Чтение онлайн

– Ты начинаешь меня злить. Возьми себя в руки.

– Но как...

– Если бы рядовые члены Академии уделяли больше времени теории, то мне бы не пришлось объяснять простейшие вещи, - с растущим раздражением произнес Маной.
– Я почему-то успевал и фармагию изучать, и алхимические формулы зубрить, и огромные трактаты по реамантии читать. А еще я работал в лаборатории у Патикана Феда, занимался лечебной практикой и преподавал. И все это в твоем возрасте.

– Простите мне мою глупость, - Кальмин понуро опустил голову.
– Не всем суждено родиться таким гением, как вы.

Его слова вернули Сару благодушный настрой. Конечно, мнение подчиненных мало что для него значило, но когда они признают свою глупость в сравнении с его талантом и умом - это всегда так приятно...

– Ладно, слушай, - Маной улыбнулся.
– Как я уже сказал, в свое время мне довелось освоить теорию реамантии. Не скажу, что знаю все, но известно мне многое. И открыл я для себя одну замечательную вещь - реальность всегда стремится к своему нормальному состоянию. Это саморегуляция, защитный механизм от воздействия ирреального. Понял?

– Не совсем, - признался Бол.
– При чем тут купол?

Глава Академии вздохнул и, кажется, пробормотал какое-то весьма уместное ругательство, но все же пояснил:

– Купол - явление ирреальное в нашем мире. Реальность пошатнулась от его внезапного появления, но прошло уже достаточно времени, и защитный механизм, скорее всего, начал работать. Надо просто немного подождать, и реальность сама избавится от купола. Вот и все.

– Но почему сами реаманты до сих пор не рассказали об этом?
– изумился Кальмин.
– Неужели они не знают теории собственной науки?

– Что ты прямо как маленький, а?
– скривился Сар.
– Они все прекрасно знают. Просто подумай - их пригласили в Комитет, на них обратили внимание, высочайшие чины страны прислушиваются к мнению реамантов. Они уверенно приобретают власть. Им выгодно растягивать борьбу с куполом и выпячивать свою роль в ней. Как ты считаешь, откажутся ли они самостоятельно от лавров великих деятелей и спасителей Алокрии, просто сказав: "Ничего страшного, скоро само все закончится"? Конечно нет. Реаманты ни за что не расскажут о саморегуляции реальности, потому что не хотят терять свое новоприобретенное высокое положение в обществе. Теперь понял?

Вздох облегчения вырвался из груди белобрысого фармагика. Можно жить дальше. Возможно, даже удастся увидеть лучший мир, созданный Маноем Саром. Мир без боли, усталости, болезней, страхов и злобы - всего того, что за какой-то год низвергло Алокрию в пучину хаоса и кровавого сумасшествия. Похоже, самая большая насмешка над природой - это люди, а не фармагулы. Задумка главы Академии не так безумна, как казалось с самого начала. Мир действительно станет только лучше, если в нем не останется людей.

– Понял, - кивнул Бол.
– Выходит, ничего страшного на самом деле не происходит?

– Естественно, - подтвердил Сар.
– Пусть комиты пока возятся с куполом, лишь бы нам не мешали... А теперь принеси мне чистую мантию и возвращайся к работе.***

– Мастер Этикоэл, я тут немного подумал, - произнес Аменир Кар, вдыхая свежий утренний воздух, который пока еще не заполнился вездесущей пылью Евы.
– Купол ведь состоит из завихрений ирреальной энергии, а значит, механизм саморегуляции реальности должен сопротивляться ему. По идее, скоро все должно кончиться само собой...

Погода в Новом Крустоке стояла на удивление приятная, поэтому Этикоэл Тон решил прогуляться по городу. Аменир шел рядом с учителем и осторожно поддерживал его. Старик с трудом передвигался самостоятельно, и, глядя на него, даже не верилось, что пару месяцев назад он без единого намека на усталость бегал по лесам Евы, заставляя практиковаться в реамантии страдающего от отдышки Кара.

– Ты действительно подумал очень немного, - проворчал Этикоэл.
– Головой хоть думал? Похоже, что задницей, потому что догадка дерьмовая. Или это у тебя мозги соответствующего качества?

Если лысый реамант ругал всех и все, то обычно это означало, что в тот момент он чувствовал себя хорошо. Наверное, сегодня он чувствовал себя просто превосходно.

– А что не так? Это же вполне логично.

– Ты идиот - вот что не так, - раздраженно ответил старик.
– Я тебе все объясняю и объясняю, а знания все равно растворяются в твоей тупости, как в кислоте какой-то. К своим словам хотя бы прислушайся. Купол состоит из завихрений ирреальной энергии, все верно. И что с того? Это чистая энергия, и с реальностью она практически никак не взаимодействует. Так ответь мне, придурок, с чего вдруг должен срабатывать защитный механизм?

– Но ведь искажение реальности неоднократно подтверждалось, - возразил Аменир.
– Чем это не взаимодействие?

– И вот на твое обучение я потратил последний год своей жизни...
– Этикоэл сокрушенно покачал головой.
– Неужели мне придется снова втолковывать тебе элементарные вещи, до которых даже такой слабоумный, как ты, может додуматься самостоятельно? Или я тебя сейчас переоценил?

– Да уж извольте объяснить, - буркнул Кар.

Всему есть свои пределы. Несмотря на то, что молодой реамант уже привык к тяжелому характеру своего учителя, иногда Тон чересчур увлекался оскорблениями и насмешками над окружающими, к которым у него были, пожалуй, слишком завышенные требования.

– Тогда слушай внимательно, тупица. Повторять не буду, - вздохнул реамант, вытирая рукавом пот с лысины.
– Энергия ирреального. Она есть везде. Мы отличаемся от простых людей тем, что можем ее найти и использовать для изменения действительности в определенных аспектах. Защитный механизм реальности реагирует на подобные волнения в ткани мироздания, но если их не происходит, то обычное наличие ирреального в нашем мире будет игнорироваться. Энергия, образующая купол, просто существует в реальности, но никак не взаимодействует с ней. Понял?

– Да. Но как же...

– А теперь переходим к искажениям, - перебил ученика Этикоэл.
– Их порождает не сам купол, а ветры, которые поднимаются в моменты его повышенной активности, что характеризуется вспышками грязно-золотистого света, вибрациями в воздухе и прочими аномалиями. И вот как раз на воздействие ветров наша реальность реагирует как положено - срабатывает механизм саморегуляции.

Замолчав, Тон глубоко и хрипло задышал. Ненасытная старость жадно забирала себе остатки его жизни. Тело увядало, жуткий кашель раздирал горло и легкие день и ночь, Этикоэл едва переставлял ноги, однако здравый рассудок и острый ум не покинули его. Впрочем, порой, выслушивая нескончаемый поток желчи в язвительных речах пожилого реаманта, окружающим его людям хотелось, чтобы старческий маразм поскорее лишил его возможности излагать свои мысли.