Грани Дьявола
Шрифт:
Хотелось ударить его.
— Думал, ты обрадуешься.
— Между нами ничего особенного. Почему я должна радоваться? Ты не тот человек, который может поддержать в тяжёлое время. Почему твое присутствие должно меня радовать?
— Потому что я в сотый раз меняю решение и проявляю к тебе внимание, а ты снова ведешь себя как дура.
— Если бы твой отец подарил тебе цветы, ты бы все простил ему и прыгал от счастья?
— Не смей говорить о нем! К черту, — рыкнул он и схватил меня за шею сзади, притягивая к себе.
Дамир впился в мои губы, причиняя боль.
Я била его кулаками до тех пор, пока он меня не отпустил.
— Ненавижу, — выдохнула я.
Я начала яростно вытирать губы рукавом кофты, когда он отклонился, отпуская меня.
Он долгое время наблюдал за мной. Я вытирала губы так, как будто хотела стереть их до крови.
— Ты ни чем не лучше своего отца, — выпалила я, когда Дамир снова попытался меня схватить и поцеловать.
Он причинял мне боль физически, а мне хотелось хотя бы словами ему навредить.
Брюнет замер, удерживая меня за запястья.
— Что ты сказала? — спросил он. — Повтори.
— Дамир, я…
— Повтори!
Он больно встряхнул меня, схватив за плечи.
— Повтори, Эвелин. Что ты сказала? Насколько я похож на него? Скажи мне!
Я молчала, испугавшись его ярости. Я догадывалась, что Дамир ненавидит своего отца и хотела надавить на больное.
— Повтори!
— Отпусти меня, — голос мой сорвался, и глаза заволокло пеленой слез.
— Дрянь, какая же ты…
Он отпустил меня и выскочил из машины, хлопнув дверью.
Я сидела в машине, съёжившись. Дамир несколько раз ударил по капоту кулаком, из-за чего я вздрагивала, а потом взглянул на меня. Он обошел машину и открыл с моей стороны дверцу.
— Дамир, пожалуйста, не надо, — испуганно попросила я, когда он схватил меня за руку и грубо вытащил из машины.
Я ожидала, что он меня ударит. Ненависть к отцу его съедала.
Думаю, я и правда больно его ударила своими словами.
— Прости, я не хотела. Прости, — прошептала я, пытаясь вырвать руку.
Дамир просто стоял, больно сжимая мой локоть. В его глазах полыхали гнев, ярость, бешенство — и все из-за моих слов. Я очень его испугалась. Казалось, он на грани того, чтобы разорвать меня на куски.
— Отпусти, пожалуйста, отпусти, прошу…
— Неделя. Я даю тебе семь дней. А потом буду ебать в разных позах и мне наплевать чего ты хочешь, а чего нет, — сказал брюнет, отпуская меня.
— Дамир, прошу, — прошептала я, чувствуя как слезы катятся по щекам.
— Раньше нужно было думать. И не открывать свою пасть, — рявкнул брюнет, схватив ладонями мое лицо.
Брюнет грубо стер большими пальцами мои слезы, наклонившись к лицу.
— Я терпел. Долгое время терпел.
— Прошу, не делай этого…
— Я ведь пошел в отца. Вот и буду соответствовать.
— Дамир, я не хотела…
— Хотела.
— Прошу… Ты ведь знаешь, что вчера…
— Неделя. Я не буду трогать тебя эту неделю. Отдохнешь от меня. Но спустя неделю ты будешь подо мной. Я буду соответствовать твоим ожиданиям. Я ведь эгоист и бесчувственное чудовище.
Дамир грубо поцеловал меня в лоб, отпустил и пошел к машине.
Я проводила его взглядом, плача. И даже когда машина исчезла из виду, я все равно плакала.
***
Я ужасно жалела, что сказала ему те слова. Но и понимала, что была права. Он ведет себя как последний ублюдок и он заслужил. Если его мои слова так задели, то я должна быть рада.
Я сидела на парах и не могла не думать о том, что через неделю мне придется позволить Дамиру…
Нет! Я не буду с ним спать! Даже после трёх месяцев вместе…Я лучше сдохну…
Ублюдок! Ненавижу!
Я не представляла что мне делать. Но и ждать спокойно не могла. Я была уверена, что Дамир способен на ужасные вещи. В ярости он может причинить мне вред.
Брюнет вёл себя сносно только тогда, когда я ему все позволяла. Неужели он правда способен принудить меня к близости? Я все время задавалась этим вопросом. Неужели он все это время притворялся? Стоило мне по-настоящему разозлить его и он показал себя?
После пар я пошла на подработку.
Дни проходили, а я так и не знала, что делать. Я плохо спала ночью. Все время представляла, как Дамир может причинить мне боль, принудить к близости.
Тетя снова начала пить и устраивать скандалы. Иногда по утрам, иногда по вечерам.
Мне было так хреново, что хотелось повеситься.
На днях я пыталась поговорить с Аланом. Я хотела попросить его помочь, переступив свою гордость. Я знала, что он не может, но я должна была хотя бы попытаться попросить помощи. Хотя бы у кого-то. Когда я рассказала чем мне угрожает Дамир, Алан просто ухмыльнулся и сказал, что мне не привыкать. У меня даже не появилось желание ему врезать. Я снова чувствовала то знакомое разочарование и боль в груди, смотря на рыжего парня. Я снова понимала, что осталась одна. Я винила себя. Думала, что сама виновата. Если бы я не упомянула отца Дамира, он бы не разозлился. Он бы не решил меня изнасиловать. Мне хотелось верить, что Дамир не сделает этого. Мы ведь так много проводили времени вместе. Для него это ничего не значит?
Я вспоминала как мы часто ездили в «красную» комнату. У Дамира появилась привычка усаживать меня к себе на колени и слушать вместе со мной музыку в наушниках. Я иногда слушала музыку, когда он не отпускал меня и мне нечем было заняться. Я так отвлекалась от всего мира и наслаждалась сборником музыки, который сама долго собирала.
Однажды Дамир взял один из наушников и вставил себе в ухо. По выражению его лица я не могла понять понравилось ему или нет. Он затащил меня на колени, приобнял, прислонившись к моему лбу своим, и закрыл глаза. Дамир даже так умудрился влезть в мое пространство, в мой мир музыки. Он все время пытался заполнить собой все мои потайные личные места даже в мыслях. Неужели все это ложь?
***
Когда наступил этот день, я была, можно сказать, спокойной. Нет, вернее опустошённой. Я так волновалась и тревожилась всю неделю, что просто выдохлась и перестала пытаться найти выход.
Я отсидела на занятиях и пошла на улицу. Когда в мыслях появлялись вопросы примера «когда придет Дамир?», я просто вспоминала родителей и пыталась прокрутить все воспоминания с ними. Так я немного забывала о главных проблемах. Разве не смешно? С Дамиром я забывала про родителей, а теперь вспоминаю о них, чтобы забыть про парня.