Чтение онлайн

— Иными словами, вы создали для него «вилку», — понял Кросс. — Или он рискует ядром своих территорий, в том числе лабораториями по производству долгоживущих клонов, но отправляет значительные силы, чтобы эвакуировать форпосты и не дать нам выследить его ключевые объекты и напасть на них по очереди, либо же он сидит на заднице ровно и позволяет нам захватывать форпосты и получить информацию из них, а так же из конвоев.

— Верно, агент, — подтвердил Траун. — Кронал ожидал, что мы нападет на первый попавшийся нам на пути оперативный центр и постараемся получить информацию из него. Там для нас была заготовлена ловушка. Сейчас же он понимает, что мы можем атаковать любой конвой, в том числе и тот, который движется к важным объектам, не только к форпостам. И используя варианты нашего предыдущего нападения на конвои и аванпосты, можем напасть и на ключевые объекты. Или же, можем методом реверсивного исчисления получить их координаты на форпостах или конвоях. В любом случае, он должен или эвакуировать их такими силами, которые в состоянии не сколько выиграть сражение, сколько принять его и отступить, сообщив ему информацию о наших силах, или же отправить гарантируемо и заведомо боле крупные соединения, способные выйти победителями из любого сражения. В первом случае он рискует частью объектов и частью конвоев. Во втором — он рискует частью объектов, конвоев и частью ключевых объектов. Не говоря уже о том, что сейчас его военачальник осознает, что в отношении него реализуется тактика рассредоточения оборонительных сил. Ровно такая, какую я использовал против Новой Республики в начале кампании «Алый рассвет» в прошлом году. Не нужно много ума, чтобы, наблюдая два год за моей тактикой противодействия, распознать, что в большинстве случаев она прямолинейна и классическая, но обличена в иную форму реализации. В данном случае, наиболее правильное суждение, что форма реализации — это оставлять их в неведении относительно имеющихся у меня сил.

Достоверной информации о которых Кронал не имеет…

И все, что ему остается — разведка боем по всем направлениям. С попыткой реализовать свои замыслы спасти форпосты и информацию на них. Ведь не просто же так она была уничтожена при атаке. Это нечто в самом деле важное…

Агент Кросс некоторое время молчал.

Он без мыслей в голове наблюдал за тем, как пираты, вот чудеса, за пять минут до назначенного времени отбытия, уже грузились на корабли и готовились к отбытию.

Горели костры, все так же лежали трупы штурмовиков… Пираты уносят трупы с собой — ее со времен атак Кронала она привыкли не оставлять мертвецов, чтобы их не могли опознать и выследить.

Альдераанец посмотрел на гранд-адмирала.

Что особенного может быть в таком разумном, что он, буквально, за несколько дней, не имея в руках флота и армии, заставляет одного из самых коварных, могущественных и скользких ублюдков галактики встать перед выбором — чем рисковать и что потерять. А Кронал в любом случае что-то, да потеряет. Траун бы не подвел этот план к текущей ситуации, если бы в четвертой фазе не замышлял нанести удар по Кроналу.

Вот только по какой части? Куда?

— Мы готовы отбыть на базу пиратов, — сообщил Бароса. — Командиры доложили, что все готово к отлету.

— Прекрасно, — резюмировал гранд-адмирал, повернувшись лицом к кораблю-«невидимке». — Вылетаем. Агент Кросс, предоставьте мне через два часа список наших трофеев. Мы имеем право на треть добычи — и я хочу отобрать ее.

— Есть, сэр, — только и оставалось отчеканить альдераанцу.

— Сэр, — напомнил Бароса, — мы до сих пор не использовали этот пункт соглашения. Вероятно, пираты подумают, будто мы хотим отнять у них. Едва ли они не «забыли» о том, что нам тоже кое-что причитается.

— Если они «забыли», то мы «напомним», — спокойно ответил Траун. — Пиратство — это рискованное дело. Когда командир шайки не может удержать головорезов под контролем, командир меняется. Добровольно или насильно — не так уж важно.

— Да, конечно…

За его плечами годы безупречной службы в качестве агента Империи. Он внедрялся в такие организации, проворачивал такие комбинации, вскрывал такие заговоры и срывал такие планы, что… Сейчас, он мог только развести руками и признать очевидное: ничто из его прошлого опыта не может дать даже намек на то, что грядет.

План Трауна нанести удар, разумеется, будет великолепен. И его речь — высший эталон многосоставных планов.

Но, черные кости Императора, у них всего полсотни кораблей разной паршивости! Чем Траун намерен атаковать флотилии противника и добиться победы?!

Одиннадцать ?лет?, ?один месяц и восьмые ?сутки ?после ?Битвы? ?при? ?Явине…

Или ?сорок ?шестой??, ?один месяц и восьмые ?сутки? ?после? ?Великой? ?Ресинхронизации.

(Один ?год,? ?седьмой ?месяц ?и ?двадцать третьи ?сутки ?с? ?момента? ?попадания).

Впервые услышав это, солдат запоминает на всю жизнь. И этого знания ему хватает до конца его жизни. Это не черный юмор, это суровая правда жизни.

