Чтение онлайн

— Так это краска?! — воскликнула Злючка, тыча пальчиком на белые узоры на оранжевом лице тогруты. — Я так и знала! Это просто водорастворимая краска!

— В самом деле, «шпионские миссии» не для вас, леди Тано, — усмехнулась Мейлис. — Вот так просто выдали тайну собственной расы. А ведь информация о нарисованности либо натуральности узоров на лицах тогрут будоражит галактику несколько поколений. И тут вы раскрыли тайну…

С приглушенным звуком пневматического выброса, Асока намочила слюной указательный палец и с непроницаемой маской на лице провела им по одной из белых линий на своем лице. После чего продемонстрировала палец всем сомневающимся.

— Я не совсем понял, — признался Старкиллер. — Так ты выболтала тайну или пошутила над нами?

— А это еще одна тайна, — сделала страшные глаза Асока. После чего посмотрела на Мейлис и ее лицо сложилось в наигранную умоляющую маску. — Пожа-а-а-алуйста, иначе я погибну от тоски!

— Я готов взять этот проект для курирования, — вызвался Старкиллер.

Злючка щелкнула пальцами.

— Вот увидите! — заявила она. — В конце концов он притащит ту катарскую шпионку в нашу тесную дружную семью Теневой Стражи!

— У нее вообще есть выключатель? — поинтересовалась Аурелия у Обскуро.

— Ну, я знаю несколько способов как ее заткнуть, — вздохнул он.

— А не летальные есть? — спросил Старкиллер.

— Их количество существенно меньше, — еще печальнее вздохнул бывший Инквизитор.

Когда голопроектор установил связь с абонентом на другом краю галактики, капитан Насбу испытал облегчение.

— Я уж не знал что думать, — признался он, глядя на мужчину с лицом, с которым имел сходные черты. — Ты проигнорировал два моих вызова…

— Я воспитывал тебя мужчиной, а не тряпкой, сын, — прервал его полковник Насбу. — И мне некогда теперь объяснять тебе разницу. Ведь ты, похоже, думаешь, что раз сам улетел с Бринтуина, то у нас не осталось дел?

Капитан стиснул зубы, не позволяя эмоциям пробиться наружу.

Он знал на что идет, когда решил связаться с родным домом.

И полковник Насбу, лидер оставшихся на Бринтуине людей, был единственным из его знакомых, кого он знал лично. Друзья любо погибли во время имперской атаки, либо последовали за ним в Доминион. Ну, как друзья… сослуживцы.

— Мне просто хотелось узнать, как…

— Как мы поживаем после того, как Доминион ополчил на нас Империю? — все тем же резким басом, который был ему знаком по детским годам, прервал его отец. — Тот самый Доминион, к которому ты и Йоханс примкнули? Или, быть может ты хочешь похвастаться, как приютился у тех, кто сотворил с нами это?

Полковник Насбу имел весьма принципиальную позицию по многим вещам. В том числе и по ключевому вопросу, который разделил бринтуинцев на два лагеря. Два практически враждующих лагеря.

Отлет бринтуинцев под командованием лидера «Адских Молотов» разделил некогда единый народ. И в каждой из фракций хватало тех, кто осуждал действия остальных.

Ветераны Войн Клонов и Империи не слишком-то уж были настроены верить в слова Трауна о недальновидности Империи. Сложно верить тому, кто протягивает руку помощи после того, как поспособствовал удару по затылку.

Но еще сложнее делать вид, будто после этого удара ничего не произошло.

Лично для Ильмана атака на Бринтуин четко расставила все на свои места. Для Империи, кто бы не стоял у нее во главе в настоящий момент, не было полумер. Нейтралитет в безумии галактического масштаба не предусмотрен. Есть только одна истина, которую нельзя изменить после принесения присяги: «Теперь ты имперец, Империя твой дом, а вокруг враги!»

Любое отклонение от этого постулата делает тебя врагом Империи. Даже тот факт, что Империю оказалось легко обвести вокруг синего пальца и заставить поверить в небылицы. По мнению Ильмана подобное не красит Империю. Легкость, с которой она уничтожает своих верных сынов, отказавшихся проливать братскую кровь, вызывает оторопь.

И неверие в лучшее будущее под знаменем с имперской «шестеренкой».

Уж не потому ли сейчас в Доминионе зашли разговоры о том, что пора бы отказаться от близкого к имперскому главного символа государственности — ауродиумной «шестеренки»? Подобное следование традициям государства, убивающего по надуманным причинам, не красит следующего.

Впрочем, на фоне беспорядков на некоторых планетах, вопросы государственного выбора кажутся вторичными. Да и просто обсуждение это. Ильман думал, что его выбросили в «ГолоНет» как один из способов отвлечь внимание толпы от внутренних проблем.

— Вижу тебя даже ядерная бомбардировка не изменит, полковник Насбу, — сухо сказал Ильман.

— А я вижу, что ты за свою шкуру готов продать идеалы, в которых я тебя воспитывал! — отрезал полковник. — Где-то я допустил ошибку в отношении тебя. Чем дольше слушаю тебя, тем больше понимаю — скорее всего ошибкой было сделать твою мать твоей матерью.

Ильман сжал руки в кулаки. Хорошо, что терминал на столе и этого не видно — полковник бы сильно порадовался тому, что смог задеть его. Порадовался бы с отменным злорадством.

Таков уж он, полковник Насбу — всегда прав (по его мнению). И всегда готов уничтожить несогласных с ним. Конечно, если ему это по силу. С полковником Йохансом он справиться не смог.

— Это все, что ты можешь сказать о своей покойной жене? — тихо спросил Ильман. — Или скажешь, что она виновна в том, что ядерные боеголовки упали на наш дом?

— В жизни каждого мужчины есть испытание на верность принципам, которым он следует, — сказал полковник. — Я от своих не отрекусь в любом случае.

— Зря я позвонил, — сказал капитан Насбу. — Но, по крайней мере знаю, что ты жив.

— Не дождешься, — фыркнул полковник Насбу. — Советую тебе и остальным мятежникам сделать все возможное для того, чтобы поднять восстание внутри Доминиона. Потому что иначе я вам не смогу помочь.

— Помочь нам? — опешил Ильман. — Не Доминион ли выслал вам четыреста тысяч тонн гуманитарной помощи, продуктов, одежды, медикаментов, строительных материалов и только за этот месяц?

— Не более чем компенсация вреда, который причинен наш их стараниями, — отмахнулся полковник. — Материальное — не важно. Идея, — он постучал себя по виску указательным пальцем, — вот что должно быть ключевым.

«Ну да. А гуманитарные грузы ты принимал без лишних слов именно потому, что идейный имперец», — подумал Ильман.

— Даю вам стандартную неделю, — внезапно сказал полковник Насбу. — После этого срока я уже ничем не могу вам помочь. Соглашайся сейчас, иначе…

— Иначе что? — возмутился Ильман. — Ты говоришь загадками, больше похожими на бред сумасшедшего!