — Вид у него был мрачный. — Хоть бы он увлекся кем-нибудь еще и оставил Изабель в покое!

— Ах, Ноэль! — снова рассмеялась она. — Как я ошиблась! Я думала, это комплимент — насчет того, чтобы я не уезжала домой. А ты просто надеешься, что я смогу увлечь Берна.

Лицо его просветлело.

— А правда, что-то я не очень тактично сказал. Прости, я так занят Изабель, что иногда толком не понимаю, о чем говорю.

Фелисити сочувственно промолчала. Она-то знала правду про единственную девушку, к которой был неравнодушен Берн. Эта девушка жила в Англии, и она по-прежнему много значила для Берна, а все остальные девушки, которых он целовал, катал и с которыми танцевал, были для него только ее тенью.

Иногда ей казалось, что если какая-нибудь девушка и способна занять место утраченной Розалинды в его сердце, то это Изабель, с ее красотой, с ее очарованием, с ее медицинской подготовкой, которая позволяла ей разделять с Берном его профессиональные интересы.

Хендрик тоже оказался более проницательным, чем считала Фелисити. Когда однажды она задержалась на работе дольше обычного, он стал расхваливать ее за трудовое усердие.

— Если хотите, я дам вам недельку отпуска. Вы с братом могли бы съездить на материк. В Монте-Рубино есть парочка неплохих гостиниц, и в других местах на побережье тоже.

— Но как вы без меня обойдетесь? — спросила она. — То есть я не хочу сказать, что я незаменима…

— Вот видите. — Его лицо расплылось в широкой улыбке. — Среди нас нет незаменимых, и мы должны это понимать. Рано или поздно кто-нибудь дает нам это понять. Я подумал — может, мне самому на недельку махнуть куда-нибудь? Я всегда хотел побывать на островах в Адриатике со стороны Югославии. Там их так много, можно всю жизнь бродить и так и не узнать все до конца.