Чтение онлайн

Удачная тенденция пришлась по вкусу и остальным держателям таких звездолетов.

Итак, абстрагируясь от конкретики, у некоего противника имелась боевая организация, способная выдвинуться в заданный район космоса, прикрыть свои истребители легкими МЛА, навязать бой, применить штурмовики для атаки станций и позиций, разделаться с истребителями противника… Небольшая, но боеспособная космическая армия, заточенная под вполне конкретные задачи…

Любопытно, любопытно.

И кому же могло потребоваться подобное непотребство… в секторе Меридиан? В текущих реалиях? Кажется, я знаю ответ.

Пережить чудовищной силы взрыв, разрушивший переднюю стену гарнизона — не самое страшное, что может случиться. Жизнь воина предполагает и не такие случаи.

А вот падать с громадной высоты, находясь внутри замкнутого и не самого просторного, напрочь лишенного каких-либо укрытий или хотя бы самой возможности безопасно пережить подобное падение.

Наблюдательный пункт, расположенный на большой высоте, как и большинство построек внутри гарнизона, не пережил столкновение с мощнейшей ударной волной взрыва. Основание башни, установленной внутри штабного корпуса, имело множество степеней защиты.

Но все они оказались ничтожными против физики объемных и направленных взрывов.

Штабная конструкция разлетелась на обломки, страховочные механизмы переломало в мелкие обломки, испарившиеся в разные стороны. Основание наблюдательного пункта надломилось и конструкция с грохотом рухнула на то место, где еще полминуты назад существовала фронтовая стена гарнизона и главные врата.

Физика твердых тел не допускает чуда при столкновении покрытой пермакритом поверхности внутреннего двора гарнизона с пермакритовым же строением наблюдательного поста. Ускорение свободного падения для всех, кто находится на высоте и при этом не имеет возможности обезопасить себя — беспощадно в своей разрушительности.

Когда при ударе свет в глазах полковника Дерлина померк, он не сомневался, что это на всегда.

А вот когда боль и слабые пятна света пробились сквозь закрытые веки, он начал подозревать, что его история так просто не окончится. В отличие от множества других разумных, находившихся на наблюдательном пункте.

Пыль, искры коротких замыканий, полнейший хаос из оборудования и тел разумных — вот, что он увидел, когда открыл глаза. Полковник взглядом поискал выживших, но не нашел никого.

Значит, выпутываться придется самому.

За пределами разрушенного диска наблюдательного пункта гремел грохот бесконечных детонаций и завывания пожара. Частые и редкие очереди орудий указывали на то, что на территории идет бой. Контуженный, но за годы службы уже привыкший к этому состоянию, полковник смог различить звуки работы гравициклов — и он знал только четверых бойцов, которые могли использовать эти аппараты.

Он не был превосходным знатоком моделей спидербайков, но знал, что не ошибется, если подумает, что слышит работу двигателей четырех гравициклов Z-74. Именно на них разъезжали бойцы неприятеля.

Полковник принялся освобождать зажатую оборудованием левую ногу. Как ни странно, она была лишь немного повреждена, но в то же время зажата меж деформированными стенками двух консолей. Нижнюю часть голени и стопу он не видел, но ощущал их. И надеялся, что с ними все в порядке.

Правой рукой было трудно орудовать, то и дело плечо разбивала боль. То ли вывихнуто, то ли сломано — без медицинской аппаратуры понять сложно. Но рука была ему нужна, так что полковник, умудренный опытом, принялся делать то, что дроиды бы назвали «само-диагностикой».

После стольких лет сражений и самых разных травм, едва схлынет шок, у тебя есть возможность понять собственное тело. Точнее прислушаться к ощущениям и разобраться, что именно не так. И насколько это серьезно.

Правда, для этого следует иметь определенный опыт получения уже таких ранений. В жизни полковника Дерлина имелось множество случаев как переломов, так и вывихов. Так что свое состояние он понял буквально через несколько секунд.

Труднее было зафиксировать отекающую непослушную руку для рывка… И, когда это случилось, мозг пронзила боль, а перед глазами засверкали звезды. Едва-едва не разоравшись от боли, полковник закусил губы до крови, но не выдал себя. Пусть это и малодушно со стороны командира — не делать ничего в ситуации, когда его подчиненные погибают, но сейчас он ничем не мог им помочь.

Звуки отражения дефлекторами выстрелов гвоздили прямо в мозг, и полковник ничем не мог это исправить. Просто потому, что грохот боя и разрушений скрывал его собственные действия по освобождению.

Он точно не знал сколько прошло времени, но в то же время понимал, что без длительных попыток у него ничего бы не получилось. Шесть раз он пытался освободить ногу, но лишь на седьмой, после того, как он воспользовался обломком трубы от перила ограждения, ему удалось высвободить конечность.

На вид она не казалась поврежденной, а вот вытекающая через рваные дыры в ботинке кровь, говорила иное. Пусть он чувствовал конечность, но в то же время боль и неестественно вывернутые пальцы указывали на то, что опорная нога ему больше не помощник.

Разыскать оружие среди гор тел и мусора так же заняло немало времени. Полковнику пришлось, бормоча извинения перед мертвецами, ворочать трупы, терпеливо сдерживая содержимое своего желудка каждый раз, когда он видел разорванные тела, размозжённые конечности и головы, проткнутые кусками арматуры, перил или еще чего, туловища…

Груз вины за то, что он выжил, а его сослуживцы — нет, грыз его уже не в первый раз. И Дерлин уже достаточно давно знал, что ни слезы, ни бормотания извинений, ни самоубийство ему не помогут отомстить за этот варварский налет. Только если он выживет, спасется, выследит и уничтожит каждого из тех, кто участвовал в этой атаке — тогда погибшие будут отомщены. Ни раньше, ни позже. И никаким иначе способом не восстановить справедливость.

Полковник не попал бы в Разведку, если б не мог отстраниться от своих эмоций и не мог сохранять голову в холоде даже в самых аморальных и вопиющих ситуациях. Как, например, эта.

Припав к узкой щели в разрушенной стене, он мог наблюдать, как четверо бойцов противника, используя преимущество в скорости своих гравициклов и встроенное в конструкцию последних оружие, буквально устроили охоту на его подчиненных. Без жалости, без суеты, без агрессивного азарта или любых других проявлений недисциплинированности.

Четко, по делу, экономными очередями, грамотно прикрывая друг друга четверо бойцов в униформе клонов-коммандос времен Войны Клонов, истребляли молодых солдат Галактического Альянса. Ставка на то, чтобы в гарнизон баз внедрялись исключительно молодые бойцы-новобранцы для высвобождения наиболее опытных и обученных частей, сыграла против них самих.