— Взрывы, — сержант, не оглядываясь на поднимающийся за его спиной пылевой шар, стоял лицом к… по привычке хотелось сказать к «блестящим». Но тут был большой нюанс.

Грохот сдетонировавших боеприпасов заставил одну часть отряда едва заметно вздрогнуть, вторую — едва заметно дернуться, чтобы укрыться. В этом разница между членами смешанного отряд: одни впитали знания прошлых поколений во время роста в инкубаторах, вторые же получили их во время службы в наземных частях СПО. Но и те, и другие едва ли представляют себе что такое настоящая война.

Стоящее перед ним подразделение едва не на половину состояло из не-клонов. Да, по массо-габаритным показателям они все — клоны и не-клоны — входили в имеющийся критерий набора в Корпус. Иного не предусмотрено программой подготовке и протоколами сражения.

Даже если у этих бле… пополнения все так же доспехи Фазы-II, в руках одни и те же «дисишки», а на головах — одинаковые «ведра», внутри, под слоем брони и многофункционального поддоспешного костюма, они разные. Почти все.

— То, что вы должны запомнить и чего должны бояться, — продолжал сержант. — Взрывы. Разных видов, типов, классификаций и последствий. Взрывы. Они поражают вас в невидимом спектре. Вы не увидите поражающий элемент взорвавшегося боеприпаса до тех пор, пока шрапнель не превратит ваши внутренности в продукт работы мясорубки. Поэтому взрывы — то, чего вы должны бояться больше, чем рукопашной схватки с противником. Даже если у него в руках тяжелый повторитель, а у вас, — он ловко выдернул из наруча холодное оружие, — боевой клинок. Первое, что вы должны вбить себе на подкорку — никогда, ни при каких обстоятельствах, даже если вам будет казаться, что все пройдет хорошо, вы не должны оставаться в зоне предполагаемого взрыва или радиуса поражения без надежной защиты. Чем сильнее предполагаемый продукт взрыва — тем крепче должно быть ваше укрытие. Прятаться за деревянной панелью от шрапнели — не просто глупо, но и смертельно опасно. Спасаться от термального детонатора, упав на землю в метре от него — и вовсе тупо. Какая бы не была перед вами поставлена боевая задача — ее выполнение не отменяет вашего самосохранения. Потому что мертвые вы государству не нужны. Мертвые или покалеченные вы не послужите интересам и боевую задачу не выполните. А вы, — сержант вернул нож в ножны. — должны за время своей службы выполнить так много боевых задач, чтобы на пенсии, когда мы будем сидеть в кантине и травить байки о деньках на службе, я мог вам завидовать и стесняться того, что был ранен и покалечен больше, чем вы все вместе взятые.

За спиной грохнуло еще два раза. Сержант не отреагировал, несмотря на то, что ударная волна плеснула песком по его поножам. Разумеется, этот звук услышали все.

— Разрешите вопрос, сэр? — подал голос стоящий справа боец.

— Когда стану «сэр», разрешу, боец, — доверительно сообщил инструктирующий. — А до тех пор называй меня «сержант». Как принял?

— Спасибо за замечание, сержант! — гаркнул боец. Похоже паренек еще не знает как быстро от таких криков сгорает мембрана микрофона вокодера. Что ж, конкретна эта наука из того разряда, которой следует обучиться самостоятельно. — Разрешите вопрос, сержант?

— Разрешаю, рядовой.

— Сержант, за вашей спиной взрывы. Но вы не используете укрытие.

Даже не оглядываясь, инструктирующий мог понять на что намекает боец. На цепочку окопов, вырытых ранее, на сеть траншей, укрепленных брустверами, капониры и прочие инженерные сооружения, расположенные на полигоне.

— Ты был не внимателен, боец, — произнес сержант. — Я уже говорил — вы не должны оставаться в зоне поражения взрыва. За нами отрабатывают кинетическими фугасно-осколочными снарядами. Их радиус поражения мне известен. Дальность применения и топография этого района исключают мое и ваше поражение как взрывчатым веществом, так и поражающими элементами. Все, что может до нас долететь — это поднятый ударной волной песок.

— Но вы же сказали, что укрываться нужно даже, если нам будет казаться, что все хорошо, — подал голос второй не-клон. Пусть сержант не видел его лица, но в то же время понимал, что передним простой органик. Клон бы не задал такой вопрос.

— В этом и есть разница между «казаться» и «знать», — сержант оскалился под шлемом. — Мне не кажется, что меня не заденет взрывом. Я точно знаю, что не заденет. Потому что я знаю какое подразделение сейчас находится на полигоне, знаю кто ведет их обстрел, каким вооружением и какими снарядами. Мой опыт участия в войнах, гораздо больший, чем то, сколько каждый из вас прожил, дает мне право реагировать на угрозу с вариантами. Если вы доживете до того времени, когда активные наушники вашего шлема, — он коснулся «ведра» в районе ушей, — позволят вам различать по звуку тип и характер того, что готово вас убить, вы будете стоять на моем месте. А перед вами будут стоять бойцы из отряда, прибывшего на пополнение. И уже вы будете проводить с ними теоретические и практические занятия по штурмовому делу. Это понятно?